— Василий, а ты вообще слышишь, что я говорю? Или у тебя уши только для того, чтобы слышать свисток арбитра?
Илона вошла в прихожую, тяжело опустив пакеты с продуктами на пол. Она выглядела так, будто только что поймала особо опасного рецидивиста на месте преступления, причем этим преступником был ее собственный муж. Хотя сам «злоумышленник» в это время безмятежно лежал на диване, закинув ногу на ногу, и даже не подозревая, что над его головой уже сгустились тучи, предвещающие страшную бурю.
— Ну чего тебе опять? — лениво протянул Василий, не отрывая остекленевшего взгляда от телевизора. На экране мелькали цветные пятна футбольной формы: шел напряженный матч, «Шахтер» играл против «Динамо», и счет был скользким. — Только хотел спокойно посмотреть второй тайм, расслабиться после работы, а ты уже на пороге со своими претензиями. Чего тебе неймется, Илоша? Дай хоть пять минут тишины.
Илона медленно расстегнула молнию на сапогах, аккуратно поставила их на полку и выпрямилась. В ее движениях была пугающая плавность хищника перед прыжком.
— А ничего, милый, ровным счетом ничего, — голос ее звучал подозрительно ласково, с той самой интонацией, от которой у опытных мужей обычно холодеет спина. — Я просто, пока ехала в автобусе, решила зайти в приложение банка. Дай, думаю, интернет оплачу, чтобы мы с тобой вечером могли сериал посмотреть. Открываю, значит, личный кабинет, а там — чудо какое-то. Аттракцион неслыханной щедрости. Баланс — ноль. История платежей пестрит, как новогодняя елка. Ты случайно не знаешь, что я там увидела?
Василий на секунду отвлекся от экрана, но лишь для того, чтобы почесать за ухом.
— За интернет средства неправильно списали? — неуверенно предположил он, глядя на жену с легким недоумением, словно на говорящую собаку. — Бывает такое, глюк системы. Позвони в поддержку, поругайся. Ты же умеешь.
— Да, конечно, милый. Глюк системы, — Илона прошла в комнату и встала прямо перед телевизором, загораживая обзор. — Только вот интернету, по твоей гениальной логике, теперь полагается стоить как половина нашего годового семейного бюджета. Или у нас провайдер сменился на какого-то элитного поставщика связи с Марса?
Она сделала паузу, наслаждаясь тем, как меняется выражение лица мужа.
— Ты ведь, я знаю, вчера подарил своей мамочке холодильник. Верно?
Василий выпрямился, наконец-то почувствовав неладное. Он даже нащупал пульт и приглушил звук, понимая, что футбол на сегодня закончился.
— Вот это поворот... Ну да, подарил. Она давно хотела новый. Старый-то у нее тарахтит, как трактор, спать мешает. А этот современный, серебристый, двухкамерный. Там, ну, с морозилкой огромной, с дисплеем сенсорным на дверце, с функцией «Ноу Фрост» или как там ее... Антиобморожение, короче. Крутая штука, немецкое качество! Вот я и подумал: раз у тебя премия пришла, то чего деньгам лежать? Решил маме сделать приятное. Сюрприз, так сказать.
— Ты подумал, значит... — Илона медленно опустилась на пуфик, стоящий у туалетного столика, закрыла глаза и начала массировать виски, словно у нее внезапно началась мигрень. — Вася, это просто замечательно, что ты подумал. Это прямо-таки праздник какой-то. Я очень и очень рада, что ты в принципе умеешь думать, Вася. Вопросик у меня только один, маленький такой: чем именно ты думал?
— Илона, ну чего ты начинаешь? — Василий пожал плечами, искренне не понимая причины скандала. — Ты же сама неделю назад ныла, что не знаешь, куда потратить эту премию и отпускные. Мол, вроде и сумма приличная, а на ремонт не хватит. Вот я и помог тебе определиться. Дело-то благое.
— Помог он мне определиться... Родной ты мой благодетель, — Илона резко встала, и ее голос зазвенел, как натянутая струна. — А теперь слушай меня внимательно, Василий. И попытайся включить тот орган, который у нормальных людей называется мозгом. Карта, с которой ты снял деньги, на кого оформлена?
