В мире смертных уже наступила весна, но здесь, в Бездне, всё ещё шёл снег. В северных пределах, где возвышался мрачный дворец Цинсюэ — пристанище клана Безразличия, — он не прекращался никогда. Белые, пушистые хлопья кружились в воздухе, напоминая птичий пух.
Дворец, утопавший в густой синеватой тьме, что неотступно царила в мире демонов, был высечен в сердце тёмного, как космос, горного массива. Здесь не было иных звуков, кроме тихого, леденящего гула, от которого у смертного, коль скоро попади он сюда, мог помутиться рассудок. Ядовитое пурпурно-синее свечение исходило от призрачных узоров, мерцавших в толще скальной породы, служившей прочными стенами. Вход во дворец охраняла полусотня свирепых воинов из отряда Смертоносного полчища — стражи, подчиняющейся лично владыке Мо Дэшэну. Попасть во дворец можно было лишь по единственному каменному мосту, перекинутому через реку Паньван, что окружала его чёрным кольцом. Любого смельчака (или безумца), рискнувшего переплыть её, ждала неминуемая смерть от яда речного змея, обитавшего в тёмных водах Паньван. Каждое новолуние третьего месяца Мо Дэшэн подкармливал это чудовище собственной кровью, усиливая его мощь и укрепляя свою власть над ним. Так дворец был надёжно защищён от внешних врагов. Но от внутренних не было никакой защиты. Ни для кого.
Находясь в своих покоях, что располагались в восточном крыле дворца, Мо Линь восседал на кресле, который скорее был массивным наплывом чёрного обсидиана, отполированного до зеркального блеска. Высокие тёмные двери снаружи охраняла его личная стража, состоявшая целиком из преданных ему словом и делом демонов Бездны. Смертоносному полчищу отца он не доверял. Он вообще никому не доверял, но обитателям дворца особенно. Исключением были лишь Хэ Яо и Лу Шэн. Они находились подле него с самого детства, росли вместе, и не посмели бы его предать.
В зале прямо перед ним, изгибаясь в соблазнительном танце, кружили изящные девы. Их полупрозрачные одеяния скорее подчёркивали, чем скрывали точёные тела с соблазнительными формами. Лиловый полумрак зала, созданный светом дюжины круглых фонарей, был призван, чтобы разжечь ещё больший интерес. Однако холодный взгляд Мо Линя был устремлён сквозь танцовщиц. Он лишь создавал видимость праздности. На деле же весь этот маскарад — сладкое вино в чарках, полуобнажённые женщины — был придуман специально, чтобы отвадить любого незваного гостя, решившего сунуть нос не в своё дело. Мо Линь частенько проворачивал этот трюк.
Звуки гуцинь (1) и нефритовой флейты заполнили пространство зала. Впрочем Мо Линь едва ли слышал их, углубившись в свои тучные мысли.
Воспоминание об утрате заставляло его стискивать зубы и сжимать кулаки, однако внутри него сейчас бушевала не ярость. Всё же ярость была слишком горяча, слишком человечна, и он упорно не желал ей поддаваться. На деле его терзала смесь из неверия, расчёта и отдалённой тревоги. Нужно было выкручиваться из сложившейся ситуации, и как можно скорее, пока весть о его бессилии не облетела Бездну.
Мо Линь не мог допустить, чтобы кто-либо прознал, что он лишился ядра, а с ним, следовательно, и бóльшей части своей могущественной силы. Это сделает его уязвимым, откроет дорогу для врагов внутри собственного клана, а покушение на его жизнь станет лишь вопросом времени. Мо Линь знал наверняка, что есть много тех, кто жаждет его позорного падения.
Особенно Мо Цзыци.
Он хмыкнул, представив, с каким наслаждением она распорола бы ему живот и ещё долго смеялась бы, наблюдая, как он истекает кровью.
— Тёмный господин, — беззвучно возникший перед ним Хэ Яо, чей чёрный доспех почти сливался с полумраком зала, нарушил ход его мрачных мыслей.
Позади него показался Лу Шен.
Мо Линь сделал жест рукой, и сразу же смолкли звуки гуцинь и флейты, а соблазнительные танцовщицы вместе с искусными музыкантами поклонились и поспешили на выход. О том, что господин Мо без разговоров лишает неугодных ему жизни, было известно всем во дворце. Как и за его пределами.
