4
На следующий день нас повезли в местный госпиталь — на медосмотр. На завтрак нас не отправили, т. к. всем предстояло сдавать анализы. Всех собрали рядом со следующем за казармой зданием — штабом тыла. У кого были сигареты курили, у кого не было надеялись, что им оставят покурить.
- Вам вместе земам держаться надо, - поучал сопровождавший нас сержант, - тогда полегче будет. Сержант говорил обычные вещи, нельзя крысить, за своих надо вписываться и тому подобное. Все слушали эти «наставления», а мне почему то вспомнился Рома, тот самый, что должен был со мной ехать, но так и не поехал. Он тоже примерно такие же максимы выдавал.
Где-то через полчаса через кпп проехал здоровенный грузовик Урал и подъехал к нам. Рядом с водителем в кабине сидел офицер, тот даже не удосужился вылезти наружу, а просто крикнул сержанту через приоткрытую дверь чтобы мы начинали грузиться. Мы погрузились в кузов накрытый березентом. Дорогой мне думалось, где еще в жизни людей перевозят в кузовах как скот?
Госпиталь находился на окраине небольшого городка близ части. Я сидел в глубине кузова и мне было видны лишь убегающие уличные фонари ночных улиц городка. Потом грузовик съехал с главной дороги и покатил по длинной прямой. Минут через пять мы остановились, но мотор не выключился. В кузов пополз туман выхлопа. Было слышно как заскрипели железные ворота на рельсах, Урал въехал на территорию госпиталя.
- Сидим здесь, - крикнул сержант в глубину кузова, - не курим.
- Выгружаемся гоблины, - крикнул кто-то с улицы, - давай сержант строй их.
Сержант выпрыгнул из кузова и с земли крикнул:
- Давай вылезаем и в колонну по три.
На улице было темно и холодно, ничего было не разглядеть. Только одинокий фонарь метрах в двадцати освещал крыльцо какого-то здания. Знал бы я тогда, что очень скоро я буду лежать здесь в качестве пациента, а не просто духа приехавшего на медосмотр.
- Кто бл* закурил?
Заорал офицер, он подлетел к нам и долго в темноте пытался высмотреть уголек сигареты.
- Никто не курит товарищ майор, - как бы оправдываясь сказал сержант, - это от корпуса тянет.
- Никто не курит! - гаркнул нам майор, - поняли?
- Так точно, товарищ майор, - ответил за всех сержант.
- Все пошли, - гавкнул офицер.
Строем мы двинулись в темноту. Немного погодя сержант крикнул команду остановиться. Мы остановились у маленького одноэтажного здания.
- Стоим и ждем когда вас вызовут, - крикнул майор, - тот, чью фамилию назвали заходит. Остальные стоят здесь и ждут своей очереди. Никто не курит!
После речи майор исчез за дверью, а мы так и остались стоять в темноте на морозе.
- Курите пацаны, - сказал сержант, - е*ать его.
Никто не решался пока сержант не закурил. Это была всего лишь сдача анализов. Требовалось только поссать в банку да сдать кровь из пальца и вены. Но все это заняло добрых два часа и все это время мы стояли на лютом. Вызывали по одному и пока один не выходил, другого не звали. Вызывали по алфавиту, мне «очень повезло» с моей фамилией — Фролов. Продолжали мы стоять и когда последний из нас завершил прохождение анализов.
В девятом часу майор наконец соизволил выйти и приказал двигать к Уралу.
- Это че и весь осмотр? - спросил кто-то в строю.
- Осмотр в санчасти будет, - ответил сержант, - тут только анализы сдавать.
На обратном пути в часть многих, в том числе и меня, начал пробирать кашель.
Медосмотр продолжился после обеда. Все тот же список врачей, что и в военкомате — хирург, лор, окулист.. Но никто не торопился закончить медосмотр быстро. Причина была проста — закончивших прохождение отправляли чистить снег вокруг санчасти.
Ужин уже ели все и с охотой. Перловка с тушенкой заходила на ура. Вообще к концу второго дня как-то все стало казаться и, самое главное ощущаться, привычным. Все эта суета, построения, все эти крики дневального… все это стихает с криком дневального «Батарея отбой!».
