— Надь, ну как, он тебе хоть что-то нормальное подарил на этот раз?
Надя вздрогнула и резко подняла голову от прилавка. Лена стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела с таким выражением лица, будто уже знала ответ.
— Лен, не начинай, — тихо попросила Надя, отворачиваясь к витрине с микроволновками.
— Так и знала! — Лена шумно выдохнула. — Опять эта история с его мамочкой, да?
Надя промолчала. Что тут скажешь? Тридцать первое декабря началось так хорошо. Она встала пораньше, украсила квартиру, достала из шкафа красивую скатерть, которую берегла для особых случаев. Весь день готовила салаты, нарезала, раскладывала. Думала, что вечером они с Русланом сядут за стол вдвоем, встретят Новый год как нормальная семья. Может, он наконец-то подарит ей что-то особенное.
Руслан вернулся с работы около шести. Растрепанный, уставший, но с огромным пакетом из ювелирного магазина в руках. Надя даже руки вытерла о фартук от волнения.
— Показать? — спросил он, улыбаясь.
— Конечно!
Он достал из пакета бархатную коробочку. Открыл. Золотой браслет с мелкими камушками переливался в свете люстры.
— Красивый, правда? — Руслан повертел коробочку в руках. — Маме понравится, как думаешь?
Надя будто споткнулась на ровном месте. Браслет был действительно красивым. Изящным. Дорогим. Она так хотела, чтобы он был для нее.
— А... мне? — голос прозвучал жалко, она сама это услышала.
Руслан на секунду замялся, потом полез в карман куртки.
— Я деньги маме на новогодний подарок потратил. Извини, на тебя не хватило.
Протянул маленькую коробочку. Совсем крошечную. Надя открыла — дешевые сережки-гвоздики с какими-то синими стекляшками. Такие продаются в подземных переходах. Триста рублей максимум.
— Тебе нравятся? — спросил Руслан, уже стаскивая куртку. — Мне продавщица сказала, что модные сейчас.
Надя сжала коробочку в руке. Хотела сказать, что нет, не нравятся. Что ей обидно. Что три года подряд так. Но вместо этого кивнула и пошла в спальню.
— Надя, ты чего? — окликнул Руслан, но она не обернулась.
Села на край кровати и посмотрела на сережки. Дешевый металл, кривая застежка. Даже упаковка была мятая. Она вспомнила, как месяц назад откладывала деньги на подарок Руслану. Нашла в интернете профессиональный набор отверток, о котором он мечтал. Дорогой, качественный. Потратила почти половину зарплаты.
А он ей — триста рублей. И двадцать тысяч маме.
— Надь, ты идешь? — крикнул Руслан из кухни. — Давай поедим и к маме собираться надо!
К маме. Конечно. Куда же без мамы.
Надя открыла телефон и начала листать фотографии. Вот восьмое марта прошлого года. Диана Юрьевна сияет с новеньким смартфоном в руках. А Надя стоит рядом с открыткой, на которой написано: «Любимой жене». Просто открыткой. Даже без цветов.
А вот день рождения Руслана в июне. Надя подарила ему тот самый набор инструментов. Руслан обнял ее, поцеловал, сказал спасибо. А через неделю, когда у Нади был день рождения, он притащил набор кастрюль.
— Я видел, мама себе такие купила, — объяснил он тогда. — Думаю, тебе тоже пригодятся. Удобные же!
Кастрюли. На день рождения.
— Надя! — Руслан заглянул в спальню. — Ты собираешься? Мама ждет!
Она встала, сунула коробочку с сережками в ящик тумбочки и пошла переодеваться.
В машине Надя смотрела в окно молча. Руслан что-то напевал под радио, постукивал пальцами по рулю. Был в прекрасном настроении.
— Мама обрадуется, — сказал он, въезжая во двор к свекрови. — Она давно такой браслет хотела.
— Откуда ты знаешь? — спросила Надя.
— Рассказывала. Мы же часто созваниваемся.
Часто — это мягко сказано. Каждый вечер Руслан звонил маме. Рассказывал, как прошел день, что на работе, что ел на обед. Иногда разговор длился по часу. А Наде он за весь вечер мог сказать пять слов.
Диана Юрьевна встретила их на пороге в новом бордовом платье. Волосы уложены, макияж безупречен.
— Сыночек! — она прижала Руслана к себе. — Проходите, проходите! Я уже все приготовила!