— Говори, — приказал Мо Линь, едва зал опустел, и они остались втроём.
Скрепя сердцем, Мо Линь был вынужден открыть тайну об утраченном ядре двум своим доверенным советникам, и теперь во всём полагался лишь на них.
— Как вы и приказывали, мы всё узнали о смертной. Её зовут Сюй Сюань. Она единственная дочь Сюй Жаня, министра Ведомства обрядов и астрономии в Чжунтяне.
Мо Линь медленно перевёл на него свой тёмный, лишённый всяческого тепла взгляд.
— Продолжайте наблюдать за ней, — голос его был ровным и холодным, как чёрный обсидиан под ним. — Её смертная оболочка неспособна долго сдерживать силу моего ядра. Она начнёт разрушаться изнутри. Когда защита ослабеет, — в его холодном взгляде ясно угадывалось «когда смертная умрёт», — я беспрепятственно верну ядро.
Он уже представил себе это: хрупкая плоть рассыплется, и его тёмная, могущественная жемчужина вырвется на свободу. Ждать осталось недолго. Тела смертных не созданы для энергии демонов или небожителей. Они слишком слабы и немощны. До тошноты. Девчонка сначала заболеет болезнью, от которой нет лекарства, а затем погибнет.
И всё же немного настораживало то, что он не смог забрать у неё ядро прямо там, в бамбуковой роще. Что помешало ему? Почему ядро оттолкнуло его, словно защищало смертную? Или её защищало нечто другое? Но что? Мо Линя, всё и всегда продумывающего наперёд, жутко раздражала эта неизвестность.
Стоявший чуть поодаль Лу Шен, подобный изящной, ядовитой змее, сделал почти незаметный шаг вперёд, приблизившись к креслу господина.
— Тёмный господин, должен заметить, что ситуация… не так проста, — произнёс он, и в его голосе слышалась осторожность. Одно неверное слово, и он может впасть в немилость. Господин сейчас и так не в самом радушном расположении духа, а тут ещё он со своим донесением. — Наши лазутчики выяснили, что на днях в Чжунтяне были замечены небожители.
Мо Линь не дрогнул, услышав слова советника, однако в зале вдруг стало ещё холоднее. Лу Шен почувствовал, будто за окнами вода в реке Паньван покрылась коркой льда.
— Небожители, — повторил Мо Линь, будто раскусывая это слово на языке. Судя по неприязненно дёрнувшемуся уголку губ, оно явно горчило. — Что им понадобилось в мире смертных? Если ядро начнёт проявлять себя… Они непременно поймут. Они почувствуют от девчонки демоническую энергию.
Мысль была отвратительна. Его ядро, его сущность, в теле смертной, и эта смертная может оказаться под пристальным взором небожителей. До девчонки Мо Линю не было абсолютно никакого дела, даже вздумай кто-либо из бессмертных убить её прямо сейчас, а вот его ядро — совсем иное. Небожители не станут разбираться. Они увидят угрозу и уничтожат её. Уничтожат сосуд, а с ним и запечатанное внутри ядро. Эти небожители, они лишь прикрываются маской благородства. На деле же их рука не дрогнет, когда они занесут её над смертной, едва почуяв в её теле демоническую энергию. Особенно их осчастливит смерть такого могущественного демона, как Мо Линь.
Даже сейчас потеря ядра чинила Мо Линю определённые сложности. Пока он лишён силы, поиски «Владыки девяти небес» придётся отложить на неопределённый срок, а в это время клинок может отыскать кто-то другой, скажем, один из небожителей. Это будет катастрофа. И Мо Линь не должен её допустить.
— Ядро нельзя оставлять в мире смертных, тем более рядом с небожителями, — заключил он, пока мысли его неслись вперёд. — Приведите смертную сюда. Запрём её в павильоне Колючих ветров.
Лу Шен, сложив руки в почтительном жесте, заговорил:
— Тёмный господин, но она не переживёт и часа в нашем мире. Ваши враги убьют её раньше, чем ядро разрушит её тело. Если враги не достанут её, то это сделает сама Бездна. Воздух ледяной пустоты, сама аура этого места, тем более в павильоне Колючих ветров… её жизненная сила испарится, как роса под жаркими лучами солнца. А с её смертью…
Он благоразумно промолчал, но Мо Линь не нуждался в подсказках, он и сам знал, что будет с его ядром.
