Людмила Райкова.
Глава 4.
Говорят, жизнь — это миг между прошлым и будущим, но каким бы коротким он ни был, из прошлого в этот миг со свистом несутся бумеранги. Эдакая ответочка. И шарахают эти самоуправляемые конструкции, как правило, по голове и очень больно. Особенно наказуемые добрые дела. Или те, которые ты сам считаешь добрыми…
На Маню в телеграмме вышла некая Елена Ковалёва. Прислала одну только фразу:
- Это ты или не ты?
Маня прочла, на всякий случай посмотрелась в зеркало. Огорчилась. Лицо бледное, волосы всклоченные. Щёки спали, вокруг глаз… Потом спохватилась – зеркало с увеличением! Но даже после этого причесалась, и решила накрасить глаза. Направилась в прихожую и осторожненько так на несколько секундочек можно сказать, мельком не включая бра заглянула в зеркало. Там точно отразилась Маня. Вернув самообладание, она вернулась к сети Телеграм и завела внутренний диалог. Мол, с утра вроде была я, а теперь засомневалась годится ли этот экземпляр неизвестной Елене Ковалёвой. За долгую жизнь у Мани накопилась целая армия подруг, приятельниц коллег и знакомых. Фамилию Ковалёва носили четверо, одну звали Людмилой, вторую покойную Мариной, третью Анной, а четвертую Леной. Но эта Лена у Мани на виду. Даже в Латвию к ней приезжала. Да и сообщения к праздникам присылает регулярно. Неопознанной Ковалёвой Маня сначала решила не отвечать. Ну так на всякий случай. Мало ли что-то в прошлой жизни их связывает, а она, Маня забыла. Ещё обидится ненароком.
Лену Ковалёву Маня вспомнит, но позже. И задним числом поймет насколько правильно рассудила жизнь, что сначала столкнула их, а потом развела разом разорвав все связи.
Глеба после суточного дежурства удалось уложить спать. Маня тенью перемещалась по квартире, убрав звук айфона. Одевалась, собираясь на прогулку. Времени не так много, через полтора часа наступит сакральное время. Так сложилось, что в 14.00 их с мужем настигает голод. Организм независимо от того, когда и чем они перекусывали затевает бунт с урчанием и подсасыванием где-то в районе солнечного сплетения, да так сильно, что ноги сами несут тебя на кухню. И никакими бутербродами угомонить этот бунт не получится. Бабушка Нюра советовала Мане поголодать, дело полезное, но эти сакральные 14.00 обойти все равно не удастся. Так что борщ дожидается в холодильнике, Глеб дозревает, сопя под одеялом, а Маня идет гулять.
Она уже положила в карман пару конфет для старушки, задобрит бабулю и поспрашивает о пожаре, жильцах гарнизона и о таинственном внуке доктора, который каким-то образом причастен к трагедии.
Едва Маня вышла на трассу, как за пазухой подал сигнал айфон, пришлось останавливаться, выуживать очки, аппарат, и принимать сообщение.
- Послушай это! Вечером позвоню!