Квартира сияла гирляндами. На столе стояли салаты, нарезки, горячее. Диана Юрьевна явно потратила весь день на готовку.
— Садитесь, садитесь! — она махнула рукой в сторону стола. — Надя, повесь куртки в прихожей, пожалуйста.
Надя молча повесила их куртки и прошла к столу. Руслан уже устроился на своем обычном месте — во главе стола, рядом с матерью.
— Мам, у меня для тебя кое-что есть, — Руслан достал коробочку.
Диана Юрьевна всплеснула... Диана Юрьевна ахнула и прижала ладони к груди.
— Что это? Сыночек, да ты что?!
Она открыла коробку, и глаза ее заблестели.
— Браслет! Золотой! — она надела его на запястье и покрутила рукой. — Боже, какой красивый! Руслан, ты же знаешь, я как раз такой хотела!
— Знаю, — улыбнулся он.
Диана Юрьевна встала, обняла сына, расцеловала его в щеки.
— Ты у меня самый лучший! Единственный, кто обо мне думает!
Надя сидела и смотрела на эту сцену. Руслан светился от счастья. Диана Юрьевна то и дело поглядывала на браслет, восхищалась.
— Надя, а ты что-то приготовила? — наконец обратилась к ней свекровь.
— Да, — Надя достала из пакета коробку с постельным бельем. — Вот, это вам.
Она выбирала его целый вечер в магазине месяц назад. Качественный сатин, красивый рисунок. Недешевое.
Диана Юрьевна взяла коробку, открыла, мельком глянула.
— Спасибо, конечно, — тон был холодным. — Хотя у меня такое уже есть. Но спасибо.
Поставила коробку на подоконник и вернулась к столу.
— Руслан, налей мне немного шампанского! — она протянула бокал. — Сегодня такой праздник!
Весь вечер прошел в разговорах о браслете. Диана Юрьевна каждые пять минут поднимала руку, любовалась. Рассказывала, с какой одеждой будет носить его. Руслан слушал, улыбался, подливал ей шампанского.
Надя сидела тихо. Ее словно не было в комнате. Когда она попыталась что-то сказать о работе, Диана Юрьевна перебила:
— Руслан, а помнишь, как мы с тобой в прошлом году встречали Новый год?
И пустилась в воспоминания.
В полночь они вышли на балкон, запустили салют. Диана Юрьевна обнимала сына, смеялась. Надя стояла в сторонке с бокалом в руках и думала о том, что хочется домой.
Домой они вернулись около трех ночи. Руслан сразу повалился спать. Надя осталась на кухне. Села за стол и просто сидела. В голове крутилось одно: «На тебя не хватило».
***
На следующий день Надя пошла на работу. Смена выпала с восьми утра, народу в магазине было мало — первое января, все отсыпались после праздника. Лена пришла к обеду, увидела Надю и сразу поняла, что что-то не так.
— Рассказывай, — потребовала она, затащив подругу в подсобку.
Надя рассказала. Про браслет, про сережки за триста рублей, про белье, которое свекрови «не подошло». Лена слушала, и лицо ее становилось все мрачнее.
— Надь, ты понимаешь, что это ненормально?
— Ну... он просто маму любит.
— Любит — это хорошо, — Лена села на ящик с техникой. — Но когда мужчина три года дарит жене мусор, а матери золото, это не любовь. Это издевательство.
— Не говори так.
— А как говорить? — Лена наклонилась ближе. — Надя, послушай меня. Ты работаешь наравне с ним. Платишь за квартиру наравне с ним. Готовишь, стираешь, убираешь. Ты не служанка, не нахлебница. Ты жена. Но он относится к тебе хуже, чем к матери.
— Она его родила, воспитала одна...
— И что? — Лена перебила. — Он на тебе женился или на ней? Слушай, я три года смотрю на это. Помнишь свой день рождения? Ты плакала в туалете, потому что он подарил тебе кастрюли. Кастрюли, Надь!
Надя молчала. Вспоминала тот день. Как она вернулась домой после работы, а Руслан встретил ее с коробкой. Она так надеялась увидеть что-то приятное. Украшение, духи, даже просто цветы. А он достал набор кастрюль и сказал: «Удобные, мама такие купила себе».
— Может, он просто не понимает, что мне обидно? — тихо сказала Надя.
— Не понимает? — Лена фыркну... Лена скептически хмыкнула. — Надь, он взрослый мужик. Он прекрасно понимает. Просто ему плевать. Потому что ты терпишь.
