– Костик, ну куда ты этот чемодан тащишь? Он же грязный с дороги! Поставь на газетку, я же просила! И вообще, что у вас в прихожей так тесно? Двум людям не разойтись, а мы с Пашенькой, между прочим, с вещами, – голос тети Люды, родной сестры отца Константина, заполнял собой все пространство квартиры, вытесняя воздух.
Марина, стоя в дверях кухни с полотенцем в руках, с ужасом наблюдала, как в их уютную, любовно обставленную «двушку» вваливается родственница, а следом за ней, тяжело дыша и вытирая потный лоб, протискивается ее великовозрастный сын Паша. Паше было уже тридцать два года, но для мамы он все еще оставался «ребенком», требующим неусыпной заботы.
– Тетя Люда, здравствуйте, – попыталась вклиниться в монолог Марина, натягивая вежливую улыбку. – Мы не ждали вас так рано. Костя говорил, что поезд приходит в шесть вечера, а сейчас только два дня.
– Ой, Мариночка, здравствуй, дорогая! – тетка, не разуваясь, шагнула вперед и обняла хозяйку так, что у той хрустнули ребра. От гостьи пахло поездом, жареной курицей и дешевыми духами «Ландыш». – Так мы на автобусе приехали! Решили сэкономить, билеты на поезд нынче кусаются, а нам каждая копейка на лечение нужна. Ты же знаешь, у Пашеньки спина, ему тяжелое поднимать нельзя, а трястись – тем более. Но что делать, нужда заставит.
Паша, тем временем, молча скинул кроссовки прямо посреди коврика, пнул их в сторону обувницы, но не попал, и с страдальческим видом оперся о стену.
– Мам, я пить хочу. И в туалет. И полежать бы. У меня поясница отваливается.
– Сейчас, сынок, сейчас! – засуетилась Людмила Ивановна. – Костя, ну где ты там? Покажи брату, где руки помыть. А ты, Марина, накрывай на стол. Мы с дороги голодные как волки. У нас собой только яйца вареные были да пирожки, но разве ж это еда для больного организма?
Марина переглянулась с мужем. В глазах Кости читалась паника и немая мольба: «Потерпи, пожалуйста». Марина вздохнула. Она знала, что родственники собираются приехать на обследование в областной центр, но речь шла о паре дней. Никто не уточнял детали, и Марина наивно полагала, что они остановятся в гостинице или, на худой конец, приедут одним днем. Но вид двух огромных баулов и чемодана на колесиках говорил об обратном: это вторжение было спланировано надолго.
Через час кухня напоминала поле боя. Тетя Люда, моментально освоившись, переставила солонку и сахарницу «как удобнее», достала из своих запасов банку соленых огурцов, которая тут же оставила мокрый след на скатерти, и громко хлебала чай, попутно рассказывая историю болезни сына.
– Врачи у нас в районе – коновалы! – вещала она, размахивая надкушенным бутербродом с колбасой, которую Марина покупала на завтраки мужу на всю неделю. – Говорят: «Остеохондроз, гимнастику делайте». Какая гимнастика?! У мальчика грыжа, наверное! Или защемление! Ему покой нужен и МРТ. Вот мы и приехали к вам, в цивилизацию. Тут специалисты, говорят, от бога.
– А вы записались уже? – осторожно спросила Марина, пододвигая к Паше тарелку с супом. Паша ел молча, быстро и сосредоточенно, не забывая подкладывать себе добавки сметаны.
– Записались? – удивилась тетка. – Да зачем записываться? Придем, скажем, что острая боль, что из района приехали. Неужели выгонят? Мы же по полису! А если что, платно пойдем. Хотя денег, конечно, в обрез...
Она многозначительно посмотрела на Костю.
– Кстати, Костик, нам бы отдохнуть. Где вы нас положите? Мы с Пашенькой люди неприхотливые, но нам бы диванчик раскладной. Паше на полу нельзя, сквозняки.
– Ну... у нас в гостиной диван, – промямлил Костя. – Мы его разложим.
