О, счастливчик! / O Lucky Man! Великобритания–США, 1972. Режиссёр Линдсей Андерсон. Сценарист Дэвид Шервин. Актеры: Малкольм Мак-Дауэлл, Ральф Ричардсон, Артур Лоу, Хелен Миррен и др. Прокат в СССР – с 18 августа 1975: 20,2 млн. зрителей за первый год демонстрации.
Один из патриархов британского кино Линдсей Андерсон (1923-1994) за сорок лет творческой жизни снял не так уж много - несколько документальных и девять игровых картин ("Такова спортивная жизнь", "Если", "Во время торжества", «О, счастливчик!» и др.).
Если условия продюсеров его не устраивали, он предпочитал заниматься театральной режиссурой. Случайных, сделанных только ради денег фильмов у него не было. Андерсон не раз заявлял, что он максималист - и в жизни, и в искусстве, шутливо объясняя это своим шотландским происхождением.
В фантастической трагикомедии о приключениях Кандида ХХ века "О, счастливчик!" персонаж Малколма Мак-Дауэлла, унаследовав от главного героя фильма "Если" не только внешний вид, но и фамилию Тревис, переносился из одной социальной модели в другую. Ничуть, однако, не лучшую... Запрограммированная вежливость торговцев кофе сменялась зловещими улыбками помешанных на войне и шпиономании генералов какого-то сверхсекретного центра. А мертвенная унылость больничных коридоров, по которым прохаживались врачи, проделывающие жуткие эксперименты над людьми, - на блеск шикарного офиса миллионера...
Сатира Андерсона не знает пощады. Логично, что в заключительной части трилогии о трансформациях Мика Тревиса - "Госпиталь "Британия" – Андерсон отправляет своего героя в клинику, воплощающую, по-видимому, все пороки Туманного Альбиона...
В год выхода фильма "О, счастливчик!" в кинопрокат СССР советская кинопресса отнеслась к нему весьма позитивно, как к сатире на буржуазное государство.
Так кинокритик Александр Дорошевич на страницах «Советского экрана» отметил, что этот фильм «обладает всеми признаками жесткой социальной сатиры. … Свой путь [герой картины] начинает с мира коммерции в качестве коммивояжера…, и тут же [сцены] … коррупции, обмена, моральной нечистоплотности. Следующая встреча — с машиной государства, готовой смолоть в порошок любого… Едва уносит ноги Мик и из царства обесчеловеченной буржуазией науки, из частной клиники, где неуемный экспериментатор доктор Миллер выводит новую породу неприхотливых к жизни людей, для чего пересаживает человеческие головы к туловищам животных. Краткое знакомство с миром хиппи еще раз убеждает зрителей в том, что надо происходить из семьи миллионеров, чтобы вести артистически-богемное существование. …
Именно в качестве… козла отпущения сталкивается «счастливчик» с системой буржуазного правосудия, благородно строгого к «стрелочникам» и покрывающего крупных хищников. Весь этот круг, естественно, замыкает «дно». И здесь взгляд Андерсона так же безжалостен и суров. … Мик Трэвис в исполнении Малкольма Мак- Дауэлла отнюдь не собирается ставить под сомнение ценности общества, наоборот, он старается сделать всё, чтобы приспособиться и преуспеть. Но наивная готовность предложить свои услуги еще не гарантирует, что продающий их тут же обеспечивает собственное благополучие… «Что бы ни произошло, ничего в мире не меняется», — поет Алан Прайс, подводя невеселый итог приключений «счастливчика». И все-таки Андерсон не хочет оставить зрителя с этой истиной, весьма характерной сегодня для умонастроения, охватившего часть интеллигенции Запада после бурных лет молодежных протестов. В финальном общем танце, увлекающем и Мика и тех, с кем довелось встретиться, можно почувствовать надежду, порыв к счастью» (Дорошевич, 1976: 4-5).
Права кинокритик Роза Копылова (1932-2019): «счастливый человек» — это не «разрушитель!», «поджигатель!», «декадент!» из фильма «Если бы...». Он повзрослел, из Мика превратился в Майкла и даже «мистера Тревиса», но главная перемена заключалась в другом. … В отличие от своего предшественника, новый Кандид, каким его придумал и сыграл Макдауэлл , с самого начала догадывается, что жизнь не так уж прекрасно и справедливо устроена. Но ему удобнее закрыть глаза на этот грустный факт: бывший нонконформист Мик, сделав поворот на сто восемьдесят градусов, теперь целенаправленно и вдохновенно рвется к успеху, пытаясь преуспеть в этом худшем из миров.
А мир из рук вон плох. В фантастически-гротескных экранных перипетиях «счастливчику» — Малькольму достается, пожалуй, не меньше, чем тогда, когда он был в шкуре Алекса. В каком-то бетонированном засекреченном атомном центре его пытают, и он признается, что шпионил в пользу «Трансконтинентального кофе». В какой-то больнице-лаборатории на нем хотят поставить опыт получения «жизнеустойчивого человека», и новый «кролик», которого чуть-чуть не превратили в динозавра, еле уносит ноги, пикируя из окна.