Каждый раз ложась в кровать, мыслями я старался перенестись домой. Хоть на секунду я пытался представить как-будто тихонько подбираюсь к окну моего дома (жили мы на первом этаже) и слежу оттуда за своей семьей. Вот брат, закончив ужин опять, достает рабочие бумаги и начинает что-то в них писать. Рядом с ним на столе неизменная книжка, не важно какая сегодня, брат любит перед сном почитать. Вот книжка падает на пол потому что мешает коту удобно лечь — покемарить рядом с хозяином. Сузив глаза, с блаженным сытым видом засыпающий кот растянулся перед братом и не обращает никого внимания на упавшую книжку.
На кухне бабушка, как всегда, сидит за столом в углу и задает маме бесконечные вопросы. Мама моет посуду и с нервным видом отвечает ей.
Каждый раз я пытался растянуть эту игру разума подольше и не засыпать пока не досмотрю видение до конца. И каждый раз проигрывал этот бой так быстро приходившему сну.
А утром …
- Рота подъем!!! - орет дневальный
И все опять приходят в движение. Снуют туда сюда белуги и лысые головы.
- Подъем!!! Подъем! - орут сержанты пробивая кирзачом по железному каркасу кровати будя уже давно вставших солдат.
Ты давишься зубной пастой в умывальнике и глазами выискиваешь с кем бы покурить.
- На зарядку становись!!! - опять орут сержанты. - Форма одежды номер четыре!
То есть без шинели. Только шапка и форма. А на улице минус двадцать...
Так и не дождавшись сигареты ты выскакиваешь из туалета и натягиваешь сапоги, китель, на ходу одеваешь шапку и бежишь на улицу строится.
На улице ты чувствуешь как капельки воды на лице, оставшиеся на лице после умывания, быстро превращаются в льдинки. Ноздри слипаются после первого вдоха, а из легких вырывается неконтролируемый кашель. Но тебе по фигу это, надо покурить до зарядки. Подлетаешь к толпе курящих и просишь оставить покурить. Оставляют. Втягиваешь дым и опять заходишься кашлем. Дым ест горло и и ноздри, глаза слезятся то ли от мороза, то ли от дыма. Но курить надо по-крайней мере пока куришь не думаешь как холодно и как хочется поесть.
- В колонну по три! Бегом марш!
Бежишь до плаца в тяжелых кирзачах утопая в еще не убранном снеге, задыхаясь от холода и кашля. После такой пробежки становится жарко как-будто и не мороз на улице совсем, а жарища летняя. Пот покрывает спину и выступает на шее. Отчаянно хочется снять шапку и почесать голову…
- Левое плечо вперед — орет сержант после круга по плацу, - в расположение бегом марш!
После зарядки построение на завтрак. Не важно что дают, главное это — еда. Болты или не болты. Кусок хлеба с обветрившийся коркой от которой сейчас, как кажется, треснут зубы. И чай. В пластиковом синем стакане кажется он даже кажется темным.
После стараешься выскочить из здания столовой пораньше — чтобы было время покурить. А дальше опять колонну по три и в казарму.
В десять утренний развод где вся батарея строится у казармы и отправляются на работы. Нас как к ни к чему не годных еще духов каждый день отправляют работать в клуб который ремонтируют к празднованию Нового Года. Работа, в основном, это бесконечная покраска батарей и таскание всякого хлама с места на место.
Запомнилось только как однажды, по-моему на третий день моей службы, нам было велено очистить одно из маленьких зданьиц рядом с клубом. Здание больше напоминало кирпичную будку или подстанцию уже не знаю, так вот все там буквально до потолка было заполнено книгами. Были там и совсем затрепанные, были и как-будто только выпущенные в свет книги которые, казалось, никто даже не открывал не говоря уже о чтении. В основном там естественно были военные книжки — мемуары генералов, справочники и тд. Но встречались и представители классической литературы. Лично я запихивал в коробку пять томов сочинений Булгакова, книги были старые с немного потемневшими страницами, но почти не тронутые как хорошо сохранившиеся старики, даже страницы немного похрустывали при перелистывании. Книги эти мы собирали в картонные коробки и носили в клуб где…. В одном из пустых и сырых помещений клуба скидывали мы эти книги в одну большую бесформенную кучу которая со временем продвижения нашей работы приобрела форма скалы с отрогом. Наверное метра три в высоту она была когда мы завершали работу. Мне было даже не жалко, а скорее больно видеть эту гору. Люди писали эти книги, люди печатали эти книги в типографиях, люди сортировали эти книги в библиотеках, а теперь…
- Духи строится в актовом зале— проорал кто-то.
