Весной 1941 года по горным дорогам Болгарии медленно тянутся колонны вермахта. Немецкие танки и мотоциклы, грузовики с солдатами, самолеты на болгарских аэродромах. На обочинах — улыбающиеся крестьяне с кувшинами вина, женщины с цветами, молодежь, забрасывающая цветами машины «союзников».
В эти дни в страну с согласия Софии входит около 680 тысяч немецких солдат. Именно отсюда вскоре начнется удар по Греции и Югославии, а затем – подготовка к нападению на Советский Союз. Так Болгария окончательно оказывается в лагере гитлеровской Германии.
От «царя-освободителя» к «Троянскому коню»
Историческая и моральная коллизия болгарского участия во Второй мировой войне особенно остра на фоне предшествующей истории. Государственность Болгарии в ее современном виде родилась из Русско-турецкой войны 1877–1878 годов.
Российская армия, пролив кровь под Шипкой и под стенами Константинополя, принесла болгарам долгожданное освобождение от четырехвекового османского ига. На болгарской земле появились сотни памятников русским солдатам, а имя Александра II — Царя-освободителя — до сих пор звучит в молитвах.
Именно Россия помогла Болгарии стать не просто княжеством, а полноценным европейским царством. Но уже в XX веке «братушки» дважды оказываются по другую сторону фронта – в Первой и затем во Второй мировой войне. Болгарские элиты всё чаще смотрят не в сторону Петербурга (а затем Москвы), а в сторону Берлина.
После Балканских войн и особенно после катастрофы Второй Балканской войны возникает синдром, который историки называют «болгарским». Болгария, увлекшись идеей «Великой Болгарии», своими же действиями создала против себя коалицию из Греции, Сербии, Черногории… и даже Турции.
Не сумев удержать завоеванное и понеся тяжелые территориальные потери, страна входит в Первую мировую на стороне Германии и Австро-Венгрии — и выходит из неё ещё более униженной и обескровленной.
Реваншистская мечта о «Болгарии от Чёрного моря до Эгейского» не исчезает. В межвоенные годы значительная часть политического класса заражена национализмом и шовинизмом. Травма поражения сочетается с обидой на Россию, поддержавшую в свое время Сербию и других соседей. На этой почве растет готовность снова пойти за Германией – теперь уже нацистской.
Царь Борис: между маневром и убеждением
Лицом этой политики становится царь Борис III. Формально – «скромный» монарх, любящий внезапно появиться в деревне «инкогнито», поговорить с крестьянами, помочь бедным. Фактически — авторитарный правитель, отменивший конституцию и опирающийся на армию.
Борис происходит из немецкой Саксен-Кобург-Готской династии; его личные связи с Европой тесны, как и контакты с нацистским руководством. В Берлине он встречается с Гитлером, Герингом, Геббельсом, Риббентропом. Советская разведка фиксирует: вооружение болгарской армии — германского производства, в экономике Германия занимает первое место, министры ориентированы на Берлин.
Германия относится к Болгарии холодно-прагматично: ей нужна база на Балканах, контроль над пороховым погребом Европы. В обмен на лояльность Софии обещают «возвращение к проекту Великой Болгарии»: территории в Македонии, Сербии, Греции, выход к морям.
При этом Борис, по воспоминаниям современников, тонко чувствует настроения общества: в Болгарии сильны и пророссийские, и православные, и югославские симпатии. Слишком явный поворот к Германии может стоить короны. Отсюда двойная игра — разговоры с советскими дипломатами о «дружбе» и даже о возможном союзе с СССР, параллельно — теснейшие контакты с рейхом.
Но есть и другая сторона. В дневниках Йозефа Геббельса царь Борис предстает как «страстный поклонник гения Гитлера», считавший фюрера «посланцем Божьим». Он заимствует аргументы из статей Геббельса, восхищается «новым порядком» и, по оценке самого нацистского пропагандиста, является «лучшим союзником» Гитлера в Европе. Это уже не только расчет маленькой страны, зажатой между великими державами. Это идейный выбор.
Тройственный пакт
В 1940 году болгары все еще пытаются усыпить бдительность Москвы: в Софию приезжает советский дипломат, обсуждается пакт о взаимопомощи, который гарантировал бы Болгарии защиту от любых агрессоров. Царь Борис решительно отказывается.