Наконец Майкл добирается до вожделенных верхов. Теперь как будто «счастливчик» может с облегчением вздохнуть. Небрежная сигаретка сменилась важной сигарой, невыносимо сверкающий люрексом пиджачок — смокингом, роль «золотого парня» кофейной торговли — таинственной деятельностью «референта» у миллиардера. Но Мик, естественно, сверзается с высоты, оказываясь в совсем уже безнадежном нокдауне. Теперь его избивают в роскошном холле респектабельного дома — вот и вся разница.
Макдауэлл не щадит нового Кандида, ясно давая понять, что само его простодушие наполовину замешано на расчете. Актер показывает нам, как Майкл тренирует перед зеркалом свою безмятежную наивность, то «надевая», то «снимая» улыбку. Желание преуспеть оказывается сильнее любых чувств: оно заставляет Майкла «дегустировать кофе» с траченной временем дамой-начальницей, делает влечение к Патриции значительно менее сильным, чем к ее богатому папаше.
Макдауэлл безжалостен к своему герою — но и полон к нему сочувствия. Смысл созданного актером образа не сводится лишь к разоблачению улыбчивого конформизма: в конечном итоге «О, счастливчик!» — фильм о воспитании чувств. Цинично преданный боссом, попавший за чужую вину в тюрьму, Майкл больше не считает преуспеяние мерой всех вещей.
В финальном эпизоде мы видим Майкла Тревиса на кинопробе. «Волшебник и забавник» Линдсей Андерсон, забавляясь и забавляя зрителя, имел своей целью сатирическое изображение «общества процветания» со всеми его институтами — государством, полицией, армией, наукой, бизнесом. Объектом сатиры стал и буржуазный кинематограф. Режиссер требует от кандидата в «звезды» улыбки. Майкл недоуменно спрашивает: зачем? Чему улыбаться? И получает удар по голове. Улыбка, появляющаяся на лице Майкла, ничего общего не имеет с первоначальной — лучезарно-бездумной. Она больше смахивает на гримасу боли и злости.
Алекс в «Заводном апельсине» кончил конформизмом. Майкл, начав с приспособленчества, отрекается от «философии успеха». Он утратил иллюзии — и обрел самого себя, основные человеческие ценности. (Копылова, 1978: 82-103).
Киновед Александр Федоров
Смешная девчонка / Funny Girl. США, 1968. Режиссёр Уильям Уайлер. Сценарист Изобель Леннарт. Актеры: Барбра Стрейзанд, Омар Шариф, Уолтер Пиджон и др. Прокат в СССР – с 29 мая 1972: 20,1 млн. зрителей за первый год демонстрации. Прокат в США и Канаде – с 19.09.1968: 44,7 млн. зрителей.
Фильмы выдающегося мастера мирового экрана Уильяма Уайлера (1902-1981) появлялись в советском прокате часто с большим запозданием («Лучшие годы нашей жизни», «Римские каникулы», «Как украсть миллион», «Смешная девчонка», «Освобождение Лорда Байрона Джонса»).
«Смешная девчонка» - это, конечно, история Золушки от шоу-бизнеса. И здесь Уильям Уайлер резонно сделал ставку на талант Барабры Стрейзанд. И не прогадал, эта музкомедия имела успех в разных странах мира, включая СССР.
Советская пресса подошла к этому с голливудским размахом снятому развлекательному фильму довольно строго.
К примеру, кинокритик Валентина Иванова (1937-2008) на страницах «Советского экрана» отозвалась о нем, на мой взгляд, неоправданно негативно:
«Почему-то не смешно на этой «Смешной девчонке». Скорей скучно, честное слово. Наступает некоторый момент переедания, как со знаменитой демьяновой ухой: они тебе омары, а ты о кефире вспоминаешь, купить не успел, и магазины закроются, они тебе ревю, а ты о доме думаешь. Это уж совсем нехорошо, право: такие мысли — на ревю.
А помимо момента переедания, присутствует еще и сильный момент недоумения.
Дело в том, что мюзикл «Смешная девчонка» сделан известным американским режиссером Уильямом Уайлером («Лучшие годы пашен жизни», «Лисички», «Сестра Керри»).
Сейчас на наших экранах по соседству с «Девчонкой» идет острый антирасистский фильм «Освобождение Л.Б. Джонса», и он сделан тем же Уайлером. Собственно говоря, не надо этому факту так уж удивляться: мастер может позволить себе перемену жанра, тем более столь плодовитый н разнообразный режиссер. Он может позволить себе даже проходную картину и просто пошлую коммерческую поделку — его не убудет. Как будто бы не убудет.
