Это не письмо с просьбой о прощении. Это — техническая спецификация. Разбор того, как работает механизм под названием «твоя любовь», когда он попадает в руки человека, который не умеет и не хочет любить в ответ.
Ты кричала в пустоту: «Почему?! Почему ты так со мной? Неужели ты не понимал, что мне больно?».
Я понимал. Просто мне было удобно. А твоя боль была побочным эффектом, за который я не считал себя ответственным. Как не отвечают за ожог, если кто-то сам решил погреться о холодную печь, наделяя ее несуществующим теплом.
Давай разберем по полочкам, как это работало.
Твоя любовь была для меня ресурсом. Самовосстанавливающимся и бесплатным.
Как электричество в розетке. Ты была моей личной, персональной электростанцией. Когда мне было темно и холодно внутри — я «подключался». Брал порцию внимания, обожания, заботы, уверенности. Это возвращало мне ощущение собственной значимости. Я чувствовал себя живым, нужным, хорошим. На время.
А потом я «отключался». Уходил в свою жизнь, где были другие источники энергии — семья, работа, амбиции, может быть, другие люди, другие женщины. Мне не нужно было беспокоиться о состоянии электростанции. Я наивно, а скорее — удобно — полагал, что она в порядке. Что она просто ждет следующего включения. Ее чувства были ее личным делом, как обслуживание генератора.
Я считал твою потребность во взаимности — слабостью. Сбоем в программе.
Ты начинала ждать звонков. Просила «просто поговорить». Грустила, когда я пропадал. И я… искренне не понимал. Мы же договорились об электричестве? При чем тут душа?
В моей картине мира была четкая иерархия:
- Мои потребности (в подпитке, в удобстве, в отсутствии проблем).
- Твоя функция (удовлетворять эти потребности).
- Твои потребности (они были для меня абстракцией, странной прихотью этой «электростанции», которая вдруг захотела диалога).
Твои слезы, твои вопросы «кто я для тебя?» — я воспринимал как поломку. Неисправность. Ты нарушала наши молчаливые, удобные для меня правила. И вместо того, чтобы чинить поломку (давать тебе любовь, время, гарантии), я просто искал способ от нее избавиться. Сначала — отмазками. Потом — молчанием. Потом — исчезновением.
Я не брал ответственности за то, что брал.
Это ключевое. Я брал твое время, твое тело, твои эмоции, твою любовь и веру в нас. Но я не брал ответственности за последствия этого взятия. За твое опустошение. За твою сломанную самооценку. За ту пустоту, которая образовалась в тебе на месте этих изъятых ресурсов.
Я рассуждал, как вурдалак из сказки: «Я же не заставлял. Она сама хотела. Значит, претензий быть не может».
Твоя любовь была твоим добровольным даром. А мое использование этого дара — моим законным правом. Такова была моя внутренняя логика. Искривленная, эгоцентричная, но невероятно устойчивая.
«Но это твои проблемы» — это не жестокость. Это искреннее убеждение.
Я не просыпался с мыслью: «Как бы сегодня ей досадить». Нет. Я просыпался с мыслью: «Чем она может быть мне полезна сегодня?». А когда ее «полезность» начинала требовать слишком сложного «обслуживания» — она превращалась в «проблему». В твою проблему.
Потому что решать свои проблемы — моя обязанность. А решать проблемы, которые возникают у других людей из-за их ко мне чувств… Это же абсурд. Так можно никогда не выбраться.
Зачем я это пишу?
Не для твоего исцеления. Ты справишься сама, или нет — это, опять же, твоя зона ответственности.
Я пишу это для протокола. Чтобы снять с себя последний покров «недопонимания». Не понимала правил игры тут только ты. Думала, что имеешь дело с человеком, способным на взаимность.
А имела дело с потребителем. С эмоциональным паразитом, который искренне считал, что имеет право на твою душу просто потому, что ты ему ее предложила.
Мне было удобно, что ты меня любишь. Это давало мне силы, уверенность, тепло.
А то, что тебе от этого было плохо — это, прости, твои трудности. Ты же взрослая. Должна была понимать, на что идешь.
С вами была Мадлен
psy.madlen@yandex.ru