Приказной тон деликатной до невозможности питерской подружки сродни сигналу воздушной тревоги. А тут сразу две ссылки на какого-то Роде с Улицы Правды и давно известного Мане депутата Евгения Федорова. Все считают, что Мане делать нечего, вот и шлют ей ссылки на всякие заявления и толкования. Галина не исключение, хотя сама она лучше потратит время на наблюдение за непознанным. Стараясь в сфере потустороннего отыскать ответы на вечные вопросы – кто виноват, и что делать. Экстрасенсы легко находят объяснения и подсказки. У Гали инженерное мышление, но жизнь в чертежах не спланируешь. Маню подружка всегда упрекала в легкомысленности, витании в облаках, и непоколебимой вере в человека и его безусловно добрых намерений. Нет подруга не утверждала, что человек человеку волк. Не упустит отнять у слабого лучший кусок. Маня с Галей ходили в советскую школу где под принципы человек — это друг, товарищ и брат подводилось всё. Правила жизни в условиях братства честности и справедливости перечеркнули перестройка с перестрелкой. Люди остались на своих местах, но в новых обличьях, вчерашние секретари разных политических «комов», стали гениальными бизнесменами, их жены превратились в бизнес-леди и присваивали всё до чего могли дотянутся. Народ продолжал слепо верить в сказку о народной собственности и справедливом распределении доходов, по принципу от каждого по способностям, каждому по труду. Ждали слегка запоздавший коммунизм, который Никита Сергеевич Хрущёв обещал построить к 1980 году. А дождались Ельцина с его предложением брать суверенитета столько сколько можно проглотить. Эдакая распродажа где-то под прилавком спрятанной свободы. Совести в новых условиях, - «кто смел и тот съел и не подавился», - понятно не предлагалось. Маня догадывалась, что за приказным Галиным тоном кроется особенная информация. Которую полезно знать и учитывать. Послушать можно и на ходу, а спортивное дыхание на три шага глубокий вдох, на четыре потужный выдох, только поможет уложить в систему данные.
Из кармана куртки полился мягкий голос мудрого сказочника. Конечно Маня знала Дмитрия Роде, в смысле слушала его когда-то. А потом устала ждать, что из патоки речей ректора какого-то университета высшего госуправления появятся ответы на вопросы, которые с началом войны перед каждым гражданином поставило время. Доверчивых слушателей ректор заманивал в стародавние времена, предлагая там в туманной перспективе искать истоки всего. Параллельно заказывать наложенным платежом красочные учебники истории. Покупать место на семинарах и в учебных курсах. Где мудрые и патриотичные педагоги продадут вам знания для участия в новых управленческих структурах страны. Правда без распределения на престижное место работы. Философствовать конечно полезно, уверено сидя в мягком кресле добротного дома в безопасном месте. Но Мане казалось, что под её отечество кто-то подсунул вулкан, лава там в глубине кипит, здесь наверху пока тепло, но скоро станет жарко. Дыхание этого вулкана чувствуется давно, а три года назад пробились первые гейзеры. Где рванет? И ещё, справится ли спасательная кремлевская команда с этой катастрофой? Народ привычно верит в непобедимость и несокрушимость, ждет победы над злом и старается верить Соловьеву с командой. Но граждане, наученные опытом собственной новейшей истории, оглядываются в 90-ые и опасаются подвоха. Особенно сейчас, когда наклюнулись переговоры с главным мировым решалой. Роде несколько слов произнёс об очередном учебнике истории государства российского от царя Гороха. А потом огорошил новыми деталями в Беловежских соглашениях. Маня уже читала, что современники обыскались оригинала Беловежских соглашений. Дескать документ по слухам составлялся в трех экземплярах, по числу заговорщиков. И вместе с новыми властителями осколков СССР подписанные документы были увезены неблагодарными секретарями ЦК КПСС республик в свои сейфы. Бумага пропала с концами, остаётся только удивляться беспечности властей и граждан. Грамота, на основе которой вместо одного союза возникло сразу полтора десятка независимых государств, прошла каким-то образом мимо юридической и гражданской оценки. По мнению Роде распад Союза создал на его территории полтора десятка нелегитимных правительств. А сегодня, когда американские международные структуры, ответственные за перевороты и «демократические» выборы во всех уголках Земли ликвидированы. Подтверждать легитимность этих наследственных баев и президентов, включая ВВП, просто некому. И любой бандит, вооружив отряд, может насильственно свергнуть власть. События в Сирии наглядный пример. А потеряв власть, постсоветские президенты теряют собственность, и ещё вопрос удастся ли им сохранить жизнь. Ставка большая.
Да уж, переживания Зеленского, который с надрывом в голосе сообщает, что никто на Украине не согласен чтобы прошли выборы. А те, кому они нужны пусть подобру-поздорову меняют гражданство. Мол такая нынче демократия в незалежной.