— Что мне делать?
— Покажи ему, каково это.
— Как?
— А ты подари ему такую же дешевку на двадцать третье февраля, — Лена встала. — Пусть почувствует.
Надя задумалась. Двадцать третье февраля было через полтора месяца. Может, и правда попробовать?
Вечером дома Надя решилась заговорить. Руслан сидел на диване, смотрел какой-то боевик.
— Руслан, нам надо поговорить.
— М? — он не отрывался от экрана.
— Мне обидно из-за подарка.
— Из-за чего? — он наконец повернулся.
— Из-за сережек. Ты потратил на маму двадцать тысяч, а мне подарил что-то за триста.
Руслан нахмурился.
— Опять начинается! Надя, ну сколько можно! Мама одна, ей никто больше ничего не подарит!
— А у меня есть кто?
— Есть я! — он повысил голос. — Семья есть! Квартира есть!
— Квартиру я оплачиваю наравне с тобой, — спокойно сказала Надя. — И продукты покупаю наравне. И готовлю. И стираю. Я не прошу золотых браслетов. Но хотя бы равноценные подарки.
— Ты не понимаешь! — Руслан встал. — Мама меня одна растила! Отец ушел, когда мне было пять! Она жертвовала всем ради меня!
— И что, я должна всю жизнь быть на втором месте?
— Не на втором, а... — он замялся. — Просто мама важнее. Она родная.
— А я кто? Чужая?
Руслан не ответил. Отвернулся к телевизору.
— Я устал говорить об этом. Не хочешь понимать — не надо.
Надя ушла в спальню. Легла на кровать и смотрела в потолок. В голове крутились слова Лены: «Он относится к тебе хуже, чем к матери».
Следующие дни прошли в натянутой тишине. Руслан делал вид, что ничего не произошло. Уходил на работу, возвращался, ужинал, ложился спать. Каждый вечер звонил маме, разговаривал с ней по часу. Надя слышала обрывки: «Да, мам, браслет тебе идет... Конечно приеду... Нет, всё нормально...»
Второго января Надя встретила в подъезде соседку Свету. Та возвращалась с ночной смены, выглядела уставшей.
— Надюш, с праздником тебя! — Света улыбнулась. — Как встретили?
— Спасибо, нормально, — Надя попыталась пройти мимо.
— Постой, — Света задержала ее. — Ты чего такая грустная? Что-то случилось?
Надя хотела отмахнуться, но вдруг почувствовала, что сейчас расплачется.
— Света, можно вопрос? Это нормально, когда муж дарит матери дорогие подарки, а жене — копейки?
Света нахмурилась.
— Какие копейки?
Надя рассказала. Про браслет, про сережки, про все предыдущие праздники. Света слушала, и лицо ее становилось все серьезнее.
— Слушай, я не хочу лезть в вашу жизнь, — медленно начала она. — Но я тебя три года вижу. Ты приходишь с работы уставшая, а он даже мусор не вынесет. Ты готовишь, убираешь, стираешь. А он только и делает, что к маме бегает.
— Он маму любит...
— Любить можно по-разному, — Света положила руку ей на плечо. — Но когда мужчина ставит мать выше жены, это проблема. Ты же понимаешь, что так дальше нельзя?
— Понимаю, — призналась Надя. — Но что делать?
— Покажи, что ты не бесплатное приложение к его жизни. Ты тоже человек. Ты заслуживаешь уважения.
Вечером Надя позвонила брату Олегу. Он живет в другом городе, работает электриком, приезжает редко. Но они всегда были близки.
— Привет, сестренка! — голос Олега звучал весело. — С Новым годом! Как там у вас?
Надя не выдержала. Рассказала все. Про подарки, про Диану Юрьевну, про разговор с Русланом.
— Надя, сколько можно это терпеть? — Олег рассердился. — Помнишь, на твой день рождения он тебе что подарил? Кастрюли! А на свадьбу двоюродной сестры ты сама покупала подарок, потому что у него «на маму деньги уходят»!
— Я помню...
— Тогда почему молчишь? — Олег вздохнул. — Надюш, ты добрая. Слишком добрая. Но доброту твою используют. Руслан не изменится, пока ты сама не изменишь ситуацию.
— Как?
— Сделай ему то же самое. На двадцать третье февраля подари ему какую-нибудь ерунду. Пусть почувствует, каково это.
