Я бы никогда не стал читать роман Александра Журавского «Альтернатива», если бы не наше сложное время. И дело не в авторе, а в изначально сложившейся установке о книге как об очередном заказном произведении.
Автор — заместитель начальника Управления Президента РФ по общественным проектам, и отсюда сразу вывод — роман очередной общественный проект.
Единственный интерес при чтении был в форме, в которой это всё преподносится.
Центральная тема это и противостояние двух сверхинтеллектов:
российского «Альта» (ориентирован на благо каждого);
американского «Дель» (придерживается принципа «умри ты сегодня, а я завтра»).
тивопоставление «Альта» (добро, коллективизм) и «Дель» (зло, эгоизм) слишком схематично. Нет полутонов: российская модель ИИ идеализирована, американская — демонизирована.
Такой подход упрощает сложную тему этики ИИ до моралистической антитезы.
Патриотический пафос без рефлексии.
Образ сильной России подаётся как безусловная истина, без анализа внутренних противоречий или издержек выбранного пути. Это превращает роман в манифест, а не в художественное исследование.
Главный герой Кирилл Ратников — типичный «суперспецназовец» без внутренней драмы. Его выбор всегда однозначен (служение долгу), а мотивы сводятся к лозунгам («Россия превыше всего»). Нет эволюции персонажа, конфликтов с самим собой.
Шаблонные антагонисты. Западные элиты изображены как карикатурные злодеи, лишённые мотивации сложнее жажды власти. Даже ИИ «Дель» действует по принципу «всё ради выгоды», что делает его скорее символом, чем персонажем.
Вторичность образов. Многие герои напоминают стереотипы из боевиков: «мудрый наставник», «предатель в рядах», «невинная жертва». Их диалоги часто сводятся к пропагандистским репликам.
Много штампов («ядерный апокалипсис», «судьба человечества») и риторических вопросов («Сможем ли мы сохранить душу в мире машин?»). Диалоги порой звучат как публицистические выступления, а не как живая речь.
В романе показан образ сильной России, которая вместе с другими странами выстраивает новый миропорядок. Автор подчёркивает: такое будущее не приходит само собой — его нужно «завоевать».
В повествование вплетены цитаты из Евангелия и богословские идеи, подчёркивающие роль традиционных ценностей.
Религиозно‑философские вставки (цитаты из Евангелия, отсылки к богословским идеям) зачастую выглядят не как органичная часть повествования, а как назидательные вставки.
Читатель не приглашается к диалогу, а ставится перед фактом: «вот правильное будущее». Это противоречит традиции большой литературы, где истина рождается в споре.
«Альтернатива» — это не столько роман, сколько идеологический проект в оболочке триллера.