— Ваня, это что?
Арина держала телефон мужа так, будто он мог вот-вот взорваться. На экране светилось уведомление из банка: "Переведено 50 000 рублей. Получатель: Петрологинова Е.Н."
Ваня резко обернулся от раковины, где мыл тарелки после ужина. Капли воды полетели на пол.
— Ты чего в мой телефон лезешь?
— Он сам завибрировал на столе, я случайно увидела. — Арина подошла ближе, протягивая телефон. — Так что это?
Ваня вытер руки об джинсы и забрал телефон. Несколько секунд смотрел в экран, потом тяжело выдохнул.
— Мама просила 50 тысяч на Новый год, я перевел. У нее там срочные расходы.
— Какие срочные расходы на пятьдесят тысяч? — голос Арины стал выше. — Ваня, у нас самих денег в обрез! Мы еще Мишке велосипед не купили, а он с сентября просит. И Катюше санки нужны.
— Арин, ну это же мама. Ей тяжело одной.
— Одной? — Арина прислонилась к кухонному столу. — В ноябре мы ей тридцать тысяч переводили. На что они пошли?
— На лекарства говорила. У нее давление скачет.
— Лекарства за тридцать тысяч? Ваня, очнись!
Он отвернулся и снова открыл кран. Струя воды загремела по посуде громче, чем нужно.
— Не кричи, дети услышат. И вообще, это мои деньги, я их заработал.
Арина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она развернулась и вышла из кухни, стараясь идти тихо. В детской горел ночник — Миша и Катя уже спали. Она прикрыла дверь плотнее и прошла в спальню.
Сев на край кровати, Арина уставилась в стену. Пятьдесят тысяч. Просто так. А ведь они копили на ремонт в детской — обои уже отходили местами, а батарея текла. Нужно было вызывать мастера, менять трубы.
Дверь скрипнула. Ваня вошел, лег на свою половину кровати и уткнулся в телефон.
— Ты серьезно считаешь, что я не права? — тихо спросила Арина.
— Я считаю, что ты не понимаешь. — Ваня не поднял глаз. — Она моя мать. Она меня растила, ночами не спала. Теперь ей нужна помощь, и я не могу отказать.
— А мне и детям ты отказать можешь?
— Это разные вещи.
Арина легла, отвернувшись к стене. Спать не хотелось совсем.
***
Утром она встала раньше будильника. Ваня уже ушел на работу — уезжал в половине седьмого. Дети завтракали в детской за маленьким столиком, Миша старательно размазывал кашу по тарелке.
— Мам, а папа сказал, что велик мне не купит, — вдруг выдал мальчик.
Арина замерла у двери.
— Когда он это сказал?
— Вчера вечером, когда я спросил. Сказал, денег нет.
Катя оторвалась от своей тарелки и посмотрела на маму большими глазами.
— А мне санки купят?
— Купят, купят, — быстро ответила Арина. — Обязательно купят.
На работе она включила компьютер и сразу открыла личный кабинет банка. Зарплата пришла позавчера — сорок две тысячи. Из них надо заплатить за садик Кате, внести платеж за квартиру, купить продукты. Останется тысяч пятнадцать. На велосипед и санки этого хватит, но вот на ремонт...
— Ты чего такая хмурая? — Олеся поставила на стол рядом с Ариной стакан с водой. — Опять со свекровью что-то?
Арина подняла глаза. Олеся работала с ней в стоматологии третий год, они успели подружиться. Высокая, с короткой стрижкой, она всегда говорила прямо, без обиняков.
— Хуже. Вчера узнала, что Ваня перевел матери пятьдесят тысяч.
— Опять? — Олеся присела на край стола. — Арина, так нельзя. Сколько уже можно?
— Не знаю, что делать. Он не слышит меня.
— А ты у него спроси, сколько вообще он ей переводил за последнее время.
Эта мысль засела в голове. Вечером, когда дети легли спать, Арина дождалась, пока Ваня выйдет в душ, и открыла банковское приложение на его телефоне. Пароль она знала — он никогда не менял его.
Выписка по переводам заставила ее присесть на диван. Ноябрь — тридцать тысяч. Октябрь — двадцать пять. Сентябрь — пятнадцать. Август — тридцать пять. Июль — двадцать. Июнь — сорок. Она быстро сложила в уме: за полгода больше двухсот тысяч рублей.
Дверь ванной открылась. Ваня вышел, вытирая волосы полотенцем.