Лекция у Роде длинная и нудная, Маня ускоренно прокрутила часовой файл, послушала фрагментами, и поняла рецепт, который предлагает ректор. Перво-наперво государственная дума должна денонсировать Беловежские соглашения. Признать их юридически ничтожными и объявить, что СССР по-прежнему живее всех живых. А потом, по твердому убеждению ректора, надо пригласить наследника императорской фамилии на царство. И тогда в Союзе Советских Социалистических республик отпадут все противоречия, забудутся революционные завоевания, появятся дворянские сословия и сами по себе наступят тишь и гладь, да Божья благодать…
- Кто там этот Роде? О! Целый ректор!
Манюня от оценок воздержалась. Быстро включила депутата и прослушала его трактовку возможных мирных переговоров между Россией и США. Евгений Федоров не подкачал. Никому верить нельзя, Америка нам враг и её основная цель уничтожить Россию. Одно у русских спасение заставить суды признать незаконным развал СССР и тогда на Украине мы вполне легитимно устанавливаем свой протекторат, а киевские власти поддавшиеся на соблазн вступления в НАТО, будут объявлены предателями Родины и посажены в тюрьму!
Это действительно интересно, два рецепта спасения отличались только упаковкой. Разные ментально и политически общественные деятели сходятся в одном – развал СССР незаконен, в России есть силы готовые исправить результат мирового заговора и предателей, из высших чинов 90-ых. Сегодня на Украине эту голую правду истории русские отвоевывают частями. А надо просто в судебном порядке признать аферу перестройки… И что? Новые комиссары, красные косынки и перелицовка лозунгов? Фёдоров говорил, Маня закипала, переставляя палки, и огрызаясь она наконец дошла до первой цели своего похода, опустив зад на пустую скамью.
- Надо заставить Думу, Совет Федерации, Конституционный суд, вынести решение о незаконности Беловежского сговора и это будет победой! – Кипятился депутат.
- Самое время икону менять во время потопа.
Маня аж вздрогнула, старушки нет, а голос есть. Она повернула голову – бабушка в своих валенках и пальто-шинели сидела в той же самой позе в которой оставалась вчера.
- Ой! Я думала вас нет.
- Правильно думала. – Проворчала старуха и уставилась на Маню мутным взглядом. Молча наблюдала как та торопливо выуживает из кармана конфеты.
- Это для вас.
Бабушка перевела взгляд с ладони на Маню.
- Пожалела значит забытую бабку?
- Почему забытую, я просто пыталась узнать у коменданта кто вы и почему всегда на улице.
- Живу я здесь.
- На улице?
- Ишь какая любопытная. Конфеты положи на лавку, что руку тянешь.
Маня положила и замерла в ожидании, сейчас бабушка расскажет о себе. Может помощь нужна. Одеждой тёплой поделиться или деньгами. Но старуха молча слушала депутата, Маня так и не отключила вещание.
- Ишь как поёт – народ главный источник власти в 90-е решил от страны отказаться. Да за него решили, обманом всё сделали и Конституцию тоже. Да, да, нет, да. Ты небось не помнишь, как нам подсказывали правильно на референдуме отвечать?
Маня во все глаза смотрела на неуклюжую фигуру немощного человека и не верила своим ушам. Не вязались валенки с калошами со здравыми историческими рассуждениями. А реакция какая? Прям сейчас мегафон в руку и на митинг. Без всяких соросовских гонораров эта баба Нюра станет продвигать свои идеи в массы!
- Историей увлекаетесь?
- Не макроме, чтобы увлекаться или любоваться, историю надо строить.
Маня подумала немного и рискнула возразить. Так же как на выкладки Роде и того же Федорова.
- Как историю построишь? Она прошлое, уже всё случилось. Это же не дом, который можно построить хоть в чистом поле!
- Придомовая территория тоже важно. В белых лодочках по лужам не ходят.
У Мани аж заискрило в голове, причем тут туфельки, ректор и депутат. На кону мирные переговоры, обмануть опять могут. А тротуары для туфелек будут потом, если ноги уцелеют. Она тараторила, старуха молчала.
