Двадцать девять — это такой возраст, когда ты уже не ждешь волшебства, но еще веришь в нормальность. Кира верила. Сидела, значит, в их съемной (пока) квартирке, наряженная в свое любимое, ну, почти алое платье — подарок Степы с прошлого года. Ждала. Ждала не феерии, а простого, тихого счастья, ну, может, чтобы Степа хоть раз за вечер не смотрел на часы, проверяя, во сколько мама приедет.
А мама-то, Лариса Ивановна, приехала точно в семь. Как поезд. И не одна, конечно, а с огромным тортом-убийцей, который, по ее мнению, Кира должна была съесть. Даже если уже давно на диете.
— Кирочка, золотце! — Лариса Ивановна поцеловала ее, как будто проверяла на прочность. — Ну, вот, смотри, какая ты стала взрослая! Пора, пора уже!
Кира улыбалась, натягивая эту улыбку на лицо, как старый свитер. Степан стоял рядом, неловко переминаясь. Его роль была ясна: «стена между двумя планетами», и он блестяще исполнял ее, просто молчал.
Подарки пошли по порядку. Степа — красивый, дорогой браслетик. От души, правда. От мамы — пакет с тремя моющими средствами «по акции» («Хозяйство, Кирочка, это основа!»). А потом был ОН.
Лариса Ивановна пододвинула к Кире тонкую, но на удивление тяжелую папку на кольцах. Прямо такую, кожаную, офисную.
— Это, моя дорогая, — Лариса Ивановна даже голос повысила, как на трибуне, — это не просто подарок. Это руководство к действию. Наш, семейный, устав. Моя мама, двадцать лет назад составила, я его лишь немного актуализировала.
Кира открыла папку. Там, на белом, безупречно оформленном листе, с крупным заголовком «ОБЯЗАННОСТИ НЕВЕСТКИ В СЕМЬЕ МАРКОВЫХ», был список.
Пункт 1: Постельное белье менять строго по вторникам и четвергам (чтобы не заводились «энергетические вампиры»).
…
Пункт 3: Ужин должен включать два горячих блюда и салат (не менее трех цветов).
…
Пункт 5: Приветствовать Степана фразой «Радость моя, ты вернулся!».
Кира читала. Глаза ее медленно округлялись, а в голове стучало: «Это что, бред или унижение?» Хотелось кричать. Хотелось бросить этот «Устав» прямо в торт. Но тут в дело вступил ее внутренний дизайнер.
— Ох, Лариса Ивановна! — Кира подняла взгляд, и ее голос стал сладким, прямо приторным, как глазурь на том самом торте. — Как оригинально! Вы же прямо структуру внесли! Я-то думала, это просто мой День рождения, а это, оказывается, моя инаугурация!
Степан, наконец, вздрогнул.
— Кир, ну что ты такое говоришь? Мама же... старалась!
— Старалась? — Кира не сводила глаз с Ларисы Ивановны. — Это, Степа, титанический труд! Это же сколько времени нужно было, чтобы вот это вот напечатать?
Лариса Ивановна сияла. Видимо, она приняла этот сарказм за высшую степень благодарности.
— Вот видишь, Степочка! Кира — разумная девочка! Она понимает, что без дисциплины браку конец! А это, Кирочка, я тебе сразу говорю, только первый том! Завтра принесу список того, как правильно поливать фикусы!
И вот тут что-то в Кире щелкнуло. Что-то, что долго дремало под грузом общественной установки «надо уважать старших». Она закрыла папку.
— Лариса Ивановна, спасибо огромное. Вы мне подали гениальную идею. Просто гениальную.
Кира не спала всю ночь. Не от обиды — нет. Обида давно превратилась в холодный расчет и рабочее техническое задание.
— Я тебе, Степа, сказала, что мне подали гениальную идею. Так вот. Я ее реализую. Как проект.
Степан, конечно, пробурчал что-то про «мамину нервную систему» и «пожалуйста, Кира, ну не надо войны». Он, видите ли, мечтал о вечном нейтралитете, а Кира только что сбросила на его территорию атомную бомбу в формате PDF.
Кира работала три дня. Забыла про фриланс, про дедлайны. Она, как настоящий креативщик, погрузилась в задачу: ответный удар с помощью Power Point.
Ее презентация называлась: «ДОГОВОР О РАВНОЦЕННОМ СЕМЕЙНОМ ПАРТНЕРСТВЕ (СЕМЬЯ МАРКОВЫХ, ВЕРСИЯ 1.1)».
Слайд первый: «Введение. Цель: Снижение риска эмоционального выгорания Невестки. Задачи: Равномерное распределение нагрузки. Метод: Бюрократический контроль.»
На заднем плане — карикатурная фотография Ларисы Ивановны.
Слайд шестой был ее шедевром. Там Кира, используя настоящие графики, продемонстрировала:
— Степа, смотри, — Кира показывала мужу экран. — Твоя мама требует 54 часа в неделю на домашнее хозяйство. Мой фриланс приносит нам 70% дохода, и это 40 часов в неделю. ИТОГО: мне нужно работать 94 часа в неделю. Твои обязательства (работа, диван, компьютерные игры) — 45 часов.
Степан смотрел на диаграмму, где его зона ответственности была тонкой, как ниточка, а Кирина — ЖИРНОЙ, КРОВАВО-КРАСНОЙ полосой.
— Ну, Кир, это же... ну, манипуляция! Это же эмоционально! — Степан отвел глаза.
— Нет, милый. Это ТАБЛИЦА. А вот давить на совесть и говорить, что я должна — вот это манипуляция.
И кульминация. Слайд девять: «КОРРЕКТИРОВКА ОБЯЗАННОСТЕЙ В СВЯЗИ С РАЦИОНАЛИЗАЦИЕЙ».
Пункт 1 (К свекрови): «Ежемесячный аудит качества домашнего текстиля производится только при условии, что Аудитор (Лариса Ивановна) предоставит Акт о соответствии и сертификаты качества своего белья».
…
Пункт 3 (К Степану): «Во избежание конфликтов по эмоциональным вопросам, все претензии, касающиеся ведения быта, должны быть поданы в письменном виде на Бланке-претензии (Приложение Б)».
…
*Пункт 5 (К Кире): «Приветствовать Степана фразой «Радость моя, ты вернулся!». Срок действия: До первого немытого Степаном блюда».
Кира нажала кнопку «ОТПРАВИТЬ». PDF улетел на адреса Ларисы Ивановны.
Прошло три часа тишины. Звенящей, предвоенной тишины. И тут зазвонил телефон. Лариса Ивановна.
— Кира, ты... — в голосе Ларисы Ивановны впервые не было стали, была какая-то жидкая, вязкая злость. — Как ты смеешь? Ты меня выставила... ДУРОЙ?! Что это за графики? Это ОСКОРБЛЕНИЕ!
— Лариса Ивановна, это проектная документация. Вы же сами вручили мне Устав. Я просто перевела его на современный деловой язык. Как дизайнер. Если вас не устраивают цифры, предоставьте свои исходные данные.
Кира почувствовала кайф. Чистый, моментальный взрыв освобождения. Впервые за годы брака она говорила с ней на равных.
Степан пришел домой бледный, как лист бумаги. Он не знал, что делать. Мама кричала, жена оперировала графиками. Его мир раскалывался.
— Кир, она сказала, что ты неблагодарная, меркантильная...
— Она сказала, что я МЕРКАНТИЛЬНАЯ? — Кира встала. — Хорошо. Если мы говорим о меркантильности, значит, мы поговорим о деньгах. Продолжение>>