Колокольчик будильника? Нет, его здесь нет. Меня будит полоска рассветного света, которая осторожно крадется по одеялу, как кот. Я открываю глаза и первое, что вижу — это спинку Гриши, свернувшегося калачиком у моих ног. Аккуратно, чтобы не разбудить его и Наташу, спящую в соседней комнате, я спускаюсь с кровати. Санкт-Петербург за окном ещё дремлет в серо-голубой дымке, но я уже не сплю. В шестьдесят четыре года просыпаться с чувством, будто тебе все ещё двадцать и впереди — самое интересное, — это дорогого стоит. А ведь так и есть.
Тишина утра — она особенная, священная. Я наливаю себе кофе, иду в кабинет-студию. Мой верный Никон лежит на столе, рядом с вчерашними кадрами. Я беру его в руки — прохладный, увесистый, родной. Этот кусок металла и стекла когда-то стал моим волшебным ключом. Всё, что у меня есть сейчас — эта светлая квартира с видом на канал, это чувство внутренней свободы, эти возможности, — всё началось с того, что я просто взял его и пошел снимать. Не для славы, не для денег. Просто потому, что душа просила.
Наташа просыпается, и дом наполняется её негромкими движениями, ароматом свежего хлеба. Гриша, проснувшись, мчится по ламинату, отчаянно стуча когтями. Мы завтракаем втроем за большим столом. Мы смеемся. Деньги… Они приходят, конечно. От процентов за вклады, от продаж, от заказов. Но главное богатство — не в счете. Оно в этой легкости, с которой ты встречаешь новый день. В том, что каждый день принадлежит тебе.
После завтрака я снова беру Никон. Сегодня мы едем в Пупышево. Наша дача — не просто участок с домом. Это место силы. Там, где город заканчивается, начинается настоящее. Лесное озеро, в котором купаются облака, старая сосна с корявым стволом, роса на паутинках — это мои бесконечные сюжеты. Я иду по тропинке, и Гриша семенит рядом, исследуя каждый куст. Я не просто иду — я вглядываюсь. Я ищу ту самую игру света, тот самый момент, когда капля, повисшая на кончике травинки, становится вселенной.
Иногда ко мне присоединяется Наташа, мы молча сидим на крыльце, глядя на огород. Иногда я один на один с тишиной. Фотография научила меня не просто смотреть, а видеть. Видеть красоту в трещине коры, мудрость в глазах старой лошади с соседнего поля, бесконечную историю в слоях глины на обрыве. Она научила меня терпению. Ждать нужный свет. Ждать, пока бабочка расправит крылья. Ждать, пока жизнь сама сложит перед тобой идеальный кадр.
Вечером, вернувшись, я могу часами сидеть за компьютером, обрабатывая снимки. Но это не работа. Это продолжение медитации. Это момент, когда сегодняшнее утро, его воздух и запахи, снова оживают на экране. А потом — ужин при свечах, разговоры с Наташей о будущих поездках (в планах — Карелия осенью, обязательно!), глупые игры с Гришей.
Ложась спать, я чувствую легкую, приятную усталость в теле и абсолютную ясность в душе. Я смотрю в темноту и думаю: всё началось с одного решения. Взять камеру и выйти из дома. Перестать быть зрителем и стать творцом. Создателем своей реальности.
Мне шестьдесят четыре. Я живу в Санкт-Петербурге. У меня есть любящая женщина, смешной пёс, верный Никон и целый мир, который каждый день дарит мне новые картины. Я построил эту жизнь. Снимок за снимком. День за днём. И знаете что? Самое прекрасное — то, что это только первая глава.
