«В дополнении к директиве ОКВ № 33, 23.07.1941, подписанном В. Кейтелем [казнён через повешение по приговору Международного военного трибунала в Нюрнберге], начальником штаба верховного главнокомандования вооружённых сил Германии, утверждалось: «…6) Войск, выделенных для несения службы охраны в занятых восточных областях, хватит для выполнения задач лишь в том случае, если всякое сопротивление будет ликвидироваться не путём судебного наказания виновных, а распространением со стороны оккупационных властей такого страха и ужаса, который отобьёт у населения всякое желание противодействовать. …Командующие должны изыскивать средства для обеспечения порядка в охраняемых районах, не запрашивая новых охранных частей, а применяя соответствующие драконовские меры»» (https://history.ru/uploads/media/default/0001/25/137d7ac187b8324b5e660260ff61884177db5637.pdf).
Нет это слабо для такой картины.
Вот это будет посильнее:
«Фюрер сразу соглашается [с Антонеску]с тем, что славяне представляют не идеологическую, а биологическую проблему для Европы, говорит о крайней опасности "русской проблемы" и утверждает, что необходимо сообща найти методы для "биологического устранения славян". Далее глава Третьего Рейха рассуждает о завоевании жизненного пространства на Востоке и говорит, что его миссия, если он только сможет ее выполнить, состоит в уничтожении славянства» (https://history.ru/read/articles/v-rossii-vpervye-opublikovan-tekst-zayavleniya-gitlera-ob-unichtozhenii-slavyanskih-narodov).
Впрочем, и это слабо в свете возрождения нацизма на Украине и, более того, превращения либерализма в фашизм на Западе. Он, получается носит характер вечной проблемы. Человечество, по теории Поршнева, оформилось в порядке удирания внушаемых бесшёрстных мутантов из общего с шерстистыми внушателями стада. (Отдавать внушали на съедение стаду младенцев.) И, удрав, а также боясь новых внушателей, любого чужого человечество убивало, пока не изобрело рабство вместо убийства. И теперь это рыгается век за веком.
Такой настрой вполне может рождать мировоззренческий пессимизм.
А выражаться он должен в каком-то натурокорёжении. И его можно усмотреть в каком-то необоснованном парении земли, скрывающем кое-где ноги фашистов и кое-где - траву на переднем плане.
Я спроси Алису: «может ли земля вблизи большого пожара испарять свою влагу от жары?» - Она ответила:
«Да, земля вблизи большого пожара может испарять свою влагу от жары из-за повреждения почвы, которое происходит в результате пожара».
То есть её ответ есть подтверждение найденного мною натурокорёжения и пессимизма автора Он вполне может не осознавать свой пессимизм, пропуская сознанием странности в свои работы.
Проверку я получу, если обращусь к другой какой-нибудь его картине.
Задумана в начале второй чеченской войны.
Тут вопиющей странностью является почти как по линейке ровный контур гор.
Всё-таки не бывает, как у Федюнина - почти ровно на таком большом протяжении.
Ну и допустил он две белых кляксы (одну - точно) на ногах третьего справа солдата. И небо какое-то ровнополосатое справа. Это вряд ли лучи солнца. Они какие-то параллельные друг другу.
Сознанием Федюнин был зол на тех, для кого войны как бы не было. А подсознательно - это выражение подсознательного идеала метафизического иномирия как бегства из этого плохого, плохого, плохого мира.
Не таков был Симонов.
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
.
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчёл
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал…
.
Если мать тебе дорога —
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель…
.
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал…
.
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел, — так ее любил, —
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви…
.
Если ты фашисту с ружьем
Не желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем, —
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед, —
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат, —
Это он, а не ты солдат.
.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина, —
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
1942
7 декабря 2025 г.