Мы с пацанами переглянулись и пошли в актовый зал.
В зале нас сразу построили. Оба сержанта что командовали нами смотрели на нас.
- Кто заточил хлеб? - спросил один из них, тот что был поменьше.
Ответом была тишина. Я говорю за себя никого хлеба я не то что не брал, я его даже не видел!
- Вы знаете что в учебке за такое бывает?
Второй сержант опять начал рассказывать о том как нам повезло что мы не попали в учебку и какие мы твари неблагодарные.
- Это же крысятничество у своих воровать! Что ж вы с*ки делаете — сказал тот сержант, что базарил об учебке и без подготовки дал в поддых парнишке.
- Выпрямился — заорал сержант согнушвимуся от удара бойцу, - так не хотите говорить да? Хорошо будем по-плохому. Упор лежа принять! - заорал он и вопль его эхом отразился от стен актового зала.
Все упали на пол.
- Раз! - командовал сержант, - Два! Полтора! Полтора сучата!
Наверное с минуту мы все стояли в позе полтора на полусогнутых в локтях руках пока не руки не начали трястись.
- Мы в учебке по десять минут так стояли! - увещевал сержант.
«Мы в учебке», «крысятничать», «вы в учебке не были», «у своих красть - крысятничество».
Он все повторял и повторял одно и тоже как заевшая пластинка. Подошли пацанчики из других помещений клуба. И спрашивали что случилось. Это были бойцы из дизелей, то есть сплошь от слонов и выше и никакой помощи от них, естественно, ждать не приходилось. Тем более после слов о крысятничестве. А мы все стояли в полтора. Пот струился по шее, руки упертые в пол тряслись. Я, да и все пацаны, держались из последних сил и слушали как сержанты рассказывают сагу о душарном крысятничестве бойцам дизелей.
Дело было так. Два сержанта замутили чаю. Поставили чай, намазали пару кусков белого хлеба маслом, приготовили сахар и вышли посмотреть как там духи справляются. А по возвращении обнаружили только выкипающую в банке воду и нетронутый сахар…. Батона с маслом как не бывало.
- Два! - гавкнул сержант.
Выдохнули и выпрямили руки.
- Кто заточил хлеб?
Ответа сержант не дождался.
- Полтора — опять проорал он.
- Крысята, - сказал один из сержантов, - у своих воровать.
Кто бл*** сказал что ты мне свой? Мы что с тобой вместе в школу ходили? Ты с моего двора? Или хотя бы из моего города? Ты мне никто и звать тебя никак! Просто очередной урод решивший, что ты тут величина, только из-за е***ных лычек. Да и по* мне что ты там в своей учебке делал! Я уже готов был встать и послать этих двух упырей куда подальше и думаю у остальных пацанов было точно такое же желание.
Тут один из наших пацанов упал и тут же получил удар кирзачом в бок.
- Полтора сученыш, а не раз!
- Я батон съел - раздалось чуть позади меня.
Злостной «крысой» оказался один из наших парней.
- Встать — скомандовали сержанты в один голос.
- Так пацаны, - обратился к нам один из сержантов, - покурите пока на улице.
Я понимал, что неправильно вот так бросать нашего парня на съедение этим упырям, но видя как остальные пацаны потянулись на выход пошел за ними. Вот тебе и «надо вместе держаться».. Скрысил? Съел кусок батона с маслом!!? Это конечно преступление. Но что я мог сделать? Что мы могли сделать? Объявить войну всей части еще даже не приняв присяги?
