— Слушай, а ведь я даже не помню, когда последний раз спала до хотя бы до десяти.
Наташа стояла у плиты, помешивая кашу, которую младший всё равно есть не будет. За окном едва рассвело — половина седьмого утра субботы. Субботы, чёpт возьми! Когда нормальные люди отсыпаются после рабочей недели.
Игорь сидел за столом с телефоном, листал ленту новостей и что-то невнятно мычал в ответ. Наверное, он даже не слышал, что она сказала.
— Игорь, ты меня слушаешь?
— М-м-м? Да, конечно. Что ты говорила?
Наташа выключила конфорку резким движением.
— Неважно.
Пятнадцать лет назад они встретились в университетской библиотеке. Игорь сидел над конспектами по высшей математике, она готовилась к экзамену по философии. Он подошёл спросить, не найдётся ли лишней ручки. У неё нашлось три, и ещё маркер с котиками.
"Ты такая запасливая", — улыбнулся он тогда.
Запасливая. Предусмотрительная. Надёжная. Все эти слова звучали комплиментом, пока не превратились в приговор.
Сейчас Игорь работал системным администратором в крупной компании. Приходил домой в семь вечера, иногда позже. Ужинал, смотрел сериалы, по выходным встречался с друзьями — играли в теннис, обсуждали какие-то свои мужские темы о работе, машинах, политике.
А она? Она работала бухгалтером на полставки, потому что кто-то должен забирать детей из школы и кружков. Она готовила завтраки, обеды и ужины, потому что "на доставке мы разоримся". Она стирала, гладила, мыла полы, вытирала пыль с этих бесконечных полок, которые Игорь когда-то сам повесил и теперь гордился своим мастерством.
— Мам, а где моя футболка с динозавром? — в кухню ворвался Кирилл, семь лет, вихрастый и вечно куда-то спешащий.
— В шкафу на второй полке.
— Я смотрел, там нет!
Наташа вытерла руки о полотенце и пошла искать футболку. Которая, разумеется, лежала ровно там, где она и сказала. Просто Кирилл не удосужился сдвинуть стопку свитеров.
Когда она вернулась на кухню, Игорь всё так же сидел с телефоном.
— Слушай, я сегодня с ребятами на теннис договорился, — сказал он, не поднимая глаз. — Ты же в два часа свободна? Старшего отвезёшь на английский?
Что-то внутри Наташи щёлкнуло.
— А почему я?
Игорь наконец оторвался от экрана, удивлённо посмотрел на неё.
— Как почему? Ты же обычно возишь.
— Обычно. А сегодня пусть будет необычно.
— Наташ, ну не начинай. Я раз в неделю встречаюсь с друзьями, всего пару часов.
— Раз в неделю, — повторила она. — Теннис по субботам. Футбол по пятницам. Встречи с одноклассниками раз в месяц. Рыбалка с коллегами. А я когда?
— Что "когда"?
— Когда я встречаюсь с подругами? Когда иду в кино? Когда просто сижу в кафе с книжкой, не думая, что дома надо разморозить курицу к ужину и проверить уроки?
Игорь растерянно моргал.
— Ты же... Ну, ты же можешь. Я не против.
— Не против, — усмехнулась Наташа. — Отлично. Значит, сегодня я иду гулять. Одна. До вечера. Разогреешь обед, отвезёшь Дениса на английский, заберёшь оттуда, зайдёшь в магазин — список на холодильнике, — и приготовишь ужин. Котлеты или макароны, на твой выбор.
— Погоди, погоди... Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она развернулась и вышла из кухни, пока решимость не испарилась. В спальне достала из шкафа джинсы, которые не надевала месяца три — всё было не до того. Натянула свитер, накрасила губы помадой, которую купила в прошлом году и ни разу не использовала.
Посмотрела на себя в зеркало. Когда она успела так измениться? Круги под глазами, седые волоски у висков, усталая складка у рта. Ей всего тридцать восемь. Тридцать восемь! А чувствует себя на пятьдесят.