Надя задумалась. Уже второй человек советует одно и то же.
— А если он обидится?
— Пусть обижается, — твердо сказал Олег. — Может, тогда поймет, что ты не тряпка.
***
Следующие недели тянулись медленно. Надя ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин. Руслан вел себя как обычно — ел, смотрел телевизор, звонил маме. Иногда Диана Юрьевна приезжала в гости, приносила пирожки, садилась на кухне и начинала разговоры о том, как тяжело ей живется одной.
— Руслан, сыночек, у меня холодильник барахлит, — говорила она. — Может, ты посмотришь?
И Руслан ехал к ней. Чинил холодильник, менял лампочки, прибивал полки. Оставался у нее до вечера. Возвращался домой поздно, уставший.
— Мама одна, ей помочь некому, — объяснял он Наде.
Надя молчала. У нее тоже холодильник барахлил. Но Руслан на это не обращал внимания.
Однажды, в середине января, Диана Юрьевна позвонила вечером.
— Руслан, у меня кран течет! — голос был встревоженным. — Я не знаю, что делать!
— Сейчас приеду, — сказал Руслан и начал собираться.
— Может, сантехника вызовешь? — осторожно предложила Надя.
— Зачем тратить деньги? Я сам справлюсь.
Он уехал. Вернулся в одиннадцать вечера.
— Починил? — спросила Надя.
— Да. Мама так переживала. Я еще в магазин сбегал, ей продуктов купил. Холодильник у нее пустой был.
Надя прикусила губу. В их холодильнике тоже особо нечего было. Но Руслан почему-то не замечал.
Шло время. Приближалось двадцать третье февраля. Руслан стал намекать на подарки.
— Видел классные часы в магазине, — говорил он, листая интернет. — С хронографом, водонепроницаемые.
Надя кивала и ничего не отвечала.
— А еще мой телефон совсем барахлит, — продолжал Руслан. — Может, пора новый?
Надя снова кивала. А сама думала о своем.
Она уже решила. Купит отцу подарок — нормальный, хороший. А Руслану — что-нибудь дешевое. Пусть почувствует.
В конце января Надя поехала в соседний город к родителям. Отец давно мечтал о кожаной куртке. Она нашла в магазине подходящую, качественную. Стоила почти вся зарплата. Но Надя купила. Упаковала, спрятала дома в шкаф.
А для Руслана выбрала брелок для ключей. Самый простой, металлический, без изысков. Двести рублей. Упаковала в маленькую коробочку.
Руслан видел, как она прячет большую коробку в шкаф.
— Это мне? — обрадовался он.
Надя загадочно улыбнулась.
— Увидишь.
Он потирал руки в предвкушении. Ходил довольный, строил планы, куда потратить премию с работы.
Двадцать второго февраля вечером Руслан сказал:
— Завтра к маме поедем. Она обед готовит.
— Хорошо, — согласилась Надя.
Двадцать третье февраля наступило. Надя встала рано, приготовила завтрак. Руслан вышел из спальни в хорошем настроении, сел за стол.
— С праздником тебя, — Надя поставила перед ним тарелку с яичницей.
— Спасибо, — он улыбнулся. — Ну что, будем дарить подарки?
— Конечно.
Надя достала из сумки маленькую коробочку. Протянула ему.
Руслан взял, открыл. Улыбка медленно сползла с лица.
— Это... брелок?
— Да.
— И всё?
— Да. А что не так?
Руслан посмотрел на брелок, потом на Надю.
— Надя, ну это же... брелок. За сто рублей какой-то.
— За двести, между прочим, — спокойно поправила она. — И что?
— Как что? Я думал, ты мне что-то нормальное подаришь!
— Нормальное? — Надя села напротив. — А сережки за триста рублей на Новый год — это нормальное?
Руслан нахмурился.
— При чем тут это?
— При том, что я все деньги на подарок для папы потратила, — Надя смотрела ему прямо в глаза. — На тебя не хватило. Извини.
Повисла тишина. Руслан смотрел на брелок, лицо его краснело.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я делаю то же самое, что ты.
— Это другое!
— Чем? — Надя не отводила взгляда.
— Потому что... потому что твой отец не один! У него мама твоя есть!
— А у меня есть ты, — Надя откинулась на спинку стула. — И что? Мне от этого легче, когда ты каждый праздник дариш мне ерунду, а свекрови — золото?