— Ну так на меня, вроде бы. Дополнительная к твоему счету, — буркнул он.
— Правильно. Молодец, садись, пять. Но ты забыл один крохотный, микроскопический нюанс. Это кредитка, Вася! Та самая кредитная карта, которая была вычерпана под ноль еще полгода назад, когда мы чинили твою машину. Она была пустая, пока не пришли мои отпускные и премия. Я специально, слышишь, специально направила туда все эти деньги, чтобы перекрыть долг! Там оставалось два дня до окончания льготного периода. Два дня, Вася! Чтобы не платить проценты банку!
Она достала телефон, нервно ткнула пальцем в экран, открыла банковское приложение и сунула гаджет мужу под нос.
— Смотри! Любуйся на дело рук своих! Теперь, учитывая, что деньги не пролежали там и часа, банк считает, что мы сняли наличные с кредитных средств. У тебя автоматически списывают комиссию за снятие — это раз. Льготный период аннулируется — это два. И теперь нам будут начислять бешеные проценты на всю сумму долга каждый божий день! А так как ты снял почти всё под чистую, то теперь с твоей зарплатной карты будут автоматически списывать минимальный платеж, плюс проценты, плюс штрафы. И внимание, вишенка на торте: пока ты не погасишь этот долг заново, ты никуда не рыпаешься.
Василий моргнул, пытаясь переварить поток информации.
— В смысле — никуда?
— В прямом, Вася! Никакой рыбалки, никаких новых снастей, никаких кабачков и шашлыков на базаре, никакого пятничного пива с твоим драгоценным Витькой. В общем, ничего. Всё. Лавочка закрыта. Добро пожаловать в финансовое рабство имени холодильника твоей мамы. Будем сидеть на макаронах и воде, пока не закроем эту дыру.
Василий слушал жену и молчал. Он почувствовал, как по телу медленно расползается липкий холод, и шел он совсем не от нового маминого холодильника с функцией «Ноу Фрост». Он вспомнил, как вчера обрадовался, когда телефон брякнул сообщением о зачислении крупной суммы. «Ого, — подумал он тогда, — вот это Илонке подфартило!». И, недолго думая, побежал в магазин бытовой техники, где давно присмотрел этот агрегат. Он ведь хотел как лучше...
— Подожди, — наконец выдавил он, чувствуя, как пересыхает в горле. — Так ты хочешь сказать, что мне теперь несколько месяцев будет приходить от зарплаты просто пшик?
— Не пшик, Вася, а финансовый шлёп-шлёп по твоей лысине, — язвительно парировала Илона. — И оставаться у тебя будет максимум на проезд в автобусе и на сухарики. Да и то, если банк не поднимет процент по кредиту в одностороннем порядке. А ведь могут. Ты теперь в числе неблагонадежных клиентов, поздравляю. Спасибо тебе, Вася, низкий поклон. Я даже не успела обрадоваться этим деньгам, я их в руках подержать не успела! А ты всё превратил в какую-то дешевую трагикомедию.
— Ну подожди, Илона... Ты же всегда говорила, что маму нужно уважать, — попытался он зайти с козырей, но голос предательски дрогнул.
— Мою маму, Вася! Я о своей маме тогда говорила, когда просила тебя помочь ей на даче грядки вскопать! — всплеснула руками Илона. — Да и к твоей у меня тоже претензий нет, дай ей бог здоровья. Но уважение — это не значит спустить весь, абсолютно весь семейный бюджет на подарок, который нам не по карману! Вася, холодильник за сорок с лишним тысяч! Что она там хранить будет, скажи мне на милость? Воспоминания своей юности? Золотые слитки?
— Ну как все... Овощи какие-то, суп... Пельмени, — промямлил Василий, окончательно сдувшись.
Илона откинулась на спинку кресла и трагически рассмеялась. Смех этот был не добрым, а каким-то истерическим, от чего Василию стало совсем не по себе.
— Вот серьезно, Василий, я-то наивно думала, что ты доживешь до своих сорока пяти, и мозги наконец включатся. Но нет, видимо, ты их в тот самый холодильник положил, в морозильную камеру, чтобы лучше сохранились для будущих поколений.
