Вы знаете, как бывает: просыпаешься утром, и кажется, что все вокруг — серая калька. Один день повторяет другой, как на конвейере. Армейская дисциплина научила меня порядку, но после увольнения этот порядок превратился в клетку. Я был свободен, но жил на автопилоте. И однажды, глядя в окно на слякотный екатеринбургский рассвет, я вдруг чётко понял: так больше нельзя. Нужен воздух. Нужно что-то, что заставит сердце биться чаще, а глаза — гореть.
Именно тогда в мои руки случайно попал фотоальбом. Не помню уже, чей. Я перелистывал страницы с пейзажами Южного Урала — бескрайние леса, озёра, похожие на осколки неба, древние горы, хранящие тишину веков. И что-то во мне щёлкнуло. Будто проснулась давно забытая тоска по чему-то настоящему, по красоте, которая не в уставах и приказах, а в свободе, в лучах заката, в дыхании ветра. «Вот оно, — подумал я. — Вот ключ».
#военная_ипотека
Начал искать тех, кто понимает этот зов. В Екатеринбурге, к счастью, оказалось немало людей, дышащих фотографией. Первые встречи — робкие, в маленьких кафе или прямо на набережной Исети, с чашкой кофе и простенькими мыльницами в руках. Потом — соцсети, первые группы, где выкладывали свои работы. Я смотрел, учился, задавал вопросы. Меня не отпускали именно пейзажи — их величие и молчаливая повесть. Я решил: хочу не просто снимать. Хочу, чтобы мои снимки что-то значили. Чтобы за них платили. Первый гонорар стал для меня не денежной, а скорее душевной отметкой: я могу. Я что-то стою в этом новом мире.
Страхи? Их была тьма. «Ты же военный, а не художник», — шептал внутренний голос. «Кому нужны твои фото?», «У тебя нет образования», «Ты опоздал». Я заставлял себя молчать и просто действовать. Купил подержанную зеркалку на первые сбережения, исходил пол-Урала, снимая всё подряд. Учился на ошибках, на размытых кадрах и пересвеченных небесах.
А потом был 2007 год. Конкурс «Фото года. Фотопан». Более ста фотографов, Атриум Палас Отель, предновогодняя суета. Я шёл туда с одной мыслью: «Хотя бы не последним быть». И вот — моя работа на экране. Не пейзаж, а чёрно-белый кадр, снятый почти шутки ради: белый кот, уткнувшийся носом в трёхлитровую банку с молоком. Назвал его «А молоко-то парное…». Когда назвали моё имя — первое место — на секунду всё замолчало. Потом хлынуло: грохот аплодисментов, вспышки камер, рукопожатия. Мне вручали дипломы и маленький цифровой фотоаппарат — смешной приз, но тогда он казался мне Оскаром. Я держал его в дрожащих руках и чувствовал, как внутри растёт что-то твёрдое, горячее, непоколебимое. Гордость? Да, но не только. Это была уверенность. Та самая, что приходит, когда ты наконец-то слышишь: «Ты на своём месте».
В тот вечер, возвращаясь домой по новогоднему Екатеринбургу, я смотрел на огни в окнах и понимал: всё только начинается. Фотография перестала быть просто увлечением. Она стала моим языком, моим способом чувствовать и говорить. И я знал — впереди будут и трудности, и сомнения. Но обратной дороги уже не было. Потому что я наконец-то проснулся. И больше не хотел спать.