- Иди уже, у тебя дела, и мне мешаешь со своими болтунами.
Маня спохватилась, отключила Федорова. Старуха одобрительно кивнула и махнула рукой.
- В другой раз поговорим, иди я сказала.
Чем я могла помешать? Сидит медитирует на общей скамейке. Да нехорошо гулять в сопровождении политического шума. Надо положить в карман наушники, пусть эти завиральные трактовки поступают прямо в уши. Молодые все с набалдашниками существуют на своих волнах.
Маня переставляла палки, старательно и глубоко надув щёки, вздыхала на три шага, потом затаив дыхание и старательно выпучив глаза, два раза переставляла свои палки и ноги выдыхала, стараясь закончить процедуру за четыре шага. И понимала опять что-то делает не так. Перед самым поворотом за угол дома, краем глаза заметила группу тинэйджеров. Все как один в наушниках, с ранцами за плечами, и в упор смотрят на неё Маню.
- Будущее с изумлением заглядывает в древность и гадает, долго ещё этот представитель до интернетовской цивилизации собирается здесь отсвечивать. – Философствовала Маня молча, приветливо кивнув взглядом ребятишкам.
В ответ донеслось не стройное «Здравствуйте!» и вопрос:
- Вам помочь не надо?
- В чём? – Притормозила Маня.
- У вас голова кружится, а мы дойти поможем до подъезда. Нам не трудно, к тому же по пути…
- А-а-а, спасибо. Голова не кружится. Это я учусь дышать правильно. – Отвечая Маня уже удалялась, стараясь продемонстрировать подросткам бодрый шаг.
Те продолжали смотреть ей в след.
Вот так! Думаешь до тебя никому дела нет, тем более, когда маршируешь со своими палками по периметру заброшенного футбольного поля, ошибаешься. Все тебя видят и все о тебе знают и ведают. Старухи, подростки, собаки, воро́ны. И что интересно, каждый видит тебя по-своему. Вот она только что распрощалась с бабушкой. Та сидит в валенках как старая ворона, укуталась в древнее пальто и Мане кажется, что старушка заблудилась. Только в их гарнизоне заблудиться невозможно. Бабушка заблудилась во времени.
Сама она отнесла в высокую грядку картофельные очистки, минуты за полторы, пока рассматривала на стенах теплицы белую морозную роспись, стая воро́н принялась разбирать угощение. Она была убеждена, прогулка к даче, это минуты полного уединения, даже убеждала себя, что идёт по безлюдному бескрайнему полю. А десятки глаз следили за ней.
У подъезда её поджидала соседка.
- Решила похудеть? – Кивнула она в сторону скандинавских палок.
- Да, к лету. Правда не знаю к какому именно это получиться.
- К любому сгодится. Тебе можно не париться, а вот мне бы не помешало сбросить пару десятков кило.
- Это легко. Сапоги по килограмму, шапка 600 граммов. Свитер, тёплые штаны, шуба уже минус 10. Избавиться от сумок с продуктами – минус три.
- Нет, у меня пять. – Соседка кивнула на два пакета у входа. – Собираюсь с силами чтобы поднять на третий этаж.
- Да, сложный выбор, или донести одну, потом спуститься за второй. Или тащиться с остановками… - Посочувствовала Маня.
- Помочь не могу, мне больше 2 кг доктора́ не велят поднимать, а дверь придержу.
- Спасибо я ещё погуляю. – Отмахнулась соседка.
- Вы давно здесь живете, может бабушку Нюру из 6 дома знаете? Чья она, в любую погоду на скамейке сидит.