— Что ты делаешь с моим телефоном?
— Смотрю, сколько денег ты отдал матери за полгода.
Он резко подошел и выхватил телефон из ее рук.
— Я тебе уже сказал, не лезь!
— Двести тысяч, Ваня! — Арина вскочила. — Двести тысяч рублей мы копили на ремонт! На детскую комнату! А ты их просто взял и отдал!
— Она моя мать!
— А я кто? Чужая? И дети твои чужие?
Миша заплакал в детской. Громкие голоса разбудили его. Арина бросилась к нему, прижала к себе, погладила по спине.
— Тихо, солнышко, все хорошо. Спи.
Когда она вернулась в спальню, Ваня уже лежал, отвернувшись к стене. Она легла на свою сторону и закрыла глаза. Но сон так и не пришел.
***
На следующий день, в субботу, в половине десятого утра зазвонил телефон Вани. Он лежал на кухонном столе, а Ваня был в ванной. Арина машинально глянула на экран — "Мама". Она взяла трубку.
— Алло?
Короткая пауза. Потом голос Елены Николаевны, удивленный:
— Ариночка, это ты?
— Да, это я. Ваня занят сейчас.
— Ах, ну ладно. Тогда передай ему, пусть перезвонит. У меня тут такая беда приключилась...
— Какая беда, Елена Николаевна?
— Да соседи сверху затопили! Потолок весь в пятнах теперь, надо срочно ремонт делать. Я уже мастера вызывала, он сказал тысяч тридцать минимум выйдет.
Арина сжала телефон крепче.
— Елена Николаевна, Ваня только вчера перевел вам пятьдесят тысяч.
— Ну так это на другое было. На Новый год нужны деньги, подарки, продукты. А тут ремонт незапланированный получился.
— Мы сейчас не можем больше. Простите.
— Что значит не можем? — голос свекрови стал жестче. — Ванечка всегда помогает мне. Я же одна живу, мне больше не к кому обратиться.
— Елена Николаевна, у нас тоже не бесконечные деньги.
— Я не у тебя прошу, а у сына своего!
Ваня вышел из ванной и замер, увидев, что Арина говорит по его телефону.
— Отдай трубку, — тихо сказал он.
Арина протянула телефон. Ваня взял его и вышел в коридор. Дверь он прикрыл, но голос все равно было слышно.
— Мам, что случилось? Да, я понял. Потолок. Сколько надо? Тридцать? Хорошо, я сегодня переведу.
Арина сжала кулаки. Когда он вернулся, она стояла у окна.
— Ты серьезно собираешься переводить еще тридцать тысяч?
— Там потолок затопили. Что ей делать?
— Может, для начала съездим и посмотрим на этот потолок?
Ваня помолчал.
— Хочешь сказать, что мама врет?
— Я хочу убедиться, что деньги действительно нужны на ремонт.
— Ты с ума сошла. Это моя мать.
— Тогда поехали вместе. Прямо сейчас. Посмотрим, поможем, может, что-то сами сделать сможем.
Ваня посмотрел на нее долгим взглядом.
— Хорошо. Поехали.
***
Елена Николаевна жила в старом панельном доме на окраине. Квартира двушка, на пятом этаже. Звонок был сломан, пришлось стучать. Дверь открылась не сразу.
— Ой, какие гости! — Елена Николаевна улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Я не ждала. Вы бы предупредили.
— Мама, мы хотим посмотреть на потолок, — сказал Ваня, снимая куртку в прихожей.
— Да-да, конечно, проходите.
Арина прошла в комнату первой. Потолок был белоснежным, ровным, без единого пятна. Она обошла всю квартиру — везде то же самое.
— Елена Николаевна, где затопило?
Свекровь замялась, потом махнула рукой в сторону спальни.
— Ну, не то чтобы совсем затопило. Просто трещины пошли, видите?
Она показала пальцем на едва заметную трещинку в углу. Арина посмотрела на Ваню. Он тоже смотрел на потолок, и в глазах его мелькнуло недоумение.
— Мам, это же просто трещина. Не от потопа.
— Ванечка, ну все равно же надо профилактику делать! Мало ли, вдруг дальше пойдет. Мастер сказал...
Арина вернулась в комнату и тут заметила то, мимо чего прошла раньше — у стены стоял новый телевизор. Большой, современный, явно недешевый.
— Елена Николаевна, у вас телевизор новый?
Свекровь обернулась.
— А, это... В кредит взяла. Старый совсем сломался.
