Эта история начинается как медицинский детектив, а заканчивается как гимн силе человеческого духа. Это рассказ о девочке, которой удалили половину мозга, и о том, что стало для неё самым мощным лекарством.
Часть 1: Загадочная болезнь, которую никто не мог разгадать
1983 год. Бет Ашер — обычная пятилетняя девочка из Коннектикута: умная, активная, играет в футбол и занимается балетом. Однажды в детском саду с ней случается первый приступ.
«Она меня узнала, подняла левую руку, но правая просто безжизненно висела. Она сказала «мама» и не могла больше ничего выговорить», — вспоминает её мама Кэти.
Врачи успокаивали: «Единичный случай, пройдёт». Выписали успокоительное. Но через две недели приступ повторился. А потом ещё. И ещё.
Результат КТ шокировал всех: в левом полушарии мозга Бет обнаружилась обширная зона мёртвой ткани. Картина была настолько тяжёлой, что удивляло, как тело вообще функционирует.
Диагноз-призрак. Врачи списывали всё на последствия сложных родов (хотя роды были легкими) или церебральный паралич (который не начинается в пять лет). Бет прописывали всё новые препараты, но ей становилось только хуже.
- Приступы участились до ста раз в день.
- Правша Бет разучилась писать и есть правой рукой.
- Она постоянно падала, покрывалась синяками. «Люди в магазине смотрели на меня как на изверга-мать», — говорит Кэти.
- Единственным спасением были полчаса покоя перед телешоу «Мистер Роджерс». Бет отвечала телеведущему: «Да, я буду твоей соседкой!»
Часть 2: Страшный вердикт и невозможное решение
Загадку помог разгадать врач, предположивший энцефалит Расмуссена — болезнь-призрак, которая медленно «съедает» одно полушарие мозга. Причина неизвестна, лечения нет.
Отчаявшаяся Кэти, облачившись в белый халат, штурмовала медицинскую библиотеку Йеля (интернета не было!) и случайно нашла газетную заметку о девочке с таким же диагнозом. Её прооперировал доктор Бенджамин Карсон (да, тот самый) в госпитале Джонса Хопкинса.
Единственным шансом для Бет была гемисферэктомия — удаление всего поражённого левого полушария.
«Вы не можете представить, что значит отдать ребёнка тому, кто удалит ему половину мозга», — говорит Кэти.
Решение далось невероятно тяжело. Переломным моментом стал приступ прямо на сцене во время школьного рождественского концерта.
Часть 3: Чудо, кома и голос из телевизора
Перед операцией Кэти, чтобы поддержать дочь, дозвонилась до студии Фреда Роджерса. На следующий день Бет лично говорила по телефону со своим кумиром и его куклами — это был лучик нормального детства в кошмаре больниц.
Операция длилась 12 часов. Карсон объявил об успехе. Но той же ночью Бет впала в коматозное состояние. Врачи говорили, что её развитие может остановиться на уровне новорожденного.
И тогда случилось невероятное. Фред Роджерс начал звонить в больницу каждый день. А потом прилетел из Питтсбурга, принёс своих кукол и пел для девочки в коме. В палате реанимации звучали его песни.
Бет вышла из комы через два месяца. Её первыми словами были: «Папа, у меня нос чешется». Она помнила своё имя, адрес и с лёгким раздражением узнала отца. Её мозг — оставшаяся половина — начал долгий путь перестройки.
Часть 4: Новое выживание. Как Бет научилась смеяться
Сегодня Бет 37. У неё есть хромота, правая рука не так ловка, водить машину она не может. Но с ней можно легко и интересно говорить.
«Я всегда в своём уме», — говорит она и ждёт моей улыбки.
Её главное открытие после всего пережитого: счастье — это навык. Такой же, как заново научиться ходить.
«Это было единственное, что я могла контролировать. Я могла сделать себя несчастной, а могла научиться смеяться», — говорит Бет.
Она окончила школу клоунов в Нью-Йорке (и узнала, что «торты» для клоунов делают из крема для бритья). На вопрос «Почему хромаешь?» у неё всегда готов шутливый ответ: «Ранение во Вьетнаме» или «Неудачный прыжок с небоскрёба».
Часть 5: Смех как терапия. Кто и как этому учит?
История Бет привела её в Ассоциацию прикладного и терапевтического юмора (AATH). Основательница ассоциации, Мэри Кей Моррисон, создала целую науку о «юмергии» — энергии здорового смеха.
Она сертифицирует «специалистов по юмору» (всего их в мире около 25). Их миссия — не быть клоунами, а интегрировать смех в лечение и повседневную жизнь как инструмент resilience (психологической устойчивости).
Наука на их стороне: смех снижает уровень гормонов стресса (кортизол, адреналин), стимулирует выработку эндорфинов и улучшает иммунитет. Работает даже «фальшивый», нарочитый смех.
Часть 6: Выступление, которое заставило плакать зал
В 2015 году Бет пригласили выступить на конференции AATH. Она вышла на сцену, напевая песенку Страшилы из «Волшебника страны Оз»: «Ах, если бы у меня были мозги…»
«Я — не то, что со мной случилось, я — то, чем я решил стать», — процитировала она Карла Юнга. Аудитория аплодировала стоя.
«Бет — удивительная, потому что сумела стать счастливой, — говорит один из исследователей энцефалита Расмуссена. — Большинству прошедших такую операцию это не удалось. А у неё получилось».
💡 Главные выводы этой истории:
- Мозг — это возможности. Его нейропластичность позволяет перестраиваться и брать на себя новые функции даже в критической ситуации.
- Смех — это лекарство. Это не эскапизм, а мощный психологический инструмент для переработки травмы и выбора жизни, а не выживания.
- Родительское упорство спасает. История семьи Ашер — урок всем: будьте адвокатом своего здоровья и здоровья своих близких. Ищите второе мнение, не сдавайтесь.
- Редкие болезни — всеобщая проблема. Такие заболевания, как энцефалит Расмуссена, остаются «сиротами» медицины, потому что их лечение не сулит фармкомпаниям миллиардных прибылей. Прогресс зависит от усилий отдельных энтузиастов и фондов.
Бенджамина Карсона, удалившего полмозга, сыграл в кино обладатель «Оскара». Бет Ашер не получит голливудской награды. Но её история — наглядное доказательство того, что настоящее исцеление часто начинается не в операционной, а в нашей способности найти в себе силы для улыбки.
Эта история заставила вас задуматься? Что для вас является источником сил в трудной ситуации?