Реакция пацанов на улице меня поразила. Одни молча курили и спрашивали оставить покурить избегая темы, что там творится в клубе. Другие же… Они были согласны с тем, что вытворяли с нами сержанты.
- Ниче себе Гуля сука! - сказал один из парней, Сеней кажется его звали.
- В натуре с крысой службу начинать — протянул еще один пацанчик, - весело…
Мне хотелось орать: «Так нельзя! Это же всего лишь кусок булки с маслом! Так нельзя с людьми поступать!».
Экзекуция над Гулей продолжалась всего-то минут десять. Дверь в клуб открылась и из нее выскочил наш боец. Лицо его было багровым, щеки раздуты, он держал руками рот словно боялся что-то выплюнуть. Он пробежал мимо нас и повернул за крыльцо. Парень который рассуждал про крысу рванул за ним со словами: «Погодь пацаны», он явно хотел добавить ему от себя.
- Блюет — сказал он вернувшись.
- Чего Витек?
- Гуталином или ваксой блюет — ответил Витек, - Весь снег черный, аж самого затошнило.
- Так и надо крысе — подвел черту вышедший сержант, наши пацанчики закивали в знак солидарности.
- Давай на обед духи в колонну по три! - гавкнул сержант.
- Гуля пошли обедать, - крикнул один из наших, - или уже наелся?
Сержантам шутка понравилась.
Обед, в отличие от завтрака и ужин состоит из двух блюд (плюс суп). Но в тот день к обеду я не притронулся.
- Не вкусно? — посмеялся за столом Рома.
- Что не голодный? - подхватил тему сидевший напротив парень, - еда конечно говно, но в тюрьме еще хуже...
Я не ответил. Конечно, я был удивлен узнать, что в нашем призыве даже сидевшие есть, но интереса не проявил. Сидел и что теперь? Герой?
- На блевоту черную насмотрелся — хмыкнул Соловей, парнишка меньше меня ростом с которым мы уже познакомились.
- Чего? - спросил парень, - Я Миха, на Михась откликаюсь если че — представился он нам. Он тоже приехал с нашим потоком. Я его вспомнил, кажется вместе с ним мы бухали джин тоник с водкой в тулаете, когда меня вызвал майор выбирать часть, да и Соловей вроде там был…
- Крысу поймали…
Соловей объяснял Михасю в чем дело во всех красках. Со стороны могло показаться, что Соловей наш один из сержантов, так он рассказывал, как-будто не он в упоре лежа стоял, а булку эту у него скрысили.
- Вон тот, Гулей его зовут — показал он ткнув ложкой в направлении бойца.
- В тюрьме с крысами пожестче поступали — многозначительно заявил Михась.
- За что сидел? - заинтересовался прошлым Михася Соловей.
Хоть кто-то наконец-то спросил его про тюрьму!
- Да побакланке — ответил Михась.
Я встал отнести нетронутый обед на стойку. Не хотел я слушать тюремные истории.
- Ты это если не будешь — окликнул меня четвертый пацан с нашего стола. Ромой его звали.
- Второе мне оставишь? - сказал он.
- Конечно бери, - ответил я и смотрел как он перекладывает бикус из моей тарелки в свою. Хлеб и батон забрал Соловей.
- Во нехват-то — постебался над Соловьем Рома.
С Ромиком мы сдружились, ну не так чтобы как братья-близнецы друг за другом ходили, но общались новостями обменивались, о жизни гражданской друг другу рассказывали. Он был из деревни откуда-то из под Вологды. Жил в деревне с родителями и братом отслужившим срочку где-то на севере, закончил ПУ в местном райцентре по специальности электрик. Подружки у него, как и у меня не было, то есть была. Короче все как у меня, духу ему не хватило признаться в чувствах, все откладывал и откладывал, а там и повестку почтальон принес. Мне-то и рассказывать было нечего окромя, что вон там два пацана знакомых мне еще до гражданки и где я учился. Зато вспомнил я другого Ромика, который с моего района был. Ведь только спустя, наверное, неделю я наконец-то заметил что он со мной в одну часть так и не поехал. Может быть его забрал другой купец? Или что-то еще? Да по фигу мне было и принесло облегчение Ромика со мной не было и это была наверное одна из немногих хороших новостей в армии.