Но и мы можем позволить себе судить эту поделку по всей строгости. Мы прекрасно понимаем: картина делалась «на Барбару Стрэйзанд», универсальную актрису, которая и поет, и танцует, и просто отлично играет. Этот момент как раз не вызывает никаких возражений, и мы готовы быть в высшей степени снисходительны к сюжету.
...Итак, мисс Фэнни Брайс не умела кататься на роликах (в то время как другие «девушки» умели). С этого, собственно, все и началось. Зрители-то думали, что она специально не умеет, и очень веселились, а она на самом деле не умела. Так она стала знаменитой актрисой. И так примерно все случилось и в «Смешной девчонке».
— Не совсем так,— возразит читатель.— Началось с того, что жила на свете талантливая, бедная девушка на пестрой и шумной Генри-стрит. И вот однажды...
Ну, во-первых, не такая уж бедная — у мамаши на этой самок Генри-стрит имелось пивное заведение, где, кстати, собиралась вся пестрая и шумная улица. Но, конечно, были в Америке люди и побогаче Розы Брайс. И вот однажды...
Чувствуете, все как в традиционной голливудской сказочке, тысячи и тысячи которых прошли по экранам мира, а некоторые попадали и на паши экраны.
Одним словом, явился человек в рубашке с оборочками из мягкого французского полотна (а на Генри-стрит носили из жесткого, которое топорщится, да еще брали напрокат). Ник Арнстайн. очень красивый, просто невыносимо обольстительный мужчина. С него-то и пошли все беды певицы Фэнни Брайс, героини американского мюзикла «Смешная девчонка».
Вот так странно получается в искусстве: к героине приходит любовь (к тому же к некрасивой и талантливой, все по заслугам), а фильму приходит конец.
То есть он, фильм, еще и не думает кончаться, еще мы где-то на середине первой серии, а всего их две, пятнадцать частей, шутка сказать! Еще столько всего будет впереди — и отдельный кабинет в ресторане, и кобыла Элси, и игорный дом, и филе в винном соусе, и паштет по-страсбургски, и желтые розы, и главное — душевные терзания и бездна тому подобной пошлости. Метания между покером, искусством и семейной жизнью, между жертвенностью и коммерцией.
Пожалуй, мы так и не разобрались до конца, кто же все-таки он был, этот мужчина в рубашке с оборочками,— шулер или миллионер? Или просто хороший человек? Но фильму от него плохо, совсем плохо. Все дело о том, что где-то уже с середины первой (!) серии некрасивой Барбаре становится совсем неуютно на экране от присутствия красивого Омара Шарифа, выступающего под именем Ника Арнстайна. Экран так плотно заселен его неправдоподобной улыбкой, проблемами покера и атрибутами изысканной буржуазной жизни, что ни для чего другого просто не остается места. Экран бьет наповал трассирующими залпами красок, туалеты становятся все изысканнее, фильм все скучнее и мещанистее.
Однажды Уайлер сделал сказку под названием «Римские каникулы», хорошо знакомую нашему зрителю. Тоже малоправдоподобную историю, где бедный и красивый (неизвестно — талантливый ли?) журналист полюбил очень красивую, но — страшно сказать! — принцессу. Критики оспаривали правомерность такого сюжета. Но как же тогда быть с «Золушкой», прапрабабушкой всех этих и многих других историй, ведь бедная падчерица Перро все-таки вышла замуж за Принца?
«Римские каникулы», правда, не были мюзиклом, но рядом со «Смешной девчонкой» кажутся чуть не шедевром вкуса и элегантности. По крайней мере, там никто бы не смог отнестись с такой удручающей серьезностью к проблеме: искусство или покер?» (Иванова, 1972: 14-15).
Киновед Александр Федоров
Сиртаки / Diplopennies. Греция, 1965. Режиссер и сценарист Гиоргос Скаленакис. Актеры: Димитрис Папамихаэль, Алики Вуюклаки, Василис Авлонитис и др. В СССР с 1968: 20,1 млн. зрителей за первый год демонстрации в кинотеатрах.
Режиссер и сценарист Гиоргос Скаленакис (1926-2014) за свою долгую карьеру поставил четыре десятка фильмов и сериалов, из которых в советский кинопрокат попали две картины: «Пражский блюз» и «Сиртаки».
В музкомедии «Сиртаки» простой маляр становится ресторанным певцом. И все бы хорошо, да жена у него попалась ревнивая…
Греческие фильмы были нечастными гостями советского кинопроката, и уже тем паче еще реже становились чемпионами кинопроката. А вот «Сиртаки» собрали в СССР аудиторию в двадцать миллионов зрителей. В какой-то степени, наверное, благодаря «раскрученному» названию (танец Сиртаки был в ту пору довольно модным), но и, конечно, из-за жанра и сюжета…
В советской прокатной копии главную героиню фильма «Сиртаки» дублировала актриса Наталья Кустинская (1938-2012).
Сегодня фильм «Сиртаки» основательно забыт – и зрителями, и киноведами…
Киновед Александр Федоров