— Мам, ну ты же понимаешь, это вопрос жизни и… — Настя нервно теребила ремешок сумки, стоя посреди маминой кухни.
Галина Петровна методично резала капусту для щей и делала вид, что не слышит.
— Мама! — голос дочери стал громче. — Ты меня вообще слушаешь?
— Слушаю, слушаю, — вздохнула Галина Петровна, откладывая нож. — Только вот понять не могу: как это ты умудрилась за три месяца влезть в такую кашу?
Настя отвернулась к окну. За стеклом серел осенний двор, капал дождь с козырька подъезда напротив.
— Ну мам, я же тебе рассказывала про Игоря...
— Рассказывала, — кивнула Галина Петровна. — Только я тогда ещё говорила: что-то мне этот твой принц не нравится. Слишком уж гладкий какой-то.
— Мама, хватит! — отрезала Настя. — Не время для "я же говорила".
Галина Петровна налила себе чаю, присела за стол и жестом пригласила дочь сесть напротив.
— Давай по порядку. Этот Игорь убедил тебя взять деньги в долг. Для чего?
Настя нехотя опустилась на стул.
— Он говорил, что у него бизнес-проект. Инвестиции в криптовалюту. Обещал, что за полгода утроим капитал.
— И ты поверила, — констатировала мать.
— Мам, он показывал мне расчёты, договоры! У него офис был, секретарь! Я не иди..тка какая-то!
— Она самая, милая, — покачала головой Галина Петровна. — Но это сейчас не важно. Сколько ты взяла?
— Двести тысяч, — тихо произнесла Настя.
— Господи! — всплеснула руками мать. — Откуда?
— В трёх местах понемногу. Микрозаймы.
Галина Петровна схватилась за сердце. Она была библиотекарем на пенсии, всю жизнь прожила на скромную зарплату, никогда не брала взаймы и панически боялась всяких кредиторов.
— И где теперь этот Игорь?
— Исчез. Телефон не отвечает, офис закрыт, его страничка в соцсетях удалена.
— Ну разумеется, — Галина Петровна встала и снова принялась за капусту, шинкуя её с особенной яростью. — А теперь тебе звонят коллекторы?
— Не только звонят, — Настя опустила голову. — Они уже поджидают возле садика Миши. Воспитательница мне рассказала, что какие-то мужчины интересовались, кто забирает ребёнка.
Нож в руках Галины Петровны замер.
— К внуку подходили? — голос у неё стал опасно тихим.
— Не подходили, просто наблюдали. Но мам, я боюсь! Мне пишут сообщения, что если не верну деньги с процентами до конца месяца...
— Сколько?
— Триста пятьдесят тысяч. Набежали проценты.
Галина Петровна отправила капусту в кастрюлю, вымыла руки и села напротив дочери.
— Настя, у меня в заначке как раз есть около ста тысяч. Это всё, что я откладывала на новую кухню. Но даже если я отдам тебе эти деньги, это не решит проблему.
— Мам, я знаю! Но хотя бы часть долга погашу, покажу, что пытаюсь вернуть. Может, отстанут.
— Наивная ты моя, — покачала головой Галина Петровна. — Коллекторам всё равно, они тебя до последней копейки вытрясут. Знаешь что? Поедем к твоей тётке Людмиле.
— Зачем?
— А затем, что она в прокуратуре работает. Пусть подскажет, как правильно действовать.
Людмила Сергеевна, младшая сестра Галины Петровны, встретила их в халате и с банкой клубничного варенья в руке.
— Заходите, заходите! Я как раз чай поставила. Галка, ты звонила так взволнованно, что я уже подумала...
— Людка, тут не до чая, — перебила её Галина Петровна. — У Насти беда.
Выслушав историю, Людмила Сергеевна нахмурилась и отодвинула варенье в сторону.
— Ясно. Во-первых, Настя, ты должна написать заявление на этого Игоря. Мошенничество в крупном размере.
— Но его же не найти...
— Ещё как найдут, если захотят. Во-вторых, насчёт коллекторов. Если они угрожают, шантажируют, приближаются к ребёнку — это уголовно наказуемые действия. Нужно фиксировать всё: записывать разговоры, сохранять сообщения.
— Но я же должна деньги, — растерянно сказала Настя. — Я правда брала в долг.
— Должна — не спорю. Но это не значит, что коллекторы могут творить беспредел. Вы знаете, Настенька, у меня на работе есть знакомый адвокат. Хороший парень, иногда консультирует бесплатно, если случай интересный. Давай я его попрошу с вами встретиться?
Так через два дня Настя с мамой сидели в небольшом кабинете адвоката Виктора Павловича. Мужчина лет сорока пяти с проницательными серыми глазами внимательно изучал все документы, которые принесла Настя.
— Значит так, — наконец произнёс он, откладывая бумаги. — Ситуация неприятная, но не безнадёжная. Во-первых, эти договоры займа составлены с нарушениями. Проценты завышены сверх допустимого законом. Я могу оспорить их в суде и добиться снижения суммы долга.
— Правда? — Настя впервые за несколько дней почувствовала надежду.
— Да. Но это займёт время. А пока нужно обезопасить вас и ребёнка. Вот что мы сделаем...
Следующие несколько дней прошли в суматохе. Галина Петровна взяла неделю отпуска и поселила Настю с Мишей у себя. Внук воспринял переезд к бабушке как приключение и с удовольствием осваивал новую территорию.
— Баба Галя, а почему мы теперь живём у тебя? — спросил он вечером, когда она укладывала его спать.
— А потому что бабушке без вас скучно, — улыбнулась она, поправляя одеяло. — Вот и решили погостить.
— А надолго?
— Пока мама не решит кое-какие дела.
Миша задумчиво посмотрел на неё.