- Вот они мои родные!!!
Орал какой-то лысый быдлон с лычками сержанта и планшеткой на боку. Мы уже покурили и построились у столовой - идти с в казарму когда этот хрен подрулил к нашему строю со своими корешами как водится.
- Вот они мои родные!!!
Опять проорал он и словно шар для боулинга ввалился в наш строй сбиваю бойцов в неудобных шинелях как кегли. Нет, он не дрался и вроде как не был пьян. Он просто обнимал каждого кто попадался ему под руку с каким-то собачьим эйфоричным рыком.
- Вот они мои родные!!!
Он все повторял и повторял, а наш сержант Демидов — слон из учебки все ждал когда настоящий сержант наиграется с нами как с игрушками.
Я еще не знал, что вижу перед собой моего будущего старшину и, в принципе хорошего парня Женю. Как я понял что мы — духи были для него символом приближающегося дембеля, что не будет больше при нем в армии нового пополнения. Мы — последний новый призыв, что он встречает в армии. Поэтому можно было понять его. Тем более никакой злобой тут и не пахло.
Также не злился я когда в один из дней мне пришлось пропустить обед из-за того, что один из дедов батареи управления «позаимствовал» мои сапоги.
- У тебя я что-ли взял? - спросил он улыбаясь, когда я набравшись наглости подошел к его кровати спросить мои сапоги обратно.
- На вот — он сунул мне сигарету с фильтром, - извини, мои сырые были. Потом куплю тебе че-нибудь захавать.
Не купил…
Вообще злобы от дедов на кмб я почти не встречал, а вот от черпаков и слонов это да, сколько угодно.
Не успел покурить перед построением и не встал вовремя в строй — получи коленом в фанеру. «Нас в учебке бла-бла» - приговаривает сержант Карпов пока ты, судорожно глотая воздух кашляешь и стараешься выпрямиться после удара и встать в строй. Встал раньше подъема чтобы поссать в комфорте и был замечен дежурным по роте? Изволь намыть за это пол в толчке. “Мы в учебке бла-бла» - приговаривает сержант Федоров.
Потом стало полегче ведь привезли новых духов. Было их даже больше чем в нашей партии, по-моему человек пятьдесят. Также их сначала заперли в ленинской. Также как нас их ночью охранял офицер. Также как и у нас у новых духов по утру пропали все вещи. Духи были откуда-то с юга и все как один харно выговаривали букву «Г» как «Х» и букву «Ч» как «Ш». Они также сбивались в группы и смотрели на всех со страхом и любопытством. По-моему, после нас со всех концов страны приехало еще четыре или пять таких групп как наша, но те «южане» запомнились лучше всего.
- А так шо нам хде брать того а? - выспрашивал как-то меня пара пареньков когда мы с Ромой курили в туалете. По-видимому он имел ввиду их «пропавшие» в каптерке вещи. Не буду скрывать я (да и не только я) чувствовал перед этими «щеглами» как-будто уже бывалый и смотрел на них точно также как на нас смотрели пацаны когда мы прибыли в часть.
- А бутылки шо в туалете? - спросил еще один новый дух.
Я уже знал, что это для дагов — жопу мыть, ибо пользоваться бумагой их религия не позволяет.
Потом еще вопрос и еще один. Чем дольше они говорили, тем труднее становилось их понимать. Едва я открывал рот ответить, другой новобранец перебивал меня и задавал вопрос на другую тему. А меня тут еще и очередной приступ кашля накрыл, чуть не до блевоты. Кашель этот у меня после поездки в госпиталь появился, думал простуда обычная покашляю и пройдет через пару дней. Ан нет, все только ухудшалось.
- Нэ бачу я по-твоему! - не выдержал я, - на покури лучше. И с видом превосходства и опыта службы мы с Ромой вышли из туалета.
- Ты бы в санчасть сходил — посоветовал мне Рома, - может бронхит у тебя.
- Сходил бы… - неопределенно ответил я,
Да уж сходил бы… Я чувствовал себя как-то уж очень нехорошо. Начался озноб и я понимал, что у меня поднимается температура.