— Да ладно тебе, Илона, хватит уже... Это же просто деньги, заработаем еще. Зато мама как обрадовалась! Ты бы видела ее лицо. Ты знаешь, она даже заплакала, когда грузчики его занесли. Говорит: «Васенька, сынок, я и не мечтала о таком».
— Ну да, она плакала от счастья, а я сейчас заплачу совершенно от другой эмоции. От бессилия и злости, Вася! И, кстати, а где чек?
— Какой чек?
— Тот самый, из магазина. Гарантийный талон, кассовый чек. Где они?
Василий замер, лихорадочно вспоминая вчерашний вечер. Он помнил, как распаковывал коробку, как сдирали пенопласт... А бумаги?
— Да я выкинул я его... Вместе с коробкой, — признался он тихо. — Там мусора было много, я всё в одну кучу сгреб и в контейнер. Зачем он нужен? Холодильник-то работает.
— Это потрясающе... — Илона закрыла лицо руками. — Это просто феерично. То есть возврат сделать нельзя. Никаких компенсаций, абсолютно ничего. Мы даже сдать его не можем, чтобы деньги вернуть. Ты гений, Вася. Непризнанный гений финансового краха.
— Но я не знал, что это кредитка! Вернее, забыл! — взорвался Василий, пытаясь оправдаться. — У меня этих карт — как фантиков, я в них запутался!
— Вася, это точно так же, как не знать, что чайник кипятит воду! Ты же пользовался ею раньше! Ты видел, что процент капает, видел, как мы гасили потихоньку. А тут вдруг — раз! — денежки появились, типа с неба упали. И что ты решил? Что это манна небесная? Нет, Вася, это Илона небесная пахала полгода без выходных! А теперь Илона разгневанная. Так глупо просрать мою премию и отпускные, да еще и в долги залезть... Эх, ты...
— Василий, ну так можно попробовать перекредитоваться, — робко предложил он, чувствуя, что земля уходит из-под ног. — Разбить выплату на меньшие платежи, взять другой кредит, чтобы закрыть этот...
— Перекредитоваться? На кого? — Илона посмотрела на него как на умалишенного. — На тебя? С твоей-то подмоченной кредитной историей после того гениального рефинансирования мотоцикла, который ты даже не забрал из салона, потому что передумал? Вася, ты будешь очень радоваться, если тебе в долг даст хотя бы бабушка с рынка семечек стакан. Ни один банк тебе сейчас копейки не даст.
Илона замолчала, тяжело дыша. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Затем она добавила почти спокойно, но от этого спокойствия веяло могильным холодом:
— Всё, ухожу я на улицу. Мне нужно подышать свежим воздухом, спокойно и без тебя, дурака. Иначе я за себя не ручаюсь.
Она развернулась, взяла куртку и вышла, хлопнув дверью так, что в серванте жалобно звякнули рюмки.
На следующий день Василий ходил по квартире как по минному полю. Он ступал осторожно, стараясь не издавать лишних звуков. Он понимал: если наступит не туда, будет взрыв. Илона не кричала, не ругалась, она просто молчала. Молчала ужасающе, зловеще, и даже кошка Мурка, чувствуя настроение хозяйки, шарахалась от нее под диван.
Вечером Василий попытался как-то наладить контакт. Он сварил пельмени (купленные еще до кризиса) и робко позвал жену к столу. Мысли его все время уходили в сторону рыбалки. Сезон открывался через неделю, ребята уже договаривались насчет лодок, обсуждали прикормку... Он это прекрасно понимал: в ближайшем будущем рыбалка точно не состоится. Денег на бензин нет, на еду в поездку — нет, да и жена не отпустит.
— Слушай, Илон... А может, я подработку себе найду? — робко спросил Василий, ковыряя вилкой в тарелке. Он хотел хоть как-то восстановить ее расположение к себе. — В такси пойду по вечерам, или вот...
