Идея встречать Новый год вместе, по видеосвязи, родилась еще в ноябре в общем чате.
Ее предложила Аня: "Это же так современно и весело!" Все, кроме деда Петра, ответили радостными смайликами.
Был создан календарь, высланы приглашения на 21:30 по Москве, чтобы "успеть пообщаться до курантов". Тамара Викторовна сразу спросила:
— А можно я буду с вами общаться с виртуальным фоном? Там такие красивые есть!
Елена, чувствуя подвох, ответила:
— Можно, тётя Тома, но только чтобы был приличный.
*****
31 декабря, в 21:25 Елена в панике настраивала ноутбук на большом столе, где уже частично был накрыт стол. Камера должна была захватывать и её с Игорем, и бабушку Веру.
— Игорь, подвинься влево! Бабушка, сядь прямо, а то у тебя только макушка видна! — скомандовала она.
— Я как сидела, так и сижу, — проворчала бабушка Вера, поправляя на плечах клетчатый плед. — Раньше за стол садились и всё видели. А теперь в эту коробочку смотреть надо. Где там Петька-то мой?
— Папа подключится, — устало сказал Игорь, втискиваясь в кадр. — Главное — чтобы интернет не подвёл.
— У меня всё на телефоне записано! — гордо заявила Елена. — И поздравление президента, и бой курантов, и песня "В лесу родилась ёлочка"!
На экране ноутбука одно за другим начали появляться окошки. В 21:30 подключился Санкт-Петербург. Аня была в шикарном бархатном платье и с идеальным макияжем.
— Всем привет! — сияя, сказала она. — Ой, бабуль, ты где там? Я тебя не вижу!
— Я здесь, внучка, здесь! — бабушка Вера помахала рукой прямо перед камерой, закрывая собой весь обзор.
В 21:32 присоединилась Паттайя, Таиланд, и появился Макс. На нём были шорты и солнечные очки.
За спиной — тёмно-синее небо, гирлянды на соседних балконах и силуэт пальмы.
— Йо-хо-хо, родственники! С наступающим с тропиков! — закричал он, размахивая кокосом с трубочкой.
— Максик, ты почему раздетый? — сразу забеспокоилась бабушка Вера. — Там же ночь! Простудишься!
— Бабуль, у меня тут +30! Ночь теплее нашего московского дня! — смеётся Макс.
— Это ненормально, — покачал головой Игорь. — Новый год должен быть в снегу.
В 21:35 появился Калининград, и квартира Тамары Викторовны. А затем и ее лицо на фоне Эйфелевой башни.
— Париж, милые мои, Париж! — торжественно объявила она.
— Тома, ты что, в Париже? — удивился Игорь.
— Нет, это фон, братец! Виртуальная реальность! Современные технологии!
Её изображение дернулось, и на секунду все видят её реальную обстановку: кухню с обоями в ромашках, а потом снова Париж.
— Красиво, — честно сказала Аня. — Но у тебя микрофон фонит.
— Что? — переспросила Тамара Викторовна. — Я не слышу, у меня тут звук отключается!
В 21:40 появилась деревня и дом деда Петра. Он сидел очень близко к камере, так что все видели в деталях его морщины и суровые глаза. Мужчина смотрел куда-то в сторону.
— Папа, папа, мы тебя видим! — закричала Елена.
— Ага, — буркнул дед, не глядя в камеру. — Здравствуйте.
— Дедуля, камера вот здесь! — Аня показала пальцем на свой экран.
Дед Пётр непонимающе смотрит на монитор, потом его рука тянется к экрану, и изображение трясётся. Все несколько секунд видят потолок.
— Ну всё, — раздался голос деда сверху. — Видно?
— Видно, видно! — хором отвечают все.
В 22:00 Елена попыталась начать "новогоднюю программу".
— Так, давайте по очереди расскажем, как у кого дела! Начнём с… с Ани!
— У меня всё супер! — начала Аня. — Я сегодня…
В это время Макс перебил ее:
— Кстати, я тут на слонах катался…
Их голоса накладываются друг на друга. Тамара Викторовна кричит громче всех:
— Я вас не слышу! У меня опять звук!
Внезапно фон за Тамарой Викторовной меняется. Теперь она сидит на фоне Северного полюса с пингвинами.
— Ой, что это? Я не то нажала!
— Тётя Тома, ты как пингвин среди ромашек! — захохотал Макс.
— Очень смешно, — проговорил дед Пётр, и все замолкают, потому что он говорит редко. — У вас там карнавал? Я есть хочу.
— Папа, у тебя же на столе холодец! — проговорил Игорь.
— А он у меня и есть, — дед берёт ложку и, не отрывая взгляда от монитора (но всё равно мимо камеры), начинает есть.
Звук чавканья идеально доносится через его микрофон. Бабушка Вера смотрит на экран с тоской.
— Петька, ты похудел. Никто за тобой не смотрит там.
В 23:00 становится очевидна разница в часовых поясах. У Макса в Таиланде уже 3 часа утра 1 января.
Он слегка устал, но держится. У Тамары Викторовны в Калининграде — 22:00, она еще полна сил. У деда в деревне — всё ещё 23:00.
— Давайте выпьем за уходящий год! — предложила Елена.
— Я уже пил, — проговорил Макс, зевая. — У меня тут утро давно.
— Рано ты, Максим, — строго проговорил дед Пётр. — Потерпи.
Тамара Викторовна снова поменяла фон. Теперь она в костюме Снегурочки на фоне Кремля.
— Тамара, хватит уже мелькать! — не выдерживает Игорь. — Глаза болят!
— Я создаю атмосферу! — обижается она и меняет фон на тропический пляж, оказываясь в одном кадре с тропическим пляжем за спиной Макса. Получается наложение двух тропиков.
