То ли кончились чернила, то ли жизнь
вместо слабых мира этого и сильных,
лишь согласное гуденье насекомых.
Она из тех немногих, известие о новом от кого заставляет чаще биться читательские сердца Катя Качур стала быть в нашем книжном пространстве совсем недавно, незамеченной "Каплей духов в открытую рану", но уже "Любимчик Эпохи" (2021) стал для читающего мира той вирусной книгой, о какой мечтает всякий писатель: сарафанное радио, восхищение одних и недоумение "что они в этом нашли?" других, в чью кровь уже проник медленный яд Качур. С "Любимчиком" я была из вторых, но отказаться от радости читать новые ее книги уже немыслимо, "Ген Рафаила" и "Желчный ангел" были проглочены, едва появились. И вот, 2025 - новый роман, совершенно прекрасный.
"Энтомология для слабонервных" - русско-еврейская семейная сага, в которые Качур так хорошо умеет. Не слишком масштабная история, начало которой пришлось на середину пятидесятых, а конец на девяностые, краем - воспоминаниями прабабушек, захватив начало прошлого века. Аркашка Гинзбург из Самары живет в коммуналке, которую его семья делит с двумя одинокими мужчинами и одной местной дурочкой, вроде Лизаветы из "Преступления и наказания". С нею мальчишка растит червей шелкопряда, коконы которых мама после сдает на фабрику, покупая "мишигини" одежду и кое-какие продукты, хотя в основном Бэлла сама и кормит Лидку. Коммунальная идиллия заканчивается утопленником, найденным в уличном сортире, которому суждено стать одним из самых жутких воспоминаний мальчишки.
Ульянка из многодетной семьи Иванкиных живет в деревне, обожает маму, любит строгую бабку Баболду и терпеть не может Зойку - сироту годом младше, прибившуюся к их семье по принципу: "у Маши детей много, она умеет с ними управляться". Пока Аркашка с другом Левкой и приезжей из Ташкента сестрой Элей расследуют убийство неизвестного - и как же это хорошо. словно в детстве читаешь "Тома Сойера" или "Кортик" - во всем лучшая Улька бегает стометровки, учится, взахлеб читает книги и воюет с пронырливой надоедой Зойкой, выбравшей ее образцом для подражания. И удивительно ли, что в Аркашку, отправленного в деревню на лето, влюбятся обе девахи? И, божечки, что это будет за история первой любви! С узнаванием и сближением, с гордостью и предубеждением, с ревностью и соперничеством, с подвигом во имя любви и донкихотским сражением с мельницей.
Повествование затягивает в воронку и нет человеческих сил вырваться. Тонешь в нем, грустя, блаженно улыбаясь, смахивая слезу. А оно все влечет, дальше, дальше. Вот конец шестидесятых, герои выросли, а вот семидесятые - у них дети, восьмидесятые и возвращение к корням, история Леи, девяностые - время дочерей. Каждому поколению свое насекомое: тутовый шелкопряд, стрекоза, пчелиная матка, шмель, канарский адмирал Тетрадка, в которую матери, жены и дочери семьи Гинзбург, такие разные, записывали свои стихи - словно бы писавшиеся одним человеком.
Чудесная книга, 10/10.