1 марта 1941 года Болгария подписывает Тройственный пакт и официально вступает в союз с Германией, Италией и Японией. В тот же день её посол в Москве торопливо зачитывает по бумажке заверения в «дружбе» и «временном характере» этого шага. Уже через сутки в страну входят части 12-й армии вермахта, занимают аэродромы и порты.
6 апреля с болгарского плацдарма немецкие войска вторгаются в Югославию и Грецию. Югославская армия разбита за две недели, Афины падают 27 апреля, вскоре оккупирован Крит. Балканы оказываются под полным контролем рейха.
Благодарность Гитлера выглядит более чем материально: Болгария получает часть Македонии, Восточную Сербию, Северную Грецию. Территория страны увеличивается в полтора раза, население — на треть. В Софии царя Бориса называют «царем-объединителем».
Для значительной части общества это — долгожданное удовлетворение амбиции «Великой Болгарии». Впрочем, даже среди участников тех событий позже прозвучит честное признание: мы были опьянены мыслью, что «впервые с нами поступили по справедливости», и лишь где-то глубоко шевелилось тревожное чувство – за все придется платить.
Болгария как тыл и оккупант
Болгария не объявляет войну Советскому Союзу и любит напоминать об этом как об оправдании: мол, ни один советский солдат не погиб на нашей земле. Но это лишь часть правды.
Болгарские войска обеспечивают спокойный тыл германо-советскому фронту. Порты и железные дороги работают на немецкую логистику, авиация люфтваффе использует 16 болгарских аэродромов, специально перестроенных под её нужды. Немецкие войска, освобожденные от оккупационных задач, уходят на Восточный фронт – туда, где решается судьба СССР.
На оккупированных Балканах действуют пять болгарских дивизий — более 33 тысяч человек. В Греции они запрещают греческий язык, закрывают национальные школы. В сербском селе Бойник в феврале 1942 года болгарские солдаты убивают 476 человек, среди них 139 детей.
Из Македонии, Эгейской Фракии и южной Сербии болгарские власти депортируют в немецкие лагеря свыше 30 тысяч евреев. После войны часть командиров этих частей будет расстреляна за военные преступления.
Экономика страны полностью подчинена интересам рейха. Две трети внешней торговли — с Германией. В ее распоряжение отправляются миллионы тонн угля, руды, зерна, табака, мяса, фруктов, сотни миллионов литров вина. Болгария становится «житницей Балкан» и одновременно аграрным тылом Третьего рейха.
Национальный банк выделяет для нужд германской армии и флота гигантские суммы; налоги на население вырастают в пять раз. Болгарские порты Бургас и Варна используются для ремонта и базирования немецкого, итальянского и румынского флота. Через них идёт снабжение немецких войск в Крыму и на Кавказе; болгарская авиация сопровождает десятки конвоев. В болгарских территориальных водах топят пять советских подводных лодок – гибнут сотни моряков Красной армии.
Запоздалый разворот
Летом 1943 года положение рейха резко ухудшается: поражение под Курском, падение режима Муссолини. Гитлер требует от Софии открытого участия в войне против СССР. Борис III, чувствуя, что судьба Германии качнулась, пытается очередной раз развернуться — разорвать союз, отойти в сторону.
Но после визита к Гитлеру он внезапно умирает — официально от сердечных проблем, в 49 лет. Версия об отравлении так и остаётся версией, но сама история характерна: один из самых ценных союзников фюрера исчезает именно тогда, когда пытается выйти из игры.
В 1944 году, когда советские войска уже стоят на берегах Дуная, болгарское правительство объявляет нейтралитет и требует ухода немецких войск. Слишком поздно: 5 сентября СССР объявляет Болгарии войну, и уже через несколько дней части Красной армии входят в Софию без боя.
Парадокс на этом не кончается. Уже после выхода Болгарии из войны в ее портах затапливаются немецкие военные корабли, чтобы они не достались союзникам. Формально страна уже в лагере антигитлеровской коалиции, фактически – продолжается помощь вчерашнему «партнеру». История союзничества с рейхом до самого конца остается историей двойной игры и предательства — и Гитлера, и Сталина, и собственных граждан.