— В кредит? — переспросила Арина. — А почему не попросили у Вани?
— Да не хотела лишний раз беспокоить. Вы же и так помогаете.
Ваня молчал. Он стоял посреди комнаты и смотрел то на телевизор, то на мать.
— Мам, может, правда не нужны пока деньги на потолок?
— Ванечка, ну как же не нужны! Мне же скоро совсем не на что будет жить!
— Вы же работаете кассиром, — тихо сказала Арина. — И пенсию получаете.
Елена Николаевна повернулась к ней, и в глазах мелькнуло что-то недоброе.
— А тебя, Ариночка, я не спрашивала. Это я с сыном разговариваю.
— Мама, не надо так, — начал Ваня, но договорить не успел.
В замке щелкнуло, дверь открылась. На пороге появился мужчина лет шестидесяти, в старой дубленке и с сумкой в руке.
— Я домой, — сказал он, потом увидел гостей и остановился. — О. Ваня приехал.
Арина почувствовала, как Ваня рядом напрягся. Он смотрел на мужчину так, будто увидел привидение.
— Пап? Ты что здесь делаешь?
Роман Егорович снял дубленку и повесил ее на крючок.
— Живу здесь. Всегда жил, сын.
Ваня обернулся к матери.
— Как это он здесь живет? Мам, ты же говорила, что одна. Что папа... что вы разошлись!
Елена Николаевна побледнела. Она открыла рот, но ничего не сказала.
— Разошлись? — Роман Егорович усмехнулся. — Это когда мы успели разойтись?
Он прошел на кухню, открыл холодильник, достал бутылку воды. Выпил прямо из горлышка.
— Вань, давай я тебе все объясню, — начала Елена Николаевна, но Ваня перебил ее, повысив голос:
— Ничего не надо объяснять! Два года я думал, что ты одна! Переводил деньги, потому что ты говорила, что еле сводишь концы с концами!
— Ванечка, ну я не обманывала. Мне действительно тяжело.
— Тяжело вдвоем на две зарплаты и пенсию? — вмешалась Арина. — Елена Николаевна, серьезно?
Роман Егорович вернулся из кухни, сел в кресло у окна.
— Вань, садись. Надо поговорить нормально.
Ваня не сел. Он стоял посреди комнаты, и руки его дрожали.
— Я не понимаю. Мам, зачем? Зачем ты врала?
— Я не врала! — голос свекрови стал истеричным. — Я просто... не говорила про папу, потому что он все равно ничем не помогает! Вся зарплата его уходит неизвестно куда!
— Лена, хватит, — спокойно сказал Роман Егорович. — Моя зарплата идет на коммуналку и продукты. И ты это прекрасно понимаешь.
— Роман, не лезь! Это наш с сыном разговор!
— Пап, — Ваня наконец сел на диван, — скажи мне правду. Маме действительно нужны деньги?
Роман Егорович долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Нужны? Нет, не нужны. У нас всего хватает. У твоей матери пенсия двадцать три тысячи, она на заводе тридцать лет отработала. У меня зарплата тридцать пять — охранником работаю на складе. Живем мы нормально. Но твоя мать считает, что дети обязаны ей помогать.
— Обязаны! — выкрикнула Елена Николаевна. — Я вас растила, ночами не спала! Я вам жизнь отдала!
— Лена, ты детей родила и вырастила. Как все родители. Но это не значит, что они теперь должны тебя содержать.
Арина подошла к Ване, положила руку ему на плечо. Он сидел и смотрел в пол.
— Сколько я тебе переводил за последний год? — тихо спросил он.
— Не помню, — быстро ответила мать.
— Больше полумиллиона, — сказал Роман Егорович. — Я считал.
Ваня поднял голову.
— Полмиллиона?
— Да. И не только тебе. Ирине тоже деньги выманивает. В прошлом месяце сказала, что тебе на операцию нужно, и Ирка влезла в долги.
— Какую операцию? — Арина почувствовала, как внутри все похолодело.
— Никакую, — Роман Егорович встал и подошел к шкафу. Открыл, достал оттуда тетрадь в клеточку. — Вот. Я все записывал. Три года уже веду учет.
Он протянул тетрадь Ване. Тот открыл ее дрожащими руками. На первой странице столбиком шли даты и суммы. Напротив каждой — причина: "На лекарства", "На ремонт", "На коммуналку", "На зубы", "На продукты".
— Это все я переводил?