- Жила там Нюра, муж в Афгане погиб, она двух девчонок поднимала. В ателье нашем работала. Всё боялась, что дочурки в подоле принесут. Бедовые такие были. Но ничего, хорошие выросли, ответственные. Одна сейчас в Москве экономистом работает. А вторая в Ступино, а сюда приезжает за внучкой присмотреть. Только эта Нюра-швея сидеть на лавке не может. Померла лет десять назад. А какая была мастерица! Пальто себе из сукна для офицерской шинели сшила. И что удумала! Пуговицы в два ряда, – чтобы поддеть что ни будь, когда холодно будет. Или поправиться…
Пальто из сукна… Эту ткань Маня хорошо знала, её бабуля перед тем как отпаривать юбку или пиджак, стелила на стол такое же сукно, свёрнутое в два слоя оно служило хорошей основой для разных гладильных операций. Если Нюра-швея умерла, то пальто осталось. Не будут же хоронить в пальто. А подружка Нюры, наверное, выпросила у дочек на память, теперь наденет и садится на лавку у подъезда подругу вспоминать.
Соседка что-то говорила и смеялась.
- Ещё валенки у неё были белые.
- И валенки тоже на ней?
- Значит Маня, скорее всего, ты призрака видишь.
- Призраки не разговаривают. – Маня поспешно открывала домофон. Ей надо побыть одной и как следует подумать. Она потихоньку просочилась домой, если Глеб ещё спит, лучше остаться незаметной. Невыспанный муж настоящее испытание, он будет спотыкаясь читать ей новости и требовать реакции. Станет переключать каналы по телевизору. А её подмывало обсудить выступления ректора и депутата, чтобы вычислить причину, по которой показной либерал и записной патриот, для спасения родины вывели абсолютно одинаковый рецепт.
Маня как в воду смотрела, – муж проснулся, едва она переступила порог.
- Уже ням-ням. – Он показал на экран своего айфона.
- Знаю, через 10 минут.
– Не доживу, из пароварки такой аромат, что я до 14.00 минуты считал, пробовал прятаться под одеялом – всё равно просачивается этот запах. А сейчас уже 14.10! Причитал бедолага, и плёлся за женой. Ребенку в такой ситуации можно дать игрушку. А этот ребенок успел отрастить бороду, поседеть и существенно прибавить в весе. Но остался упрямым как в свои 6 лет. Свекровь, светлая ей память, бывало жаловалась, – обязательно настоит на своем! После 8 класса заявил – поеду в Харьков учиться в автодорожном техникуме. Там бабушка и тётка, они Глеба до 6 лет растили пока мы с отцом по гарнизонам мотались. Перед школой мальца забрали, но бабушка с тёткой повадились гостить в гарнизоне месяцами, чтобы их любимчика здесь вовремя кормили и не обижали. Мы с мужем знали – идея с техникумом их. Вернуть себе Глеба хотят во чтобы то ни стало. Настояли, закончил школу, поступил в военное училище. А всё равно закончилось тем что жизнь свою и бизнес вокруг автодела построил…
Правда теперь вернулся на службу, хоть и не военную, но из состояния безмятежного возраста в бабушкином саду с георгинами старается лишний раз не выныривать.
Маня мимоходом включила телевизор, подсунула мужу на очистку пару яиц. Сама гремит кастрюлями и рассказывает о Лене Ковалёвой, которая прислала утром сообщение.
- Наверное это Лена-депутат. Ну помнишь в Красково, такая пухленькая. Она с какими-то бумагами к нам в Малаховку пару раз приезжала. Очень хотела с тобой подружиться.
Депутатку Маня помнила, и бумаги тоже. Редакция тогда обратила внимание на подпольное формирование поселковой избирательной комиссии. Послала официальный запрос в Совет депутатов и затронула чьи-то интересы. В состав деревенского избиркома вошли другие кандидаты. Но прежде к Мане в дом шли один за другим ходоки. Была и пухленькая владелица цветочного магазина.
- Нее-е-т не она, слишком панибратски спрашивает, «Ты или не ты?». Тогда 20 лет назад со мной говорили все на «вы» и по имени отчеству.
Глеб хихикнул.
- Попадись ты им сейчас, с удовольствием бы придушили…
- Может быть. – Согласилась Маня и, поставив на стол тарелку с борщом, подумала о ничейной бабушке и её пальто-шинели, которое прокралось через 40 лет в наше время…