Гнев, холодный и беззвучный, крепкими цепями сковал Мо Линя. Он ощущал себя так, словно оказался в западне. И всё из-за ничтожной сметной, чтоб ей пусто было! Если его ядро не прикончит её, Мо Линь сделает это лично. Он свернёт её тонкую шею собственноручно.
— Значит, оставаться там тоже нельзя, но и забрать невозможно, — рассуждал он вслух, поумерив гнев.
Лу Шен позволил себе крохотную, едва заметную улыбку. Хэ Яо метнул на него предостерегающий взгляд. «Смерти ищешь?» — будто спрашивал он одними глазами.
— Тёмный господин, всё же есть кое-что, что может вам помочь, правда, это может поставить под угрозу вашу жизнь, — сообщил Лу Шен, отмахнувшись от взгляда Хэ Яо.
— Говори! — потребовал Мо Линь. Вряд ли существовала ещё большая опасность, чем потеря ядра.
— В Ведомство обрядов и астрономии в Чжунтянь для проверки архивов и ритуальной чистоты направляется высокопоставленный цензор из столицы. По приказу самого императора Цао Нина.
Мо Линь медленно повернул голову к левому советнику.
— Цензор, — протянул он задумчиво, проведя пальцем по линии подбородка. В полумраке зала его кожа казалась необычайно бледной.
— Верно, цензор, — кивнув, продолжил Лу Шен. — Человек, чьё слово будет законом для министра Сюя. Человек, который будет иметь беспрепятственный доступ ко всем помещениям, архивам и, что важнее, сможет на законных основаниях попасть в поместье семьи Сюй. А значит, сможет быть ближе к его дочери.
Молчание длилось недолго.
— Это меняет дело. Так глупая смертная, а вместе с ней и ядро, будут под моим присмотром.
Он не станет похищать девчонку. Он будет рядом с ней, пока её тело не рассыплется. Век смертных и так недолог, а уж с его ядром внутри она вряд ли протянет и полгода. Что такое полгода для демона? Всего лишь мгновение.
К нему вновь вернулось былое самообладание.
— Хэ Яо, — его голос, сливаясь с окружающим гулом, стал ещё тише, но советники слышали каждое его слово. — Мне нужен этот цензор. Точнее, его тело и жетон. Найди его.
— Будет сделано, Тёмный господин, — склонился правый советник.
— Лу Шен, — обратился к своему левому советнику Мо Линь. — Следи за девчонкой. Пока никто не знает о том, что я ослаб, но, полагаю, это лишь вопрос времени… Гляди в оба, и будь начеку с небожителями. Сделай всё возможное, но не позволяй им приближаться к ней, пока я не окажусь в Чжунтяне.
Будь в тёмной, холодной душе Мо Линя хоть какие-то чувства и эмоции, он сейчас наверняка бы рассмеялся. Отныне он должен защищать ту, кого час назад сам готов был стереть с лица земли. Что ни говори, но у судьбы скверное чувство юмора.
Чёрный воин тем временем кивнул.
Мо Линь ленивым жестом руки отпустил советников, откинулся на спинку кресла и вновь устремил взгляд в вечную тьму перед собой. На его лице застыла маска равнодушия, которую он редко снимал. Вскоре ему предстояло спуститься в мир жалких смертных и провести там какое-то время. Перспектива не радовала, но придётся потерпеть ради возвращения ядра. Он уже чувствовал, как сила по капле уходит из его тела. Скоро он может остаться ни с чем, уподобившись смертным, что было бы весьма прискорбно.
Ах да, оставался ещё императорский цензор. Что ж, встреча с ним, пожалуй, хоть немного развеет его мрачное настроение.
_____________
(1) Гуцинь — китайский щипковый музыкальный инструмент семейства цитр, который имеет семь струн.
Продолжение следует...
Дорогие друзья, напоминаю, что роман «Однажды в Чжунтяне...» пишется в рамках конкурса «Когда цветёт сакура», который идёт сейчас на Литнет. На сайте уже выложено 14 глав романа ❤️ ❤️ ❤️
Кому интересно, жду на своей страничке по ссылке: https://litnet.com/ru/book/odnazhdy-v-chzhuntyane-b592120