— Не только ты. Ирина тоже. И Виталик когда-то, пока не уехал на Сахалин.
— Виталик поэтому и уехал? — голос Вани стал хриплым.
— Да. Он первый понял, что к чему. Пытался с матерью поговорить, но она не слушала. Тогда он собрался и уехал. Номер поменял, адрес не оставил. Твоя мать всем рассказывает, какой он неблагодарный, а на самом деле он просто устал от ее манипуляций.
Елена Николаевна заплакала. Громко, навзрыд. Но Арина заметила, что слезы текут как-то неправильно, будто не настоящие.
— Значит, я для вас теперь чужая? Значит, вы меня бросите в старости?
— Мам, никто тебя не бросает, — Ваня встал. — Но и врать больше нельзя.
— Я не вру! Мне действительно тяжело!
— На что тебе тяжело? — спросила Арина. — У вас новый телевизор. У вас холодильник хороший, плита новая. Квартира отремонтирована. На что ушли деньги, которые Ваня переводил?
Свекровь замолчала. Роман Егорович вернулся в кресло.
— Она откладывает, — сказал он. — На старость, как она говорит. У нее там на счету уже прилично накопилось.
— Это мои деньги! — выкрикнула Елена Николаевна. — Я имею право откладывать!
— Но не за счет моих детей, — Ваня шагнул к матери. — Ты понимаешь, что из-за тебя Мишке велосипед купить не могу? Что в их комнате ремонта нет, потому что я тебе двести тысяч отдал?
— Ванечка, ну я же не знала...
— Знала! — он повысил голос. — Отлично знала! Иначе зачем врать про папу? Зачем придумывать про операцию?
Арина взяла мужа за руку.
— Пойдем отсюда. Мне нужно подышать.
Они вышли из квартиры, спустились вниз. На улице было холодно, хлопьями валил снег. Ваня прислонился спиной к стене дома.
— Я идиот.
— Нет, ты нормальный сын. Который любит мать и хотел ей помочь.
— Я слепой. Два года я думал, что она одна, что ей плохо. А она просто... собирала с меня деньги.
— Не только с тебя. С Ирины тоже.
Ваня достал телефон, нашел номер сестры, нажал вызов. Долгие гудки, потом девичий голос:
— Вань, привет!
— Ирка, скажи, мама у тебя просила деньги в прошлом месяце?
Пауза. Потом тихо:
— Просила. На твою операцию сказала. Я тридцать тысяч взяла в долг у Дениса и отдала. А что?
— Какой операции, Ир? Я здоров.
Тишина в трубке была такой громкой, что Арина услышала ее даже стоя в стороне.
— То есть... не было никакой операции?
— Не было. Мама выдумала.
Ирина заплакала. Ваня закрыл глаза.
— Я сейчас приеду, — сказала сестра сквозь слезы. — Мне надо с ней поговорить.
***
Ирина приехала через час вместе с мужем Денисом. Они поднялись все вместе — Ваня, Арина, Ирина и Денис. Елена Николаевна открыла дверь, увидела всех и побледнела.
— Зачем вы все здесь?
— Поговорить надо, — сказала Ирина и прошла в комнату первой.
Роман Егорович все так же сидел в кресле. Он кивнул всем, но не встал.
— Мама, ты мне сказала, что Ване на операцию нужны деньги, — начала Ирина. — Я влезла в долги. Взяла у Дениса тридцать тысяч, хотя он копил на права. Я думала, что брату плохо. А оказывается, ты просто...
Голос ее сорвался. Денис обнял жену за плечи.
— Елена Николаевна, зачем вы так?
— Я ничего не делала! — свекровь вскочила с дивана. — Это вы все против меня ополчились! Неблагодарные! Я вам жизнь отдала!
— Мама, хватит, — Ваня подошел к отцу, взял у него из рук тетрадь. — Вот здесь записано, сколько ты за три года с нас собрала. С меня, с Ирины. Больше полумиллиона рублей. При том, что у тебя с папой нормальный доход.
— Это мои деньги! Вы мне должны!
— Должны? — Ирина подняла голос. — Мама, ты родитель! Ты нас родила и вырастила не для того, чтобы мы тебя теперь содержали!
— Верни деньги, — тихо сказал Ваня.
Елена Николаевна посмотрела на него так, будто он ее ударил.
— Что?
— Верни деньги, которые я переводил за последние полгода. Хотя бы сто тысяч. Мне на ремонт в детскую нужно.
