Это было в 1983 году, 17 октября. Мне оставалось ровно три недели до родов, живот уже был огромный, я передвигалась медленно, как утка, и всё время чувствовала, как дочка внутри толкается и перекатывается. Жили мы тогда в обычной двухкомнатной хрущёвке на улице Фрунзе, в спальне стояла старая кровать с панцирной сеткой, тумбочка и шифоньер, который скрипел при каждом открывании.
Всё началось за неделю до этого. Тётя мужа, тётя Валя, ездила с туристической группой в Венгрию и привезла оттуда диковинку — настоящий Кубик Рубика. Тогда это было нечто немыслимое: в магазинах их не продавали, по телевизору только начали показывать, а в газетах писали, что венгерский профессор изобрёл «самую сложную головоломку в мире». Тётя Валя хвасталась кубиком перед всей роднёй, но никто не мог его собрать. Даже её сын-студент, который считался у нас «умником», через три дня плюнул и сказал, что это невозможно.
И вот она принесла его нам: «Поиграйте, ребята, недели через две заберу, покажу, что у нас в семье тоже мозги есть». Я сначала посмеялась — куда мне, с моим пузом, крутить эту штуку? Но вечером села на кровать, положила кубик на живот (он тогда служил мне столиком) и начала вертеть. Не знаю, сколько просидела: час, два, три. Муж уже спал, а я всё крутила и крутила. Руки уставали, спина ныла, но я упёрлась. И вдруг — щёлк! Последняя грань встала на место. Все шесть сторон — чистые, ровные цвета. Я чуть не закричала от радости.
Наутро показала мужу. Он обалдел: «Ты что, серьёзно сама собрала?!» Попросил не трогать: «Пусть полежит, я тёте Вале покажу, пусть вся родня обзавидуется». Я и не собиралась разбирать — знала, что второй раз у меня точно не получится. Положила кубик на тумбочку рядом с лампой, и он лежал там весь такой красивый, идеальный, как маленькое чудо.
17 октября — ровно четыре года, как не стало моего папы. Он умер в 1979-м, тоже в октябре, от сердечного приступа. Очень внезапно. Папа обожал всякие загадки, кроссворды, шарады. У нас дома до сих пор лежали его старые журналы «Наука и жизнь» с вырезанными задачками. Я до сих пор помню, как он мог часами сидеть с карандашом, решая что-то, и улыбаться, когда находил ответ.
В тот день муж пришёл с работы пораньше. Мы решили помянуть папу по-тихому, без гостей. Сварили кисель, нарезали хлеб с маслом, поставили его фотографию на стол. Сидели на кухне, вспоминали. Я рассказывала, как папа учил меня играть в шахматы, как заставлял решать логические задачки, когда я была ещё школьницей. Муж слушал, гладил меня по руке. Поговорили, наверное, час, может, полтора. Потом он пошёл мыть чашки, а я потихоньку пошла в спальню — ноги отекали, хотела прилечь.
Захожу в комнату — и замерла. Кубик лежал на тумбочке, но уже не тот. Все грани были перевёрнуты, цвета перемешаны, как будто кто-то специально его разобрал. Не просто покрутил, а именно разобрал почти полностью: оставалось, может, пара правильных рядов, и то случайно.
Я крикнула: «Сергей, ты что, трогал кубик?!» Он вышел из кухни с мокрыми руками: «Ты что, с ума сошла? Я в спальню даже не заходил! Мы же вместе на кухне были всё время». И я поверила сразу. Во-первых, он не умел врать, во-вторых, зачем бы ему? Мы же хотели похвастаться собранным.
Я села на кровать, взяла кубик в руки — он был холодный, будто из холодильника. И в этот момент дочка внутри меня начала крутиться так, как никогда раньше. Не просто толкалась, а прям переворачивалась, как будто хотела вырваться. Я даже вскрикнула от неожиданности. Муж прибежал, перепугался: «Что, рожаешь?!» Нет, не рожала. Но всю ночь я не спала. Лежала, гладила живот, а дочка всё вертелась и вертелась. И мне всё казалось, что в комнате кто-то есть. Не страшно — тепло. Как будто папа пришёл проведать.
Наутро я снова взяла кубик. Просто так, покрутила его в руках — раз, два, три поворота… и он собрался. Сам. Все грани встали на место. Я даже не поняла, как это произошло. Просто держала его — и вдруг он снова стал идеальным.
А через две с половиной недели дочка родилась. Ножками вперёд. Врачи сказали: «Редко, но бывает. Видимо, сильно перевернулась в последние дни». Я молчала. Я знала, почему она перевернулась.
Кубик мы тёте Вале так и отдали — собранный во второй раз. Она до сих пор думает, что это муж его собрал. А я знаю, чьих это рук дело. Папа просто не удержался — увидел свою любимую головоломку и решил попробовать. И, как всегда, решил правильно.