– Вот и отлично! – хлопнула в ладоши тетя Люда. – А вы тогда в спальне своей. Мы вам мешать не будем. Телевизор только вечером посмотрим немножко, Паша любит сериалы про ментов, они его успокаивают.
Вечер превратился в кошмар. Гостиная, которая служила Марине еще и рабочим кабинетом (она работала удаленно бухгалтером и часто засиживалась допоздна с отчетами), была оккупирована. Паша, сытно поужинав котлетами, которые Марина планировала на два дня, разлегся на диване и включил телевизор на полную громкость. Тетя Люда курсировала между кухней и комнатой, требуя то чаю, то варенья, то «чего-нибудь к чаю, а то пусто как-то».
Марина заперлась в спальне, пытаясь сосредоточиться на квартальном отчете, но сквозь стену пробивались звуки перестрелки из телевизора и громогласные комментарии тети Люды.
– Костя, – прошептала Марина, когда муж зашел в спальню за зарядкой. – На сколько они приехали?
– Я не знаю, Мариш, – виновато развел руками он. – Тетка сказала, пока все обследования не пройдут. Может, неделя. Может, полторы. Ну не выгоню же я их? Родня все-таки. У Пашки спина болит.
– У Пашки аппетит хороший, а не спина, – буркнула Марина. – Он съел весь запас колбасы и сыра за один присест. И они даже не спросили, есть ли у нас деньги их кормить.
– Ну ладно тебе, – поморщился Костя. – Они же гости. Неудобно про кусок колбасы говорить. Потерпим немного.
Утро началось не с кофе, а с очереди в туалет. Тетя Люда заняла ванную на сорок минут, принимая душ и стирая свои вещи, хотя стиральная машинка стояла рядом.
– Я не люблю эти ваши автоматы, они белье портят, – заявила она, выходя в облаке пара и в халате Марины, который взяла без спроса с крючка. – Ручками надежнее. Марина, а где у тебя фен? Голову посушить надо, а то продует.
Марина, опаздывающая на онлайн-совещание, молча выдала фен и пошла на кухню пить пустой чай, потому что бутерброды делать было не из чего – холодильник был девственно чист после ночного набега Паши.
– Мам, а где завтрак? – раздался голос «больного» из гостиной. – Я яичницу хочу с беконом.
– Сейчас, сынок, Марина приготовит! – отозвалась Людмила Ивановна, гудя феном.
У Марины дернулся глаз. Она вошла в гостиную. Паша лежал на диване, накрывшись пледом, и листал ленту в телефоне.
– Паша, – спокойно сказала она. – Я работаю. У меня совещание через десять минут. Завтрак готовит тот, кто хочет есть. Продукты в магазине «Пятерочка» за углом. Деньги, надеюсь, у вас есть?
Паша оторвал взгляд от экрана и посмотрел на нее с искренним недоумением.
– В смысле? Мы же в гостях. У нас денег только на врачей. Мама сказала, Костя нас обеспечит, он же в городе живет, богатый.
– Костя не богатый, Костя на ипотеку работает, – отрезала Марина. – И я тоже. Так что, если хотите кушать – велком в магазин. Или ждите вечера, когда Костя придет и что-нибудь купит.
Она развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв дверь. За спиной послышалось возмущенное бормотание тети Люды, которая уже закончила сушиться.
– Ишь ты, цаца какая! «Магазин»! Родственников куском хлеба попрекает! Ничего, Пашенька, сейчас я кашку сварю, там крупа была в шкафчику.
Марина надела наушники, чтобы не слышать этого, но сосредоточиться было трудно. В обед она вышла на кухню и обнаружила, что тетя Люда варит не просто кашу, а какой-то сложный суп, используя последние запасы курицы из морозилки и овощи, которые Марина купила для салата.
– О, вышла! – обрадовалась тетка. – А я тут хозяйничаю. Смотрю, у тебя в морозилке курица пропадает, дай, думаю, супчик сварю, жиденького похлебать. Садись, поешь, а то худая, как вобла.