— Клёво, тётя! Ты как будто у меня в гостях! — поддержал ее Макс.
В 23:30 бабушка Вера, которой подлили немного коньяку в чай, разговорилась. У неё в деревне, откуда она родом, уже полночь.
— А у нас в деревне-то куранты уже пробили! — объявила она. — Я вам спою!
И, не дожидаясь ответа, она запевает хриплым, но душевным голосом: "Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка тёмная была!.."
Все замирают. Аня пытается сдержать смех. Макс подпевает, делая вид, что играет на балалайке.
Тамара Викторовна подхватывает и меняет фон на цыганский табор. Игорь закрывает лицо ладонью. Дед Пётр кивает в такт, на его лице появляется подобие улыбки.
— Мама, молодец! — закричала Елена, когда песня закончилась. — Но у нас ещё полчаса!
В 23:55 Елена вставляет в чат ссылку на трансляцию Первого канала.
— Так, все нажимайте! У кого не работает, я включаю звук у себя!
Наступила суматоха. Аня открыла ссылку на телефоне. Макс уже нашёл свою трансляцию.
Тамара Викторовна закричала, что у неё ничего не открывается. Дед Пётр молча смотрит в одну точку.
— Тише! Тише! — закричал Игорь. — Скоро речь!
На экране появляется президент. Все смотрят в свои мониторы. Даже бабушка Вера притихла.
В 23:58 начинает сбоить связь, нагруженная пятью потоками видео и трансляциями у каждого.
Первым "зависает" Макс. Его изображение замирает с полуоткрытым ртом и поднятым кокосом.
Потом пропадает звук у Ани. Она что-то говорит, но губы двигаются в тишине. Дед Пётр вообще пропадает из конференции. На месте его лица появляется надпись: "Переподключение..."
Бабушка Вера,не понимая, что происходит, начинает тыкать в экран ноутбука: "Алё? Алё? Пропали все!"
Единственным, чьё соединение почему-то держится, остаётся Тамара Викторовна.
Но её изображение тоже начало глючить. Оно замелькало, превращаясь в калейдоскоп её виртуальных фонов: Эйфелева башня, пингвины, Кремль, котики...
И в момент, когда на трансляции начался бой курантов, её видео окончательно зависло.
В самый торжественный момент, под первый удар курантов, на экране у каждого из родственников, в маленьком квадратике с надписью "Тамара"появилось лицо в виртуальном гриме Джокера.
Сине-зелёные волосы, неестественно широкая красная улыбка до ушей, безумные глаза.
И это пиксельное, дергающееся лицо смотрело на них с экрана. Под бой курантов, под крики "Ура-а-а-а!" растянутое, зловеще ухмыляющееся лицо тёти Тамары беззвучно шевелило губами в такт.
В московской квартире повисла мертвая тишина. Елена, Игорь и бабушка Вера с ужасом смотрели в экран.
— Что это? — шёпотом спросила бабушка.
— Это… тётя Тома… — выдавила из себя Елена.
На экране Аня широко открыла рот в беззвучном крике. Макс, чьё изображение ожило, увидел это и фонтаном выплюнул кокосовую воду, начав биться в хохоте, но его звук всё ещё не работал.
В 00:05 связь начала возвращаться. Первым пробился голос Макса, который уже катался по полу своего балкона:
— Ох… ребята… я… я умру… Тётя Тома… ты гений! Это было так смешно. Я записал это! Я записал!
Потом появилась Аня, всё ещё находившаяся в шоке:
— Что это было?! Я теперь до конца жизни буду это видеть во сне! Тётя, ты как?
Изображение Тамары Викторовны моргнуло и вернулось к её обычному лицу на фоне кухни. Она была в полном недоумении.
— Что? Что случилось? У меня всё погасло! Я только слышала "Ура" и всё! Вы меня слышите?
— Ты нас не слышала?! — закричал Игорь. — Ты… ты там… в облике… ох.
Подключился дед Пётр. Он выглядел спокойным.
— С Новым годом. А у меня всё нормально было. Картинка встала, я и шампанское открыл.
— Папа, ты не видел… — начала Елена.
— Видел, — отрезал дед. — Эта дуреха Тамара опять с этими своими штуками. Нормального праздника из-за вас не получилось. Пойду холодец доем.
Он отключился. Остальные ещё час сидели,обсуждая произошедшее. Сначала все ругали Тамару Викторовну, которая клялась, что не знала, что включила какой-то фильтр.
А потом все начали смеяться. Макс прислал в общий чат скриншот тёти, и все стали смеяться еще больше.
— Знаете что, — сказала Аня, вытирая слёзы. — Я столько сторис классных наснимала. Меня уже два десятка человек спросили, не сошла ли моя семья с ума. Это лучший контент в моей жизни.
— Главное, что все живы, — философски заметил Игорь. — И дед не обиделся.
— А я песню спела! — вдруг вспомнила бабушка Вера и начала напевать снова.
Елена откинулась на спинку стула. Она смотрела на эти окна, в которых были лица самых родных людей, и была счастлива.
— Ну что, — сказала она. — С Новым годом, мои ненормальные. Спасибо, что есть видеосвязь.
Они проговорили ещё полчаса, уже без сбоев, просто болтая о пустяках. А когда отключились, московская тишина показалась Елене и Игорю невероятно громкой.
На следующий день в семейном чате, с самого утра, висело одно-единственное фото от деда Петра: его рука с рюмкой на фоне заиндевевшего окна и деревенской улицы.
Подпись: "Нормально встретил. Всем спасибо". И скриншот лица тёти Тамары от Макса с подписью: "Наш новый семейный талисман. Год точно будет весёлым".