— У меня нет денег!
— Есть, — Роман Егорович встал с кресла. — Лена, у тебя на счету триста двадцать тысяч лежит. Я случайно видел выписку.
Свекровь повернулась к мужу.
— Ты шпионишь за мной?
— Я живу с тобой тридцать восемь лет. И я устал. — Голос его был спокойным, но твердым. — Устал от твоих интриг, от вранья, от манипуляций. Ты превратила детей в банкоматы. Виталик из-за тебя на край света уехал. И я тебе последний раз говорю: верни детям деньги. Хотя бы часть.
— А если не верну?
— Тогда я подам на развод. И расскажу всем твоим подругам, соседкам, какая ты на самом деле. Чтобы все знали.
Елена Николаевна села на диван. Лицо ее было белым, губы дрожали.
— Рома, ты не посмеешь.
— Посмею. Мне терять нечего. А вот тебе есть что терять — репутацию.
Несколько минут стояла тишина. Слышно было только, как за окном шумят машины. Потом Елена Николаевна резко встала, прошла в спальню. Оттуда донесся звук открываемых ящиков. Она вернулась с телефоном в руке.
— Сколько тебе перевести? — спросила она у Вани, не глядя на него.
— Сто тысяч. И Ирине тридцать верни.
Свекровь молча нажимала на экран. Потом показала телефон.
— Все. Перевела.
Телефон Вани завибрировал. Потом телефон Ирины. Они проверили — деньги действительно пришли.
— Теперь уходите, — тихо сказала Елена Николаевна. — Все уходите.
Ирина подошла к матери.
— Мам, это не значит, что мы тебя бросаем. Но врать больше нельзя.
— Уходите.
Они вышли все вместе. На лестничной площадке Ирина обняла брата.
— Вань, прости, что не сказала тебе раньше.
— Ты ничего не знала. Я сам должен был раньше догадаться.
Денис пожал руку Ване.
— Если что, мы рядом.
Они разошлись по машинам. Арина с Ваней ехали домой молча. Только когда въехали во двор, Ваня наконец заговорил:
— Как я мог быть таким слепым?
— Ты хотел помочь. В этом нет ничего плохого.
— Но я верил каждому ее слову. Даже когда ты пыталась мне глаза открыть.
Арина взяла его руку.
— Главное, что теперь ты понял. И у нас появились деньги на ремонт.
***
Прошла неделя. Арина вызвала мастера — он сказал, что в детской надо менять трубы и делать косметический ремонт. Обойдется в девяносто тысяч. Она согласилась.
Ваня стал другим. Молчаливым, задумчивым. Он каждый день звонил отцу, они подолгу разговаривали. Роман Егорович рассказывал подробности, которые Ваня раньше не знал — как мать выбивала деньги на мнимые нужды, как скандалила, когда отец пытался вмешаться.
— Почему ты раньше не сказал мне? — спросил Ваня однажды.
— Пытался. Но ты не слушал. Думал, что я просто на мать обижен.
Елена Николаевна не звонила. Первые дни Арина ждала, что свекровь объявится с новыми требованиями, но телефон молчал.
А потом, под Новый год, случилось неожиданное. Вечером двадцать девятого декабря раздался звонок в дверь. Ваня открыл — на пороге стоял Роман Егорович.
— Пап, что случилось?
— Можно войти?
Они сели на кухне. Роман Егорович положил на стол какой-то листок.
— Это номер Виталика. Я с ним связался через его бывшего коллегу. Он согласился поговорить.
Ваня взял листок дрожащими руками.
— Серьезно? Он хочет общаться?
— С тобой да. С матерью нет. Но он сказал, что скучает по брату.
Ваня достал телефон и сразу набрал номер. Долгие гудки. Потом глухой мужской голос:
— Да.
— Виталик, это Ваня.
Пауза.
— Вань? Ты?
— Я. Прости, что не искал раньше.
— Отец сказал, что ты узнал про мать.
— Да. Она нас всех обманывала.
— Знаю. Меня тоже когда-то. Поэтому и уехал.
Они говорили час. Виталик рассказывал про Сахалин, про работу на рыболовецком предприятии, про жену и двоих детей. Ваня рассказывал про Мишку и Катю, про Арину. Они договорились созвониться на Новый год.
Когда разговор закончился, Ваня сидел с телефоном в руках и улыбался. Арина не видела его таким давно.