— Да, конечно, можешь, — холодно отозвалась Илона, не поднимая глаз от тарелки. — Например, грузчиком. Там тебе, родной, и холодильники таскать привычно, и перспектива быстро отработать долги. Физический труд, говорят, облагораживает.
— А может быть, маме позвонить? — вдруг осенило Василия. — Сказать, что, ну... ситуация такая вышла. Пусть она продаст этот холодильник кому-нибудь? Или нам деньги вернет, если у нее есть отложенные?
Илона медленно подняла на него глаза. В них читалось такое презрение, что Василию захотелось стать маленьким и спрятаться за плинтус.
— Конечно, Вася. Гениальная идея. Позвони старой женщине и скажи: «Мама, отдавай подарок взад, твой сын — идиот». Скажи ей, что подарок отменяется. Она будет просто счастлива. У нее давление скакнет под двести, скорую вызовем. Ты этого хочешь?
Василий опустил голову.
— Нет, не хочу.
— Вот и жуй молча.
Прошла неделя, и Василий осознал: в доме началась тихая финансовая революция. Илона пересмотрела всё меню. Вместо привычных котлет и колбасы на столе появились каши на воде, супы из куриных спинок и жареная картошка. На холодильник (их старый, надежный, хоть и не серебристый) Илона прилепила бумажку с надписью: «Это памятник глупости. Не трогать, только смотреть и вдохновляться. Еды внутри — минимум».
Зарплата Василия пришла ровно в срок и тут же молниеносно исчезла, прямо как мед в горшочке Винни-Пуха. Пришла — и ушла. Телефон пиликнул, и Василий с тоской прочитал СМС от банка: «Ваш платеж по кредиту успешно списан. Благодарим за своевременную оплату. Хорошего дня».
— Хорошего дня, ага... — пробормотал он, ложась на диван и тихо замирая от безысходности. В кармане оставалась мелочь, которой хватило бы разве что на коробок спичек.
В этот момент хлопнула входная дверь. Пришла Илона. Она выглядела на удивление бодрой, щеки ее раскраснелись с мороза. В руках она держала небольшую, но увесистую коробку.
— Вася! — весело, даже слишком весело крикнула она из прихожей. — А ну-ка, иди сюда! Зацени отличненький наборчик!
Василий, почуяв неладное, но всё же движимый любопытством, вышел в коридор.
— Ты что, воблеры мне купила? — спросил он, внезапно воодушевившись. Может, простила? Может, решила порадовать мужа, видя, как он страдает? — Я там видел в каталоге набор, японские...
— Ну, почти, Вася, почти! — Илона поставила коробку на тумбочку и начала развязывать шарф. — Я сегодня совершила сделку века. Зашла на барахолку в интернете, потом встретилась с одним мужичком... В общем, я продала твои старые снасти. Те, что в гараже лежали, и те, что в кладовке. Спиннинг твой углепластиковый, катушку ту, дорогую... За пятнадцать тысяч всё ушло, представляешь? С руками оторвали!
У Василия потемнело в глазах. Ноги стали ватными.
— Ты... продала мои снасти? — прошептал он. — Вася вскочил, словно его ударило током. — Да я же их годами собирал! Там одна катушка стоит как половина этого холодильника! Ты что наделала?!
— А я, Вася, годами собирала терпение! — рявкнула Илона, мгновенно меняя тон с веселого на стальной. — Так что ты со своими воблерами попрощайся. А с этими деньгами я пошла на рынок и купила продуктов. Мяса купила, овощей, масла нормального. Теперь хоть несколько дней есть будем как люди, а не как церковные мыши. Хотя бы до следующей выплаты дотянем.
— Но это же мое хобби! Моя жизнь! — Василий схватился за сердце. — А эхолот? Тот старый эхолот, который я под диваном прятал?
— А, эта коробочка с экраном? — невинно переспросила Илона. — Тоже продала. Надеюсь, ты не планировал этим летом в экспедицию на Волгу? Потому что искать рыбу тебе теперь придется дедовским методом — на глаз.
Василий рухнул обратно на пуфик. Это был удар ниже пояса. Это был нокаут. Он сидел, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону.
— Надо было спасать хотя бы свою честь, — пробормотал он.
