Марина вернулась с очередных курсов просветлённой. В семейном чате, который она переименовала из "Наша крепость" в "Пространство Любви и Света", появилось сообщение: "Дорогие мои! Этот Новый год станет для нас перезагрузкой! Мы откажемся от токсинов — как физических (алкоголь, сахар, глютен, мясо), так и ментальных (телевизор, пустая болтовня, стресс). Встретим год в тишине, гармонии и осознанности! Меню и программа прилагаются".
Приложенный файл поверг всех в ужас. Меню: тыквенный крем-суп, салат из запечённой свёклы с авокадо, киноа с овощами, смузи из сельдерея, шпината и имбиря.
Программа: 22:00 — групповая медитация, 23:30 — обмен благодарностями, 23:50 — наблюдение за дыханием под звуки поющих чаш, встреча боя курантов в полной тишине.
На семейном совете Борис только вздохнул:
— Выживем. Главное — не рыпаться.
Николай Петрович хлопнул кулаком по столу:
— Это издевательство над праздником! Я не позволю!
Однако Валентина Семёновна его успокоила:
— Коля, это её дом. Просто потерпим. Я что-нибудь придумаю.
*****
31 декабря, в 18:00 в загородном доме собралась вся семья. Ёлка, с подачи Марины, была наряжена не игрушками, а сушёными дольками апельсина, палочками корицы и шишками.
Вместо гирлянд — светодиодные свечи. Отсутствие запаха мандаринов и жареного гуся ощущалось.
Пахло эфирным маслом чайного дерева и сушёной полынью. Алиса, в просторных льняных штанах и свитере, хмуро листала ленту со сторисами у друзей, уже выкладывающих фото столов, ломящихся от деликатесов. Степан нюхал воздух, как гончая собака:
— Мам, а где хоть что-то, пахнущее едой? Я, вроде, чувствую запах… но это невкусный запах.
— Это арома-лампа, сынок. Она очищает пространство, — ответила Марина, расставляя на столе керамические миски с зеленоватым супом.
— Очищает от аппетита, — пробурчал Степан.
Борис попытался незаметно пронести в гостиную ноутбук, чтобы хотя бы краем глаза следить за традиционными новогодними концертами.
— Боря, мы договорились, — мягко, но непреклонно остановила его Марина. — Телевизор — источник разрозненной энергии и навязанных программ. Сегодня — только живое общение и тишина.
— Живое общение в тишине — это странно. Тебе не кажется? — философски заметил Борис, сдаваясь.
В это время на кухне разворачивалась драма. Валентина Семёновна, помогая дочери, украдкой передала Николаю Петровичу небольшой пластиковый контейнер.
— Что это? — сурово спросил он.
—Тсс! — зашикала она. — Сельдь под шубой. Твоя любимая. Я её дома сделала и в баночку из-под салата положила. Спрячь куда-нибудь, на чёрный день.
Николай Петрович смотрел на контейнер с огромными глазами.
— Спасибо, Валя. Хоть что-то человеческое будет, — он бережно спрятал контейнер под елку.
В 22:00 семья сидела в кругу на полу на подушках. В центре горела свеча, играла нежная музыка с пением птиц и перезвоном тибетских колокольчиков.
— Дорогие мои, — начала Марина медитативным голосом. — Давайте закроем глаза и настроимся на волну благодарности. Поблагодарим этот уходящий год за все уроки…
— За то, что мама съездила на курсы и все тут просветлила, — негромко процедила Алиса.
— Алиса, — строго сказала Марина, не открывая глаз. — Осознанность. Без критики.
Николай Петрович громко кряхтел при каждой попытке скрестить ноги по-турецки.
— Коля, дыши, — шепнула ему Валентина Семёновна.
— Я дышу! Мне эти все позы дышать мешают! — буркнул он. — Лучше бы вдвоем дома справляли, чем с контуженной... дочерью...
Борис притворялся, что медитирует, но на самом деле мысленно ждал того, когда все закончится.
Степан тихонько ковырял в зубах, мечтая о хрустящей картошечке. В 23:30 начался обмен благодарностями.
— Я благодарен за стабильный интернет в доме, — начал Борис, стараясь быть искренним.
— Я благодарна за то, что у меня есть семья, которая готова меня поддерживать в стремлении к лучшему, — сказала Марина, с умилением глядя на всех.
— Я благодарю год за новые наушники, — выдавил Степан.
— Я благодарна… что это скоро кончится, — сказала Алиса.
— Я благодарен… — Николай Петрович тяжело вздохнул, его рука непроизвольно потянулась к карману, где лежала заветная банка. — …за свою стойкость и за верную жену.
Валентина Семёновна потрепала его по руке. В 23:50 Марина включила запись.