– Спасибо, я не голодна, – Марина с трудом сдержала раздражение. – Людмила Ивановна, вы когда к врачу собираетесь? Время уже два часа.
– Ой, да сегодня не пойдем, наверное, – махнула рукой тетка. – Паша не выспался, голова у него тяжелая. Да и погода хмурая, давление скачет. Завтра с утра пойдем, как штык. А сегодня думаем прогуляться вечером, город посмотреть. Ты нам расскажешь, куда сходить можно, где красиво и бесплатно?
Марина поняла, что это надолго.
Прошло три дня. Ситуация накалялась. Гости вели себя так, словно жили в отеле «все включено». Утром они спали до обеда, потом тетя Люда готовила обеды из продуктов хозяев, оставляя горы грязной посуды («Марина, помоешь потом, у меня от воды кожа сохнет»), а вечером требовали культурной программы или просто оккупировали телевизор.
К врачу они сходили один раз. Вернулись злые и недовольные.
– Хамство! – возмущалась Людмила Ивановна, бросая сумку в прихожей. – Пришли, говорим: «Болит!». А они нам: «Запись только на следующую неделю, или идите в платный кабинет». Мы пошли в платный, а там цены! За консультацию две тысячи! Сдурели совсем! Мы развернулись и ушли. Будем искать другую клинику, подешевле.
– А МРТ? – спросил Костя, вернувшийся с работы уставший и мрачный.
– МРТ тоже дорого. Мы решили, может, и не надо МРТ. Может, мазью помазать? Костя, у тебя есть мазь хорошая? И кстати, купи фруктов, Паше витамины нужны. Винограда киш-миш и персиков.
Костя посмотрел на Марину. Марина стояла у окна, скрестив руки на груди. В ее взгляде читалось: «Если ты сейчас пойдешь за персиками, я подам на развод».
– Тетя Люда, – твердо сказал Костя. – У нас денег на персики нет. До зарплаты неделя, а мы уже потратили весь бюджет на продукты за эти три дня. Вы едите за четверых.
– Ты что, родной тетке куском хлеба в глаза тычешь?! – взвизгнула Людмила Ивановна, картинно схватившись за сердце. – Паша, ты слышишь? Нас тут объедалами называют! Мы, больные люди, приехали за помощью, а нас голодом морить хотят!
– Мам, успокойся, – подал голос Паша с дивана. – Костян, ну ты чего, реально? Тебе жалко что ли? Ты ж в офисе сидишь, бабки лопатой гребешь. Одолжи тогда, мы отдадим... потом. С пенсии.
– С пенсии маминой? – уточнил Костя. – Паша, тебе тридцать два года. Ты где работаешь?
– Я в поиске! – обиделся Паша. – У меня здоровье слабое, я не могу грузчиком пахать. Я себя ищу.
Атмосфера в квартире стала невыносимой. Марина старалась лишний раз не выходить из спальни, Костя задерживался на работе. А гости чувствовали себя прекрасно. Они нашли какой-то парк рядом с домом, гуляли там, а вечером возвращались с требованиями ужина.
В пятницу Марина не выдержала. У нее был важный дедлайн, нужно было сдать большой проект. Она предупредила всех с утра:
– Пожалуйста, тишину. С десяти до двух у меня важная работа, мне нельзя отвлекаться. Не включайте телевизор и не кричите.
В одиннадцать часов, когда Марина была погружена в сложные расчеты, в дверь квартиры позвонили. Звонили настойчиво, долго. Марина вздрогнула, сбилась, чертыхнулась и пошла открывать, так как гости, видимо, решили не реагировать.
На пороге стояла незнакомая женщина с ребенком лет пяти.
– Здравствуйте, а Люда здесь? – спросила она.
– Какая Люда? – не поняла Марина.
– Ну, Людмила Ивановна. Она сказала, что у племянника гостит, адрес дала. Мы земляки, я тоже в городе по делам, дай, думаю, заскочу, проведаю.