— Честь, Вася, спасают поступками, а не покупкой игрушек, когда в доме денег нет, — отрезала жена. — Ладно, хватит драмы. Иди сумки разбирай, я там курицу купила, запеку вечером. Хоть поешь нормально.
Василий поднял на нее глаза полные вселенской скорби.
— Ладно, понял я. Больше никаких самовольных покупок. Клянусь.
— Вот и молодец. А в следующем месяце, если будешь себя хорошо вести, то купим тебе банку консервированной кукурузы. Откроешь ее, понюхаешь и будешь вспоминать про свою рыбалку.
— Илона, это жестоко ты со мной... — вздохнул он.
— А с деньгами моими — это было не жестоко? Я всё понимаю: мама, подарок, юбилей. Но если ты в следующий раз сделаешь мне такой «сюрприз», я клянусь, Вася, я куплю твоей маме стиральную машину. Вместе с тобой внутри. Засуну тебя в барабан, включу режим отжима на тысячу оборотов и отправлю бандеролью.
Василий криво усмехнулся. Представил себя вращающимся в барабане стиральной машины в обнимку с холодильником.
— Ну да, а может, это и неплохо... Хоть чистым буду перед тобой.
— Будешь ты у меня чистым, голодным и одиноким, — буркнула Илона, но в ее голосе уже не было той ледяной злости. — Потому что следующий кредит, если он когда-нибудь будет, я снова оформлю на тебя. На весь остаток жизни. И назову его «Благотворительный фонд имени Василия Дурачка».
Они переглянулись. Василий виновато улыбнулся, Илона фыркнула, не сдержавшись, и они оба засмеялись. Напряжение, висевшее в квартире неделю, наконец-то лопнуло.
Время шло. Урок был усвоен жестко, но надежно. Василий больше не заикался о крупных покупках, безропотно отдавал зарплату на погашение долга и даже нашел подработку — помогал соседу делать ремонт по выходным. Рыбалка в том сезоне прошла мимо него, но он не жаловался. Каждый раз, когда он приходил к маме и видел тот самый злополучный серебристый холодильник, он вздыхал, но потом ловил счастливый взгляд матери и думал, что, может быть, оно того и стоило. Только вот цену пришлось заплатить слишком высокую.
Дни складывались в недели, недели — в месяцы. Зима сменила осень, а потом и весна робко постучалась в окна капелью.
Через полгода, когда последний платеж был наконец внесен, и Василий получил первую полноценную, свободную от долговых обязательств зарплату, он пришел домой с загадочным видом. Подошел к Илоне, которая готовила ужин, и протянул ей плотный белый конверт.
— Вот, это тебе.
Илона вытерла руки о полотенце и с подозрением посмотрела на мужа.
— Что это? Очередной кредит на дирижабль?
— Нет. Открой.
Она достала из конверта путевку. Санаторий в Карпатах, на двоих, всё включено.
— Это премия за терпение, Вася? — удивилась она, рассматривая красивые фотографии гор на буклете.
— А вот и чек, — победно добавил он, доставая из кармана смятую бумажку и кладя ее на стол рядом с путевкой. — Все официально. Никаких кредиток. Копил с подработок, откладывал по чуть-чуть. Потому что теперь я всё оформляю правильно, учусь на ошибках.
Илона улыбнулась. Сначала уголками губ, а потом широко и светло.
— Ну смотри, Василий... Если это не на новый микроволновый батискаф для твоей мамы, а действительно нам на отдых, тогда спасибо.
— Нет, это только нам. Мы, ты... и горы. И никаких холодильников в радиусе ста километров.
Илона подошла к нему, крепко обняла и уткнулась носом в его плечо, пахнущее улицей и табаком.
— Вот это уже другой разговор, — прошептала она. — Но учти, Вася: воблеры я тебе всё равно не верну. Их новый хозяин очень доволен.
— Да бог с ними, с воблерами, — махнул рукой Василий, обнимая жену. — Новые купим. Главное, что мы с этим дурацким кредитом расплатились.
— Купим, — согласилась Илона. — Но только с дебетовой карты, Вася. И только после того, как я увижу чек.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой «палец вверх»! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!