Алина остановилась на лестничной площадке, чтобы перевести дух. Пакеты с продуктами врезались в ладони, оставляя красные полосы. В левом — фермерский творог, дорогая сметана и фрукты, которые так любила Анна Сергеевна, её свекровь. В правом — бытовая химия и лекарства по списку, который мама мужа скинула утром. Алина работала главным технологом на производстве и брала дополнительные смены в выходные, чтобы закрывать кредит за машину мужа и копить на ЭКО. Своих детей у них с Виктором не получалось уже пять лет.
Дверь открылась не сразу. За ней слышалась какая-то возня, приглушенный смех и топот маленьких ног. Алина нахмурилась. Анна Сергеевна жила одна, кошек не держала, а соседи у неё были тихие пенсионеры.
— Ой, Алиночка! — свекровь приоткрыла дверь, но цепочку не сняла, высунув в щель только лицо. Вид у неё был растрепанный, щеки раскраснелись. — А ты чего так рано? Ты же говорила, смена до восьми!
— Отпустили пораньше, отчеты сдала, — Алина попыталась улыбнуться, хотя спина ныла нещадно. — Открывайте, Анна Сергеевна, руки отваливаются. Я вам творог привезла, как просили.
Свекровь замешкалась, её глаза забегали.
— Да ты поставь у порога, деточка. У меня тут… давление скакануло. Лежу, встать не могу. Я потом заберу. Иди домой, Витеньку покорми, он, поди, голодный с работы придет.
— Какое давление? — Алина нахмурилась еще сильнее. — Я же слышала, вы бегали только что. И смех детский. У вас гости?
Анна Сергеевна побледнела, но дверь приоткрыла.
— Да это соседка, Любка с внуком зашла. Мальчонка шебутной, вот и носятся. Заходи, раз пришла, только ненадолго, голова трещит.
В прихожей пахло не корвалолом, как обычно, а сладкой манной кашей и детской присыпкой. На полу, прямо у вешалки, лежал яркий пластиковый грузовик. Алина разулась, прошла на кухню, стараясь не смотреть на свекровь, которая суетливо пихала ногой под тумбочку чей-то маленький кроссовок.
— Чай будешь? — Анна Сергеевна гремела чашками слишком громко. — Или сразу поедешь? Ты устала, наверное.
— Буду, — Алина села за стол. Ей стало неприятно. Такое чувство, будто она не невестка, которая тянет на себе всю финансовую часть семьи, а непрошенный гость.
Виктор, муж Алины, последние два года «строил бизнес». Денег в дом не приносил, зато регулярно просил «вливания» в оборотные средства. Алина верила. Она любила его, верила в их будущее и в то, что скоро они накопят на врачей и родят малыша. Анна Сергеевна всегда поддерживала эту мечту, вздыхая: «Бог даст, будут и у нас внуки, а пока работай, доченька, работай, деньги нужны».
Алина достала телефон, чтобы проверить рабочую почту. Связи на кухне почти не было — стены в сталинке толстые.
— Анна Сергеевна, можно я к вашему вай-фаю подключусь? У меня мобильный не ловит, а мне накладную проверить надо срочно.
— Ой, да я пароль не помню, — отмахнулась свекровь. — Вон, на роутере бумажка наклеена, в зале посмотри.
Алина прошла в гостиную. Там было тихо, «соседки с внуком» нигде не было видно. На диване валялся плед, скомканный так, будто под ним кто-то прятался. Алина подошла к роутеру, стоящему на комоде. Рядом с ним лежал планшет свекрови, экран которого светился.
Алина переписала пароль. И уже хотела отвернуться, как на планшет пришло сообщение. Звук был громкий, «крякающий».
Алина машинально глянула на экран.
Уведомление из мессенджера висело поверх открытой галереи.
Отправитель: «Витя (Сын)».
Текст: «Мам, ну что там, Алинка ушла? Мы с Олей и малыми в парке замерзли, Данька кушать хочет. Скажи ей, чтоб валила быстрее, мы домой хотим».
Алина застыла. Слова на экране расплывались, превращаясь в черные дыры. «Мы домой хотим». Домой — сюда, к свекрови?
Палец сам потянулся к экрану. Она смахнула уведомление и открыла галерею, которая была активна.
Это был не фотоальбом пенсионерки с картинками огорода. Это была хроника чужой жизни.
Вот Виктор держит на руках новорожденного мальчика. Дата: три года назад.
Вот Виктор, Анна Сергеевна и какая-то незнакомая блондинка задувают свечи на торте с цифрой «2».
Вот видео: Анна Сергеевна сидит на этом самом диване и кормит с ложечки кудрявую девочку, приговаривая: «Кушай, Машенька, расти большая, папина радость».
Алина листала фото, и холод, могильный, липкий холод поднимался от пяток к затылку.
Три года. Три года она оплачивала кредиты Виктора, покупала продукты его матери, отказывала себе в новой обуви, копила на ЭКО. А у Виктора уже были дети. Двое. И «любящая» свекровь всё это время нянчила их здесь, в этой квартире, пока Алина стояла у станка в ночную смену.
— Алинка, ну ты чего там застряла? — голос свекрови из кухни звучал напряженно.
Алина услышала, как щелкнул замок входной двери. Кто-то открыл его своим ключом.
— Бабуля! Мы пришли! — звонкий детский голос разорвал тишину коридора. — Папа сказал, злая тетя ушла!