Из кухни выплыла тетя Люда, сияющая и довольная.
– Ой, Галочка! Заходи, заходи! Мариночка, это Галя, моя соседка из деревни. Проходи, Галя, сейчас чайку попьем, поболтаем!
Они прошли на кухню. Начался шум. Гам, смех, звон посуды, крики ребенка, который начал носиться по коридору, топая как слоненок.
Марина вошла на кухню. Ее трясло.
– Людмила Ивановна, я же просила. Тишину. Я работаю.
– Ой, Марина, ну какая работа? Гости пришли! Не будь букой. Садись с нами. Галя торт принесла, магазинный, правда, но ничего.
– У меня горит проект. Если я его не сдам, мне не заплатят. И нам нечего будет есть. И вам, кстати, тоже. Вы понимаете это?
– Да сдашь ты свой проект! – отмахнулась тетка. – Подумаешь, кнопочки понажимать. Это не в поле пахать. Галя, ты представляешь, она из дома работает. Сидит весь день, ничего не делает, а устает, говорит!
Галя сочувственно покачала головой.
– Разбаловали нынче молодежь.
Марина почувствовала, как внутри лопнула та самая струна, которая держала ее воспитание и терпение. Она подошла к столу, взяла чайник и выключила газ.
– Так. Праздник окончен. Галина, извините, но вам пора. Людмила Ивановна, собирайте вещи.
В кухне повисла тишина. Даже ребенок перестал стучать машинкой по полу.
– Ты чего это удумала? – прищурилась тетка. – Гнать нас? Из дома родного племянника?
– Это и мой дом тоже. Я здесь хозяйка. И я больше не намерена терпеть этот балаган. Вы приехали лечиться? Вы не лечитесь. Вы приехали гостить? Гости ведут себя уважительно. Вы живете за наш счет, хамите, мешаете мне работать и еще приводите своих знакомых без спроса. Всё. Хватит.
– Костя! – заорала Людмила Ивановна. – Где Костя? Я ему позвоню! Пусть он разберется со своей женой-истеричкой!
– Звоните, – спокойно сказала Марина. – Звоните Косте. А пока вы звоните, я начну выставлять ваши сумки в коридор. Паша! Подъем! Освобождай диван.
Она прошла в гостиную. Паша, который все это время лежал и играл в танчики на телефоне, даже не сняв наушников, не сразу понял, что происходит. Марина выдернула шнур телевизора из розетки.
– Э! Ты че? – возмутился он. – Я уровень проходил!
– Уровень пройден. Игра окончена. Собирай вещи. Вы уезжаете.
– Мам! – заорал Паша. – Она телик вырубила!
Тетя Люда влетела в комнату, красная как помидор. Она уже держала телефон у уха.
– Костя! Костя, ты слышишь?! Нас выгоняют! На улицу! Больных людей! Твоя мегера совсем с катушек слетела! Приезжай срочно, наведи порядок! Что? Что значит «слушай Марину»? Ты что, подкаблучник?! Костя!
Она швырнула телефон на диван.
– Он сказал... он сказал, что если Марина так решила, значит, так надо. Предатель! Родную кровь на юбку променял!
Марина стояла в дверях, скрестив руки. Она была спокойна, ледяной холод окутывал ее, давая силы.
– У вас час на сборы. Если через час вы не уйдете, я вызову полицию и скажу, что посторонние отказываются покидать мою квартиру.
– Мы не посторонние! Мы родственники!
– Родственники помогают и поддерживают. А вы – паразиты. Час пошел.
Сборы проходили бурно. Тетя Люда кричала, плакала, проклинала, хваталась за сердце, требовала валидол (который Марина ей дала). Паша вяло запихивал вещи в чемодан, бурча под нос угрозы. Галя с ребенком ретировались в первые же минуты скандала, поняв, что чаепития не будет.
– Мы этого так не оставим! – вещала Людмила Ивановна, застегивая сапоги. – Я всей родне расскажу! Я в деревне всем расскажу, какая ты змея! Ноги нашей здесь больше не будет!