— Мам, ты куда? — Денис, десять лет, вечно в наушниках и своём мире, высунулся из комнаты.
— Гулять.
— Серьёзно? А как же...
— Спроси у папы.
Захлопнув за собой дверь квартиры, Наташа услышала сквозь толстую обивку удивлённый голос сына: "Пап, мам куда-то ушла..."
Улица встретила её прохладным октябрьским утром. Люди спешили по своим делам — кто-то выгуливал собак, кто-то нёс сумки из ближайшего магазина. Обычная суббота в спальном районе.
Наташа пошла наугад, без маршрута. Просто шла и дышала. Никто не дёргал за рукав, не спрашивал, где его носки. Никто не требовал немедленно решить вопрос с ужином.
Она вспомнила, как десять лет назад, когда родился Денис, они с Игорем договорились: он будет зарабатывать, она — сидеть с ребёнком. Временно. Пока малыш не пойдёт в садик.
Потом родился Кирилл. "Ещё три года, и ты вернёшься на работу", — обещал Игорь.
Она вернулась. На полставки. Потому что кто-то же должен забирать детей, водить по врачам, сидеть дома, когда они болеют.
"Ты же сама хотела детей", — говорил Игорь, когда она пыталась заговорить о несправедливости распределения обязанностей.
Хотела. Конечно, хотела. Но разве это означает, что отец освобождается от всего, кроме финансовой поддержки?
Наташа зашла в маленькое кафе, которое заметила краем глаза. Заказала капучино и круассан. Села у окна. Достала телефон — и убрала обратно. Не будет она сейчас проверять, как там дома. Пусть справляются.
За соседним столиком сидела женщина примерно её возраста, тоже одна. Читала книгу, изредка делала глоток кофе. На лице — спокойствие. Наташе вдруг стало интересно: у той есть дети? Муж? Или она просто умеет выкраивать время для себя?
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря: "Где ты? Кирилл спрашивает, когда ты придёшь".
Наташа набрала ответ: "Гуляю. Вернусь вечером".
Пауза. Потом: "А что с обедом?"
"Разогрей сам. Всё в холодильнике".
Ещё пауза, длиннее.
"Ладно".
Она убрала телефон, запретив себе чувствовать вину. Один день. Всего один день она позволяет себе выдохнуть, а уже ощущение, будто предала семью.
Кофе остыл, пока она размышляла. Наташа допила его залпом и вышла на улицу.
Прошла по набережной. Зашла в книжный магазин, где провела целый час, рассматривая обложки, читая аннотации. Купила детектив и сборник рассказов.
Потом была художественная галерея — скромная, районная, но с интересной выставкой молодых художников. Наташа бродила между картинами, впитывая краски, образы, чужие эмоции, застывшие на холстах.
Когда выходила, было уже три часа дня. Телефон молчал. Странно.
Она набрала номер Игоря. Долгие гудки, потом:
— Алло?
— Как дела?
— Нормально, — в голосе мужа слышалась какая-то натянутость. — Мы... справляемся.
— Денис доехал до английского?
— Доехал. Я сам отвёз.
— Теннис отменил?
Пауза.
— Отменил.
Почему-то от этого "отменил" Наташе стало не легче. Должна была ощутить победу, удовлетворение. Вместо этого — пустота.
— Я ещё погуляю, — сказала она.
— Наташа, может, хватит? Дети...
— Дети с отцом. Всё будет хорошо.
Она отключилась прежде, чем он успел возразить.
Села на лавочку у фонтана. Вокруг гуляли парочки, бегали малыши, старушки кормили голубей. Жизнь текла своим чередом, безразличная к её внутренним метаниям.
Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она растворялась в семье. Сначала жена, потом мать, потом что-то среднее между домработницей и диспетчером по разруливанию домашних кризисов.
