Марина любила ночь за её тишину: она не требовала внимания, не задавала вопросов, просто позволяла работать. Лампа над столом разрезала темноту узким лучом света, планшет мягко мерцал, линии ложились гладко и ровно. До сдачи проекта оставалось двое суток. Это был контракт, который мог поднять её на новую ступень в работе.
Щелчок входной двери нарушил тишину. Марина, не отрывая взгляда, спросила:
— Артур? Ты что-то рано.
Он вошёл в комнату медленно и неуверенно, словно ступал по льду. А куртку так и держал в руках.
— Марин… нам надо поговорить.
Она отложила стилус, повернулась к нему.
— Что случилось?
Артур провёл рукой по лицу, сел на край стула, будто боялся его сломать.
— Отец… Он влез в какой-то инновационный проект с теплицами, продал дом, вложил в него все деньги. А его кинули...
Ему некуда идти. Я хочу… взять его к нам. Ненадолго.
Марина нахмурилась.
— Артур, я всё понимаю, но твой отец — взрослый человек. Он принял такое решение, так пусть отвечает самостоятельно за последствия. Мы можем помочь ему деньгами, найти комнату, но…
— Но не сечас? — горько усмехнулся он. — Ты всегда такая...
— Такая — это какая?
— Холодная. Рациональная до мозга костей. Он мой отец, Марина!
— Твой. Это же не наш.
Он резко вскочил, прошёлся по комнате.
— Ты даже попытаться не хочешь помочь!
— Я хочу сохранить наш дом. И наше спокойствие.
Через три дня без звонка и предупреждения на пороге их квартиры появился отец.
— Ну здравствуйте, — заявил Семён Палыч, проталкивая внутрь огромную сумку. — Сыночек, поможешь? У вас тут узко.
Артур суетливо забрал вещи. Удивлённая Марина стояла в дверях кухни.
— Добрый вечер, — сказала она.
— А, это ты, — отмахнулся он. — Где я буду жить? Мне нужно место посветлее.
Он прошёл в гостиную, расправил плечи, разглядывая интерьер.
— Холодно. И пусто. Будем исправлять.
С этого дня «исправление» шло полным ходом. На рассвете он включал радио: «чтобы в доме чувствовалась жизнь». Днём двигал мебель: «Удобнее же». Пару раз пригласил в гости соседа «поболтать за жизнь», пока Марина в наушниках пыталась закончить проект.
Артур лишь виновато поджимал губы.
— Пап, ну хватит…
— Что хватит? — хохотал Семён. — В доме должно быть движение!
В четверг Марина вернулась с объезда. Она сняла пальто и глубоко вдохнула. В квартире пахло супом и подгоревшим луком. И царила какая-то странная тишина.
Она заглянула в кабинет… и замерла.
На её планшете стояла кастрюля. Прямо на поверхности. Пластик выгнулся, матовое стекло покрылось сеткой трещин.
Она стояла минуту, не произнося ни слова. Затем громко закричала:
— Артур. Иди сюда.
Он прибежал почти бегом.
— Что… — он увидел. — Господи…
— Ты это сделал? — спросила Марина.
— Нет! Это… пап, наверное…
Семён Палыч появился сам, потирая руки полотенцем.
— О, кастрюлю ищешь? Поставил туда, плоско же. Удобно.
— Это не подставка, — произнесла Марина ледяным голосом. — Это мой рабочий инструмент, где я делаю мой новый проект.
— Вот ещё, — фыркнул он. — Хрупкая игрушка. Купи нормальную.
Марина отступила назад и выпрямилась.
— У вас час. Либо он уходит. Либо вы оба.
Артур резко моргнул, как от пощёчины.
— Марин… ты не можешь…
— Могу. И должна.
— Это мой отец!
— А это — моя работа и жизнь.
Семён Палыч рассмеялся:
— Артур, пойдём. Не место нам тут.
Они ушли через сорок пять минут. Чемоданы глухо стучали по ступеням. Артур перед выходом обернулся:
— Ты ещё об этом пожалеешь.
Марина тихо ответила:
— Нет. Мне надоело это терпеть.
Дверь захлопнулась. В квартиру вернулась тишина — спокойная, не давящая.
Она взяла повреждённый планшет, аккуратно положила в пакет и выбросила. Потом достала новый. Подключила. Экран вспыхнул чистым белым светом.
Марина провела первую линию. И впервые за долгое время почувствовала, что дышит ровно.
Друзья! Пишите ваше мнение в комментариях, подписывайтесь, ставьте лайки!