– Вот за это спасибо, – сказала Марина.
– И не надейся, что мы на свадьбу к тебе приедем! Или на крестины! Знать вас не хочу!
– Всего доброго. Лечите спину, Паша. И совесть, Людмила Ивановна.
Когда дверь за ними захлопнулась, Марина прислонилась лбом к холодному металлу двери и закрыла глаза. В квартире воцарилась благословенная тишина. Пахло дешевыми духами и пережаренным луком, но это было поправимо. Она открыла все окна настежь, впуская свежий городской воздух.
Вечером пришел Костя. Он выглядел так, словно разгружал вагоны. В руках у него был пакет с персиками и виноградом.
– Ушли? – спросил он тихо, оглядывая пустую гостиную.
– Ушли, – кивнула Марина. – Я их выгнала. Прости, если тебе неприятно.
Костя поставил пакет на стол, подошел к жене и крепко обнял ее.
– Мне не неприятно. Мне стыдно. Стыдно, что я сам этого не сделал три дня назад. Я просто... я не умею так, с родней. Меня так воспитали: гость – святое, старших надо уважать. А они этим пользуются. Ты молодец, Мариш. Ты у меня боец.
– Они тебе звонили?
– Звонили. Тетка орала, что проклянет. Я сказал, что номер поменяю. Пашка писал в мессенджер, денег просил на обратную дорогу.
– И что ты?
– Скинул им три тысячи на билеты на автобус. И заблокировал. Все, хватит. Я понял, что если я буду для всех хорошим, я семью потеряю. А ты мне важнее всех теток на свете.
Марина улыбнулась и взяла персик. Он был сочный, сладкий, настоящий.
– Знаешь, – сказала она. – А ведь они так и не сходили к врачу. Ни разу.
– Да не болело у них ничего, – махнул рукой Костя. – Тетка просто хотела в городе потусить, по магазинам походить, на набережной погулять. А Пашке скучно в деревне. Вот и придумали легенду про МРТ. Думали, месяц проживут на полном пансионе.
– Ну, теперь пусть тусят на автовокзале.
Они сидели на кухне, ели фрукты и наслаждались тишиной. Телевизор молчал. Никто не хлопал дверью туалета. Никто не чавкал. Это было счастье.
Через неделю позвонила мама Кости. Голос у нее был встревоженный.
– Костик, тут Люда приехала, такое рассказывает... Говорит, Марина ее с лестницы спустила, вещи выкинула, чуть ли не с кулаками набросилась. Вся деревня гудит.
– Мам, не слушай ты ее, – спокойно ответил Костя. – Никто никого не бил. Просто халява закончилась. Марина работала, а они ей мешали. И жили за наш счет, не покупая ни крошки хлеба.
– Да? – мама помолчала. – А Люда сказала, что они последние деньги на продукты вам отдавали... Вот же выдумщица. Ладно, сынок, я поняла. Вы там держитесь. Я ей скажу, чтоб языком меньше мела. А Марине привет передавай. И скажи... скажи, что она правильно сделала. Я бы сама эту Люду и дня не вытерпела, да характер у меня мягкий. Молодец невестка, умеет границы ставить.
Костя положил трубку и подмигнул Марине.
– Мама одобрила. Так что теперь мы официально оправданы.
Жизнь вернулась в свое русло. Марина сдала проект, получила премию. Они с Костей купили новый диван в гостиную, потому что старый после визита Паши подозрительно скрипел и пах чем-то несвежим.
А тетя Люда и Паша больше не объявлялись. Говорят, они нашли других родственников в соседнем городе и поехали «лечиться» туда. Но это была уже совсем другая история, и Марину она совершенно не волновала. Главное, что в ее доме снова жили только те, кто умел уважать чужой труд и покой.
Обязательно подписывайтесь на канал, ставьте лайк и расскажите в комментариях: приходилось ли вам выпроваживать наглых гостей?