***
Тридцать первого декабря дом был полон суеты. Арина готовила, дети наряжали елку, Ваня развешивал гирлянды. В половине седьмого вечера приехали Ирина с Денисом, принесли салаты и шампанское. Потом пришел Роман Егорович — один, без Елены Николаевны.
— Пап, а где мама? — спросил Ваня.
— Дома осталась. Сказала, что не хочет портить вам праздник.
— Но мы же не выгоняли ее.
— Знаю. Но ей стыдно. Она первый раз в жизни поняла, что была не права.
Сели за стол. Миша и Катя уже не могли дождаться подарков, вертелись на стульях и заглядывали под елку. Когда часы показали половину девятого, Ваня встал.
— Подожди, — сказала Арина. — Давай сначала детям подарки откроем.
Под елкой лежали коробки. Большая — для Миши, поменьше — для Кати. Мальчик первым сорвал упаковку и закричал от восторга — внутри был тот самый велосипед, о котором он мечтал. Синий, с белыми полосками.
— Мама, папа, спасибо!
Катя открыла свою коробку — там были розовые санки с мягким сиденьем.
— Ура! Завтра же пойдем кататься!
Арина посмотрела на мужа. Он улыбался, и в глазах его не было той тяжести, которая не отпускала последние недели.
— Вань, — позвала Ирина. — А давай Виталику в Скайпе позвоним? Пусть хоть через экран с нами встретит Новый год.
Ваня кивнул. Они включили ноутбук, нашли Виталика в контактах. Через минуту на экране появилось лицо старшего брата — бородатого, загорелого, с усталыми, но добрыми глазами.
— Привет всем!
— Виталик! — Ирина помахала рукой. — Как ты?
— Нормально. У нас тут уже Новый год прошел, мы на девять часов вперед. Вот решил вам позвонить.
Они говорили до самой полуночи. Виталик рассказывал истории про Сахалин, показывал жену и детей. Миша и Катя с интересом смотрели на двоюродных братьев, которых видели впервые.
Когда куранты пробили двенадцать, все встали с бокалами. Роман Егорович поднял свой первым:
— За семью. Настоящую семью, где нет места вранью.
Выпили. Ирина обняла брата.
— Вань, я рада, что мы все поняли вовремя.
— Я тоже.
Арина стояла у окна и смотрела на фейерверки за стеклом. Ваня подошел, обнял ее.
— Спасибо, что не сдалась, — тихо сказал он. — Если бы не ты, я бы так и продолжал верить.
— Я твоя жена. Я должна была тебе помочь увидеть правду.
— Теперь все будет по-другому.
И она верила ему. Впервые за много месяцев она чувствовала, что у них действительно семья — не та, где каждый сам по себе, а та, где все вместе.
Дети бегали вокруг елки, Ирина с Денисом смеялись над шуткой Виталика из ноутбука, Роман Егорович сидел в кресле и улыбался. А где-то в другом конце города, в старой двушке на пятом этаже, Елена Николаевна, возможно, тоже смотрела в окно и думала о том, как много она потеряла из-за собственной жадности.
Но это была уже ее история. А у Арины и Вани началась новая — честная и настоящая.
***
Через неделю, когда праздники закончились, в детской начался ремонт. Мастер приходил каждый день, менял трубы, клеил обои, красил батареи. Миша и Катя с нетерпением ждали, когда смогут вернуться в обновленную комнату.
Елена Николаевна так и не позвонила. Ваня иногда созванивался с отцом — тот говорил, что мать стала тише, почти не выходит из дома. Роман Егорович пытался с ней разговаривать, но она отмалчивалась.
— Может, стоит ей позвонить? — как-то спросила Арина.
— Не знаю, — честно ответил Ваня. — Мне до сих пор больно от того, что она делала.
— Понимаю. Но она все-таки твоя мать.
— Да. Но мать, которая годами врала мне в глаза.
Арина не стала настаивать. Она понимала, что Ване нужно время, чтобы переварить все случившееся.
А жизнь шла дальше. Ремонт в детской закончился к середине января. Комната преобразилась — новые обои с веселыми зверятами, свежая краска на батареях, ровный потолок. Дети были счастливы.
— Мам, а теперь у нас самая красивая комната! — сказал Миша, разглядывая обновленные стены.
— Самая красивая, — согласилась Арина.
И смотрела, как муж играет с детьми на полу, и думала, что все получилось. Они прошли через трудный период, но вышли из него сильнее и ближе друг к другу.
Это было главное.