Комнату наполнили вибрирующие, заунывные металлические звуки. Все сидели с закрытыми глазами, пытаясь "наблюдать за дыханием".
Тишина и монотонный гул действовали усыпляюще. Через пару минут раздался мерный, набирающий силу храп. Это храпел Николай Петрович, откинувшись на подушку.
— Деда! — аж подпрыгнул Степан.
—Тсс! — остановила его Марина, хотя на её лице читалось разочарование. — Не нарушай его пространство. Он, наверное, сильно устал.
Храп, в такт вибрациям чаш, набирал обороты, становясь почти музыкальным инструментом.
Алиса давилась от смеха. Борис кусал губу. Валентина Семёновна смущённо поправляла платок.
В 23:55 храп внезапно прекратился. Николай Петрович проснулся от собственного звука, сел, огляделся мутным взглядом.
— Который час? Скоро речь?
— Пап, мы не смотрим телевизор, помнишь? — мягко сказала Марина.
— Как не смотрим? — деда будто обдали водой. Он встал, разминая затекшие ноги. — Это что же, и боя курантов не будет? И "С любимыми не расставайтесь"?
Алиса поймала на себе молящий взгляд отца. Борис кивнул ей почти незаметно. Девушка набрала в грудь воздуха и приняла решение.
— Знаете что? А давайте встретим Новый год… по старинке. Ну, хоть немного.
— Алиса! — воскликнула Марина.
— Мама, один раз в году! Дед прав! — вступил Степан, почувствовав слабину.
Алиса уже лихорадочно рылась в телефоне. Она нашла в интернете запись: экран с часами на Спасской башне и знаменитые куранты.
— Вот! Смотрите! — девочка подключила телефон к колонке через bluetooth.
В комнате раздался торжественный бой. БАМ… БАМ… И тут Валентина Семёновна вскочила с подушки.
Потом — Борис, а затем — Степан. Николай Петрович выпрямился во весь рост, лицо его прояснилось. Даже Марина, растерянная, медленно поднялась.
БАМ…БАМ…
— Ну что, — сказал Борис, глядя на жену с мольбой и надеждой. — Хоть сок? Яблочный?
Марина, видя горящие глаза отца и детей, сдалась и кивнула.
— Ура! — закричал Степан.
Все бросились к столу. Борис схватил бутылку яблочного сока и стал разливать по бокалам.
Николай Петрович, стоя по стойке "смирно", смотрел на экран телефона, где шёл бой, и губы его шептали: "Чтобы не было войны… Чтобы не было войны…".
В 00:01 первый тост был выпит яблочным соком. На лицах появились улыбки. Но что-то было не то.
Не хватало… закуски. Тыквенный суп и салат из свёклы не вдохновляли на праздник.
И тут Николай Петрович, с торжествующим видом извлек из-под елки пластиковый контейнер и щёлкнул крышкой.
На всю комнату пахнуло сельдью, свеклой, майонезом. Наступила тишина.
— Папа… — начала Марина, но не смогла закончить.
Она видела, как у Степана потекли слюнки, как Борис громко сглотнул, а Алиса заворожено смотрела на селедку с немым восторгом.
— Марина, дочка, — сказал Николай Петрович с необычной для него мягкостью. — Солдат в окопе даже на Новый год получал свои сто граммов и кусок сала. Это не обжорство, а традиция. На, — он протянул ей пластиковую вилку.
Марина смотрела то на отца, то на контейнер, то на жадные лица своих детей и вдруг рассмеялась.
— Да что же вы меня доводите! — сквозь смех выдохнула она, взяв вилку. — Ладно. Только кусочек.
Все, как стая голодных волчат, набросились на контейнер. За пять минут он был опустошен.
В 00:30 с Новым Годом Марины было окончательно покончено. Борис, под шумок, разыскал на дальней полке в гараже бутылку коньяка, припасённую "для гостей".
Валентина Семёновна разогрела привезённые с собой втихаря домашние пирожки.
Алиса включила на ноутбуке новогодний концерт на минимальной громкости. Степан, наевшись пирожков, почти сразу уснул на диване.
Марина сидела, прижавшись к Борису, и смотрела на свою семью. На отца, смакующего коньяк и спорящего с зятем о космосе, на маму, укрывающую Степана пледом и на дочь, которая, забыв про обиды, делала смешные селфи со спящим братом.
— Ну что, гуру, — тихо спросил Борис, обнимая её. — Осознанность где?
— Она здесь, — улыбнулась Марина. — Просто выглядит не так, как я представляла.
— Заказываем пиццу? — с надеждой спросил Борис.
— Заказываем, — кивнула Марина. — С двойным сыром и пепперони. И чтобы кетчупа побольше было.
Новый год начался для них не с тишины и поющих чаш, а со смеха, крошек на полу и звонка в пиццерию. И он был идеален.