«ДЕЛО О БЕЛОЙ НОЧИ». ЭПИЗОД 10: УЗНИК СИСТЕМЫ
Сегодня ключевой день: показания даёт главный обвиняемый в «диктатуре» и «жадности» — Александр Морозов. Защитник Ларина должна доказать, что его авторитарность была вынужденной самозащитой от бюрократии.
🎙️ ДОПРОС ПОДСУДИМОГО: Защитник Ларина вызывает АЛЕКСАНДРА МОРОЗОВА
СУДЬЯ АСТАХОВ: Прошу допрашиваемого Александра Морозова занять место.
(Александр Морозов занимает место. Он выглядит напряжённым и сосредоточенным.)
ЗАЩИТНИК ЛАРИНА: Александр Сергеевич, Обвинитель Гордон, ссылаясь на свидетелей (Пригожина, Преснякова), назвал вашу систему управления «советским феодализмом» и «диктатурой». Почему вы, как руководитель, отказались делиться с Виктором Салтыковым финансовым контролем и не предоставили ему творческого равноправия?
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Я отвечаю: я не мог. Я был не частным продюсером, а художественным руководителем коллектива, который находился под жестким контролем филармонии. Моя подпись, мой статус композитора, моя ответственность перед Министерством культуры — это было единственное, что гарантировало существование группы. Если бы я передал аранжировки или, не дай бог, права на песни другим, или начал делить деньги «по-западному», проект был бы немедленно закрыт. Я выбрал диктатуру, чтобы сохранить искусство, а не для личной наживы.
ЗАЩИТНИК ЛАРИНА: Вы подтверждаете, что ваша авторитарность была защитной реакцией на отсутствие правового поля в СССР?
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Да. Я был узником системы. Я не мог быть «добрым» менеджером, когда надо было выживать.
ЗАЩИТНИК ЛАРИНА: И, наконец, скажите: вы сожалеете об уходе Салтыкова?
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Я сожалею о том, что эпоха не дала нам возможности работать вместе на равных. Но я не сожалею о стиле, который позволил создать «Белую ночь».
👨⚖️ ВМЕШАТЕЛЬСТВО СУДЬИ
СУДЬЯ АСТАХОВ: (Голос Судьи становится строгим). Господин Морозов, отложите в сторону лирику. Вопрос суда: вы утверждаете, что были обязаны выплачивать артистам минимальную ставку филармонии. Предоставьте суду документальное подтверждение. Были ли у вас юридические предписания, запрещающие вам выплачивать артистам неофициальные премии или гонорары, сверх положенной ставки, из тех сумм, которые оставались лично у вас?
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Ваша Честь, прямых запретов не было. Но это был риск. Если бы филармония или Госконцерт узнали о крупных «левых» доходах, это могло привести к расследованию и немедленному запрету деятельности. Я не делился, потому что боялся потерять все.
СУДЬЯ АСТАХОВ: Суд фиксирует: отсутствие финансовой компенсации было не юридическим требованием, а личным, рискованным выбором обвиняемого, продиктованным страхом. Продолжайте, Обвинитель.
🎙️ ПЕРЕКРЁСТНЫЙ ДОПРОС: Обвинитель Александр Гордон
ОБВИНИТЕЛЬ ГОРДОН: (Наступает на Морозова) Господин Морозов! Не прикрывайтесь системой и страхом! У вас было огромное влияние в Союзе композиторов! Вы могли лоббировать более справедливые ставки для вашего вокалиста! Вы этого не сделали. Вы признали Салтыкова великим артистом только сейчас, после краха. Почему вы не признали его равным партнером в 1987 году? Вы просто любили власть над ним и власть над деньгами больше, чем здоровье вашего коллектива!
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Я любил власть над музыкой! Если бы я дал Салтыкову равноправие, он бы начал петь то, что он хочет, а не то, что нужно «Форуму»! Моя цель была — сохранить творческое видение. Он был великим голосом, но не композитором!
ОБВИНИТЕЛЬ ГОРДОН: А его финансовое унижение было частью вашего творческого видения?
ПОДСУДИМЫЙ МОРОЗОВ: Нет! Это было частью советской трагедии! Я не мог предложить ему контракт, который бы его устроил, потому что такого контракта не существовало в природе!
ОБВИНИТЕЛЬ ГОРДОН: Обвинение считает, что допрашиваемый лишь подтвердил: страх за свое финансовое положение и желание сохранить личную творческую диктатуру перевесили для него судьбу коллектива.
👨⚖️ ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ СУДЬЁЙ
СУДЬЯ АСТАХОВ: Суд фиксирует:
* Защита доказала, что авторитарность Морозова была вынужденной стратегией выживания коллектива в условиях гос. контроля (позиция Защиты).
* Обвинитель доказал, что финансовый диктат Морозова был личным выбором и безответственностью, что привело к конфликту (позиция Обвинения).
Слушания по делу Виртуальный Суд: Дело о «Белой Ночи» на сегодня завершены