Рассказ из книги "Байки Павлычева"
Конец 1964 года
Сергей Евгеньевич Гудков – снабженец от бога, как бы двусмысленно это ни звучало. Легенда комбината. Настоящий ас своего дела, таких, наверное, больше не будет никогда. Его знали от Калининграда до Владивостока и от Мурманска до Сочи. Если где-то на необъятных просторах Советского Союза завалялась нужная деталь, будь то труба, станок или даже заварочный чайник для начальника цеха, Гудков мог достать всё. И не просто достать, а доставить точно в срок, минуя препоны, очереди и прочие «объективные обстоятельства».
Я тогда был начальником строящегося цеха на химзаводе. Работы – невпроворот, монтаж идёт, а тут вдруг выходит из строя газодувка высокого давления, и процесс встаёт. Прихожу к Гудкову. В кабинете – туман. Сергей Евгеньевич сидит, окутанный клубами дыма, как курящийся вулкан. Чёрный, плотный, с цыганской статью, говорит по телефону, и сквозь сизую пелену его почти не разглядеть.
– Чего пришёл? – бросает он, не отрываясь от трубки.
– Да вот у нас беда, – начинаю я. – Газодувка накрылась. Надо бы помочь достать.
Он наконец кладёт трубку, прищуривается:
– А кто делает это оборудование?
– Во Владивостоке. Вот телефон завода, – протягиваю бумажку.
Гудков резко вскидывает голову, кричит в открытую дверь:
– Марина!
Вплывает секретарша – строгая, деловая, с папкой в руках.
– Соедини меня! – командует Гудков.
Пока Марина колдует над телефоном, он вдруг поворачивается ко мне:
– Ты где родился?
– В Ярославле.
– О! Дык мы же земляки! – его лицо мгновенно теплеет. – А ты где там?
– Да в самом городе.
– А я под Ярославлем, в деревне Кобыльники. Ты давно в Ярославле был?
– Год назад, – отвечаю.
– А как там Красный Спуск? – спрашивает он с живым интересом.
Красный Спуск – это тоннель такой на Волге, чтобы пароходы к пристани подходили. Для ярославцев вещь знаковая. И понеслись воспоминания о родных местах, разговоры про Волгу, про то, как там нынче рыба ловится, про дороги, про людей… Через пять минут мы смеёмся так, будто знакомы лет двадцать. А через десять – я уже не проситель, а «свой», «землячок».
Марина наконец соединяет с Владивостоком. Гудков берёт трубку, и начинается спектакль:
– У нас тут беда приключилась. Мне нужно, чтобы ты завтра этот аппарат отгрузил.
Из динамика доносится сдержанное:
– Был такой, но его уже отгружают другому заказчику.
Гудков не теряется:
– Туда не грузи, грузи мне. Там подождут, а нам невтерпёж. Через два дня он должен быть у меня.
Слышится твёрдый отказ.
– Слушай, – мягко, но с железной ноткой в голосе продолжает Гудков. – Тебе ничего не надо делать. Ты упакуй и сдай в порт. Всё остальное я сделаю сам.
Кладёт трубку. Не дожидаясь вопросов, набирает номер уфимского аэропорта:
– Сергей, ты позвони в Москву. Прилетит самолёт с Владивостока, привезут аппарат. Ты тут же перегрузи его в Москве на уфимский самолёт.
Я сижу, раскрыв рот. Это что, шутка? Как это – самолёт, перегрузка, Москва, Уфа?.. Но Гудков уже кладёт трубку и поворачивается ко мне:
– Ну что, земляк, через два дня забирай. Только машину подготовь.
Через два дня мы действительно послали машину в аэропорт. И привезли газодувку – целую, в полной сохранности, аккуратно упакованную. А дальше чудеса продолжились. Благодаря Гудкову в моей мастерской в 30-м цехе появились станки, сварочный аппарат и ещё куча полезных штучек, о которых другие начальники цехов даже не мечтали. Ни у кого ничего этого не было, а у меня было всё.
Урок, преподанный мне с такой виртуозностью, я осмысливал долго – недели, а может, и месяцы. Поначалу он воспринимался лишь как яркий эпизод, забавный казус из рабочей рутины. Но постепенно, возвращаясь к нему снова и снова, я начал улавливать глубинный смысл, тот незримый синтез человеческих связей, который стоял за внешней лёгкостью происходящего.
Меня поражала сама возможность изо дня в день поддерживать огромное количество нужных связей, держать в голове сотни имён, должностей, особенностей характеров, нюансов взаимоотношений. Как можно помнить, кто в каком отделе обладает решающим словом, к кому идти с деликатной просьбой, а к кому только с официальным запросом? Как знать всех от скромного заводского секретаря, который порой решает больше, чем кажется на первый взгляд, до диспетчера в аэропорту, от чьего настроения может зависеть срочная доставка груза?
И вот тогда до меня начало доходить главное: оказывается, любое «нельзя», которое мы привыкли воспринимать как табу, как окончательный приговор, на самом деле таит в себе и «можно» как потенциальный способ решения проблемы. Просто это «можно» не лежит на поверхности. Оно прячется за страхом неудачи, за привычкой следовать шаблонам. Нужно лишь научиться его отыскивать. Отыскивать терпеливо, внимательно, сохраняя открытость ума. В тот момент всё это казалось мне обыкновенным чудом.
– Как такое возможно? – спрашивал я Сергея Евгеньевича.
– Просто я работаю волшебником, – с лёгкой улыбкой отвечал он.
Ах, я до сих пор помню его улыбку!