Летом на даче у Алисы было тихо, как в аквариуме. Слишком тихо. Родители с утра до вечера пропадали в огороде или на ремонте старого сарая. Привезённые книжки были перечитаны, раскраски — заполнены. Алиса сидела на крыльце и смотрела, как медленно, будто нехотя, плывут облака. Ей было скучно. Скучно до того, что даже назойливое жужжание шмеля казалось событием.
Беда (или, как оказалось потом, настоящее счастье) случилась в полдень, когда из-за забора соседей донесся встревоженный переполох. Алиса прислушалась: звенели голоса взрослых, что-то звали, свистели.
—Чёртика нашего не видели? — выглянула через штакетник соседка Марина Петровна. — Котёнок, совсем кроха, чёрный как смоль, пропал. С утра его нет.
Алиса покачала головой.Она видела этого котёнка мельком — юркая, пушистая тень под кустами смородины.
Прошло два часа. Переполох у соседей стих, сменившись тревожной тишиной. Алиса, побродив по участку, забрела в самый его дальний конец, к старой, давно не плодоносившей вишне. И замерла.
Под деревом творилось волшебство. Совсем крошечный чёрный котёнок, не больше её ладони, забыв про страх и голод, вёл самозабвенную войну… с вишнями. Несколько спелых ягод, тёмно-бордовых, упали на землю. Одна из них стала его добычей.
Он бочком подступал к ягоде, трогал её осторожной лапкой с растопыренными розовыми пальчиками. Вишня откатывалась. Котёнок вздрагивал, приседал, потом делал молниеносный бросок и обхватывал ягоду обеими лапками. Потом отпускал и смотрел, как она снова катится. Его усики трепетали, изумрудные глаза горели азартом. Он подпрыгнул и наступил на ягоду лапкой — из неё брызнул алый сок. Котёнок отпрянул, обнюхал свою испачканную лапку, а потом с новым энтузиазмом принялся гонять липкую, покусанную вишню по пыльной земле. Он был так увлечён, что совсем забыл о мире, и от этого крошечного чёрного комочка исходила такая мощная энергия игры, что скука Алисы развеялась, как дым.
— Эй, проказник, — тихо сказала Алиса, чтобы не спугнуть.
Котёнок замер,уставившись на неё. Не испугался. Видимо, девочка, тихо стоявшая, не казалась ему угрозой после такого захватывающего сражения.
—Ты тут всех переполошил. Мама твоя ищет.
Она медленно приблизилась, опустилась на корточки и протянула руку. Котёнок, после секундного раздумья, потянулся к её пальцам мокрым от вишнёвого сока носом. Потом, внезапно вспомнив про свою игрушку, снова принялся катать ягоду, на этот раз уже между ног у Алисы.
Нужно было действовать. Алиса аккуратно взяла котёнка — он был удивительно тёплым и лёгким, словно пушинка, наполненная моторчиком, который тут же завёлся громким урчанием. Взяв свою сумку для грибов, она сделала в ней мягкое гнездо из платка и усадила туда путешественника вместе с его драгоценной, раздавленной вишней. И отправилась к соседям.
Мама-кошка, стройная чёрная красавица с жёлтыми глазами, металась у крыльца. Увидев сумку в руках Алисы и высунувшийся из неё чёрный любопытный нос, она издала нежное, тревожное «мррр». Котёнок тут же откликнулся тонким писком. Алиса открыла сумку. Малыш выскочил, чуть пошатываясь на непривычно твёрдой поверхности, и тут же был схвачен за шкирку мамой. Та принялась его неистово вылизывать, с головы до кончика хвоста, смывая следы вишнёвого приключения, ворча и урча одновременно.
— Алиса, ты волшебница! — воскликнула Марина Петровна. — Где ты его нашла?
—На вишне. Он… играл с ягодами, — улыбнулась девочка.
С этого дня скука кончилась. У Алисы появился друг. Звали его, конечно, Черныш, но Алиса в душе звала его Вишнёвый Проказник. Соседи, видя, как девочка привязалась к котёнку, разрешили ей играть с ним сколько угодно.
Всё лето было наполнено им. Алиса мастерила ему бантики на ниточке, и Черныш носился за ними по лужайке, кувыркаясь через голову. Она приносила ему шишки, и он с тем же азартом, что и с вишней, гонял их по веранде. Они вместе лежали в гамаке, и котёнок, сладко мурлыкая, засыпал у неё на груди, разминая лапками её футболку. Алиса рассказывала ему всё: о прочитанных книгах, о страхе перед математикой в новом классе, о мечтах. Он слушал внимательно, иногда медленно моргая, и это было похоже на понимание.
А когда поспели новые вишни, Алиса сорвала несколько самых спелых и принесла Чернышу. Он обнюхал знакомый аромат, тронул ягоду лапкой, но не стал играть. Вместо этого он потёрся щекой о девочкину руку и устроился рядышком, наблюдая, как она ест вишни. Игрушки были не нужны. Теперь у него был человек.
В последний день лета, упаковывая вещи, Алиса держала на руках уже почти взрослого, гладкого, изящного кота. Он терся головой о её подбородок, и его урчание грело грудь.
—До следующего лета, Вишнёвый, — прошептала она.
В ответ он медленно,по-кошачьи мудро, закрыл глаза, будто говоря: «Обязательно».
И когда машина тронулась, увозя её в город, она смотрела в заднее стекло не на пустеющую дачу, а на чёрную точку, сидевшую на заборе и провожавшую её. Точку, которая когда-то раздавила вишню и раздавила её скуку навсегда. Теперь она знала: даже самое одинокое лето может спасти один маленький проказник с вишнёвым соком на усах.