Иногда самый болезненный удар наносит не тот, кто кричит и обвиняет, а тот, кто просто задает невинный вопрос. Вопрос, в котором нет ни капли злорадства, только усталая, почти отеческая забота и та самая, невыносимая для гордеца, правота. Ольга Смирнова, все еще пребывавшая в уверенности, что её «проект» в Суздале развивается по плану (ведь Аня слала нейтральные, но позитивные сообщения вроде «всё отлично, фестиваль интересный»), получила такой удар по телефону. Звонил Максим.
Его звонок застал её в офисе, за просмотром каталогов для новой выставки. Она обрадовалась, увидев его имя на экране. Может, он, наконец, одумался и хочет извиниться за свой скепсис? Или, что было бы ещё лучше, пригласить её куда-нибудь? «Оль, привет, — раздался его спокойный, чуть насмешливый голос. — Не помешал?» «Нет, конечно, — ответила она, стараясь звучать легко. — Что-то случилось?» «Да нет, просто подумал о тебе. И, собственно, о твоём… как его… социальном эксперименте. Как там продвигается великое объединение душ?» Он произнёс эти слова не зло, а с лёгкой, почти интеллектуальной иронией, как будто обсуждал шахматную партию, в которой заранее предсказал исход.
Внутри Ольги всё сжалось. Этот тон. Этот проклятый, всезнающий тон! «Всё идёт по плану, — сказала она, и её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Они в Суздале, на фестивале. Идеальные условия для творческого диалога». «А, Суздаль, — протянул Максим. — Классика. Древние стены, тишина, никуда не деться друг от друга… Сильный ход. Прямо как в хорошем детективе: изолировать подозреваемых, чтобы они сами всё выдали». Он не критиковал. Он анализировал. И этот анализ был в тысячу раз унизительнее прямой критики. Он видел её манипуляцию насквозь, называл вещи своими именами, и делал это так, будто это было очевидно любому мыслящему человеку.
«Это не детектив, Макс, — сквозь зубы процедила Ольга. — Это помощь друзьям. Ты бы лучше сам попробовал кому-нибудь помочь, кроме своих биржевых графиков». Она знала, что это слабый удар ниже пояса, но не смогла сдержаться. «Ой, — послышалось в трубке, и она представила его ухмылку. — Задела за живое. Ладно, не кипятись. Я просто… беспокоюсь. Не о них. О тебе». Последняя фраза прозвучала неожиданно тихо и серьёзно. В ней вдруг исчезла ирония, осталось что-то грустное и напряженное. «При чем тут я? — фальшиво рассмеялась Ольга. — Я тут в роли доброй феи, всё у меня под контролем». «В том-то и дело, что под контролем, — сказал Максим. — А ты сама-то себя контролируешь? Или тебе просто нравится чувствовать себя режиссёром в чужой жизни, потому что в своей…» Он не договорил. Повисло тяжёлое, густое молчание, сквозь которое пробивалось их общее, давнишнее, невысказанное.
Ольга поняла, о чём он не сказал. «Потому что в своей — не всё так идеально?» — мысленно досказала она. Её жизнь, с новыми ухаживаниями Артема и старыми, неразрешенными чувствами к Максиму, действительно, не была картиной полной гармонии. Но признать это вслух, а тем более — позволить ему это видеть, было невозможно. «Моя жизнь меня полностью устраивает, — ледяным тоном заявила она. — И мои методы тоже. Если тебе больше нечего сказать по делу…» «Есть, — перебил он. — Будь осторожна, Оль. Когда начинаешь играть с чужими чувствами, рикошет может быть непредсказуемым. И попасть он может не в тебя. А в тех, кого ты, как тебе кажется, защищаешь». Он снова говорил как провидец, и это бесило её до дрожи. «Спасибо за предсказание, Нострадамус, — язвительно бросила она. — Как только мои друзья сообщат о своей помолвке, я тебе первой позвоню». «Жду с нетерпением, — снова вернулся к иронии Максим. — Береги себя». И положил трубку.
Ольга опустила телефон и долго смотрела в темнеющее окно. Его звонок вывел её из равновесия куда сильнее, чем любое возможное происшествие в Суздале. Он ткнул её в самое больное место — в её неуверенность. Он показал, что видит её игру, и не восхищается, а грустит. И этот грустный, усталый тон ранил её больше, чем любая злость. Она злилась на него, но эта злость была липкой и неприятной, как паутина. В ней не было очищающего огня. В ней была горечь от того, что единственный человек, чьё мнение для неё что-то значило, снова и снова оказывался по другую сторону баррикады. И что, возможно, он был прав. Но признать это — значило проиграть. А Ольга Смирнова не умела проигрывать. Поэтому она взяла телефон и написала Ане: «Как ваши вечерние прогулки? Надеюсь, вы уже нашли общий язык!» Она нажала «отправить» с таким чувством, будто бросала вызов не только судьбе Ани и Ильи, но и самому Максиму. Игра продолжалась, и ставки только росли.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e