А что осталось от той девушки из библиотеки? Которая хотела заниматься историей искусства, мечтала о диссертации, собиралась путешествовать?
"Потом", — говорила она себе. "Когда дети подрастут". "Когда появится время". "Когда появятся деньги".
Но время не появлялось. Его съедали бесконечные стирки, уборки, готовки, собрания в школе, родительские чаты, детские болезни, конфликты с одноклассниками, кружки, секции, дни рождения, праздники.
Игорь однажды сказал: "Я работаю, устаю. Мне нужен отдых".
А она, выходит, не работает? Не устаёт?
Солнце клонилось к закату. Наташа посмотрела на часы — шесть вечера. Пора возвращаться.
Дома её встретила тишина. Странная, настороженная. На кухне сидели Игорь и Денис, перед ними дымились тарелки с макаронами. Кирилл рисовал что-то за столом, увлечённо сопя.
— Мама! — младший соскочил с места и кинулся к ней. — Ты пришла! А мы думали, ты совсем ушла!
Наташа обняла сына, вдохнула запах его волос — детский шампунь с яблоком.
— Я просто гуляла, котёнок.
— Мы макароны сделали, — гордо сообщил Кирилл. — Правда, они чуть-чуть пригорели, но ничего, вкусные.
Игорь поднялся из-за стола, подошёл к ней.
— Наташ, мне нужно с тобой поговорить.
Они вышли на балкон. Октябрьский вечер был прохладным, пахло листвой и дымом из труб котельной.
— Я сегодня... понял кое-что, — начал Игорь, разглядывая перила. — Когда ты ушла, я подумал: ну что там сложного? Разогреть еду, отвезти ребёнка. Обычные дела. А потом Кирилл разлил сок на диван, Денис забыл тетрадь, пришлось ехать за ней в школу, потом этот английский, потом магазин — а там очередь, а у меня список, и я половину не нашёл, а потом Кирилл начал плакать, что хочет к маме...
Он замолчал, потёр переносицу.
— Я устал за один день так, как не устаю за неделю на работе. И понял... Ты делаешь это каждый день. Каждый чёpтов день.
Наташа молчала. Слова застряли где-то в груди.
— Прости, — тихо сказал Игорь. — Я правда не понимал. Думал, ты преувеличиваешь. Что это не так уж сложно.
— А теннис?
— К чёpту теннис. Мне нужно быть дома. Нам нужно всё пересмотреть.
Она посмотрела на него — на мужа, с которым прожила пятнадцать лет. И увидела растерянность, искреннее раскаяние.
— Знаешь, что самое обидное? — негромко произнесла Наташа. — Не то, что ты играл в теннис, пока я драила кастрюли. А то, что ты не видел проблемы. Она для тебя не существовала.
— Теперь вижу.
— Один день — и видишь. А мне понадобилось пятнадцать лет, чтобы взорваться.
Игорь шагнул ближе, обнял её. Наташа не сопротивлялась, уткнулась лицом в его плечо. Пахло его одеколоном и чем-то домашним, знакомым.
— Что будем делать? — спросил он.
— Делить. По-честному. Ты можешь готовить ужин три раза в неделю?
— Могу.
— По субботам забирать детей с кружков?
— Договорились.
— А я хочу вернуться на полную ставку. И по вечерам заниматься своим проектом — помнишь, я хотела изучать эпоху Возрождения?
— Помню, — кивнул Игорь. — Только... Наташ, а нас с детьми ты ещё любишь?
Она усмехнулась сквозь подступающие слёзы.
— Люблю, дурень. Просто хочу ещё и себя любить.
Через месяц Наташа сидела в библиотеке — той самой, университетской, где они когда-то встретились. Перед ней лежали книги по искусствоведению, конспекты, распечатки статей.
Телефон завибрировал. Игорь: "Ужин готов. Не спеши, мы подождём".
Наташа улыбнулась и вернулась к тексту.
Пятнадцать лет она отдала семье. Теперь настала её очередь.