— Мама грустная. Это из-за дяди Игоря?
Галина Петровна замерла.
— А ты его помнишь?
— Ага. Он приходил к нам, приносил мне шоколадки. А потом перестал. Мама сказала, что он уехал.
— Так и есть, уехал, — кивнула бабушка. — Спи, мой хороший.
Когда через два дня снова позвонили коллекторы, Настя, следуя инструкциям адвоката, включила запись.
— Алло, слушаю.
— Настя? Это Максим. По поводу вашего долга. Когда будете возвращать?
— Я подала в суд на пересмотр условий договора, — твёрдо сказала она, хотя руки тряслись. — У меня есть адвокат. Все дальнейшие вопросы к нему.
— Настя, не надо усложнять, — голос в трубке потерял дружелюбность. — Вы понимаете, что у вас есть ребёнок?
— Понимаю. И вы понимаете, что ваши угрозы записываются и будут переданы в правоохранительные органы?
Повисла пауза.
— Послушайте, — уже другим тоном сказал Максим. — Давайте договоримся. Можете хотя бы часть внести?
— Сто тысяч к концу месяца. Остальное по графику, который установит суд.
Ещё одна пауза.
— Ладно. Жду сто тысяч до тридцатого числа. Потом поговорим.
Когда разговор закончился, Настя опустилась на диван и расплакалась. Галина Петровна, которая стояла рядом всё это время, обняла дочь за плечи.
— Молодец, умница. Справилась.
— Мам, но мне правда нужно сто тысяч. Я не могу взять у тебя последнее.
— Возьмёшь и вернёшь. Не сейчас, так потом. У меня кухня никуда не денется, ещё годик подождёт.
— Нет, — Настя вытерла слёзы. — Я придумала, как заработать. Помнишь, я раньше торты пекла на заказ? Вот и буду опять. Ещё репетиторством займусь, у меня английский неплохой. За месяц реально поднять тысяч пятьдесят, если постараться.
Галина Петровна задумалась.
— Знаешь, у меня в библиотеке девочки-коллеги постоянно ноют, что некому детей подтянуть по английскому. Я им скажу про тебя. А с тортами... Людмила как раз искала, кому заказать.
— Правда? — Настя подняла заплаканное лицо.
— Правда. Будешь её торт печь. Только постарайся, она человек вредный, зато платит хорошо.
Так постепенно жизнь начала налаживаться. Настя пекла торты по ночам на маминой кухне, днём давала уроки английского. Миша привык к новому распорядку и с удовольствием помогал бабушке украшать кондитерские изделия ягодами.
— Баба Галя, а почему у этого торта три яруса? — спрашивал он, старательно выкладывая клубнику.
— Потому что он праздничный.
Виктор Павлович действительно оказался золотым человеком. Он не только представлял интересы Насти в суде, но и помог выйти на след Игоря через его бывших партнёров.
— У меня хорошие новости, — сообщил он на очередной встрече. — Вашего "жениха" задержали в Новосибирске. Он пытался провернуть ту же схему с другой женщиной. Сейчас завели дело. Есть шанс, что часть денег вернут.
— Сколько? — осторожно спросила Настя.
— Не скажу точно, но по предварительным данным он успел вывести не все деньги. Может быть, тысяч сто вернётся.
Настя и Галина Петровна переглянулись.
— А по долгам? — спросила мать.
— Суд признал процентную ставку завышенной. Вместо трёхсот пятидесяти тысяч теперь сумма долга — двести двадцать. Мы оспорили незаконные комиссии. Можете выплачивать постепенно, я договорился с представителями кредиторов о рассрочке на год.
Настя почувствовала, как с души сваливается тяжесть.
— Спасибо вам огромное. Сколько я вам должна за работу?
Виктор Павлович махнул рукой.
— Людмила Сергеевна уже рассчиталась со мной по-родственному. Принесла три литра отменного варенья и ещё кое-что обещала.
Все рассмеялись.
К концу месяца Настя, работая день и ночь, собрала шестьдесят тысяч. Галина Петровна молча достала свою заначку и добавила недостающие сорок. Деньги перевели.
— Мам, я верну, — твёрдо сказала Настя. — Всё до копейки.
— Верну-не верну, — отмахнулась Галина Петровна. — Главное, что эта история закончилась. Хотя кухню я всё-таки хочу новую.
— Будет тебе кухня! — пообещала Настя. — Самая лучшая. С посудомоечной машиной и вытяжкой.
— Ишь ты, размечталась, — фыркнула мать, но было видно, что она довольна.
Прошло полгода. Настя выплатила уже больше половины долга. Её торты пользовались спросом, а к репетиторству добавились ещё и переводы текстов — знакомые знакомых передавали её контакты. С Мишей они переехали обратно в свою квартиру, но к Галине Петровне заходили почти каждый день.
А однажды вечером Виктор Павлович позвонил с новостью: из вернувшихся от Игоря денег Насте причиталось девяносто тысяч.
— Девяносто тысяч! — Настя вбежала на кухню, где мама и Миша лепили пельмени. — Мам, нам вернули деньги!
— Что? — Галина Петровна обернулась, перепачканная мукой.
— Девяносто тысяч! Вот, на твою кухню! — Настя обняла мать.
— Погоди, погоди, — отстранилась та. — Ты же должна ещё сама долг выплачивать.
— Выплачу. У меня теперь постоянные заказы, я справляюсь. А эти деньги — тебе. Ты ведь мне в самый страшный момент помогла.
Галина Петровна вытерла руки о фартук, потом неожиданно расплакалась.
— Д..ра ты, Настька, — сказала она сквозь слёзы. — Но я тебя люблю.
— И я тебя люблю, мам.
— А я вас обеих! — влез Миша, обнимая их за ноги.