— Ты не понимаешь! — Руслан встал резко, стул отъехал назад. — Моя мама одна! Ей больше никто ничего не подарит!
— А мне кто подарит? — Надя тоже встала. — Ты? Кастрюли или сережки за триста?
— Я на тебе женился! Разве этого мало?!
— Женился — не значит, что можешь относиться ко мне как к мусору!
Руслан схватил куртку.
— Я не буду это слушать. Поеду к маме.
Хлопнула дверь. Надя осталась одна на кухне.
Надя села обратно за стол. Яичница остыла, но она даже не притронулась к ней. Просто сидела и смотрела на пустой стул напротив. Телефон лежал рядом — беззвучный, темный. Руслан даже не написал.
Прошло два часа. Надя убрала со стола, помыла посуду. Включила телевизор для фона, но не смотрела. Мысли путались. С одной стороны — облегчение. Наконец-то она сказала то, что копилось три года. С другой — тревога. Что будет дальше?
В три часа дня зазвонил телефон. Диана Юрьевна.
Надя долго смотрела на экран, потом ответила.
— Как ты смеешь так обращаться с моим сыном?! — свекровь даже не поздоровалась, сразу начала кричать.
— Здравствуйте, Диана Юрьевна.
— Он тебе всю жизнь обеспечивает! Квартиру дал! Замуж за тебя вышел! А ты?! Подарила ему какой-то дешевый брелок! Как ты посмела?!
— Я подарила то же самое, что он мне дарит каждый раз, — спокойно ответила Надя.
— Ты завидуешь! — голос свекрови дрожал от возмущения. — Ты просто не можешь смириться, что у него есть мать! Что он обо мне заботится!
— Я не завидую. Я просто устала быть на последнем месте.
— На последнем?! — Диана Юрьевна захлебывалась словами. — Да у тебя есть всё! Муж, дом, работа! А у меня кто? Один сын остался! И ты хочешь отнять его у меня!
— Я не хочу никого отнимать. Я просто хочу, чтобы меня уважали.
— Уважали?! Неблагодарная! Руслан для тебя всё делает!
— Делает? — Надя почувствовала, как внутри закипает. — Что именно он для меня делает? Дарит дешевые подарки? Бегает к вам каждый вечер? Тратит на вас все деньги?
— Я его мать! Я родила его! Одна растила!
— И это прекрасно. Но я его жена. И заслуживаю хотя бы равного отношения.
— Ты вообще ничего не заслуживаешь! — выпалила Диана Юрьевна. — Такая, как ты, должна радоваться, что вообще замуж взяли!
Надя отключила телефон. Руки дрожали. Она положила телефон на стол и закрыла лицо ладонями.
Руслан вернулся поздно вечером. Прошел в спальню, даже не заглянув на кухню. Надя сидела там, пила остывший чай. Услышала, как он ходит по комнате, что-то достает из шкафа.
Она встала, подошла к двери спальни.
— Руслан, нам надо поговорить.
— Не хочу, — он не оборачивался, складывал вещи в сумку.
— Ты куда?
— К маме. Переночую у нее.
— Из-за брелка ты съезжаешь?
Руслан резко обернулся.
— Не из-за брелка! Из-за того, что ты показала свое настоящее лицо! Мама права — ты эгоистка. Думаешь только о себе.
— Я эгоистка? — Надя прислонилась к дверному косяку. — Руслан, я три года молчала. Терпела. Дарила тебе дорогие подарки, готовила, убирала, работала. Я никогда не жаловалась, что ты каждый вечер звонишь матери. Что каждые выходные мы проводим у нее. Что все деньги уходят на нее.
— Потому что она моя мать!
— А я кто?
Руслан застыл с футболкой в руках.
— Ты моя жена.
— И что это значит для тебя? — Надя шагнула в комнату. — Что я должна молчать и терпеть? Что я не заслуживаю нормальных подарков? Внимания? Уважения?
— Я тебя уважаю!
— Правда? — Надя села на край кровати. — Руслан, ты хоть раз за три года спросил, чего я хочу? Что мне нравится? Ты хоть раз подумал обо мне, когда выбирал подарок?
Он молчал.
— Я не прошу золота, — продолжила Надя тихо. — Не прошу брильянтов. Я прошу простого человеческого отношения. Чтобы ты дарил мне подарки не потому, что «надо», а потому, что хочешь. Чтобы ты видел во мне не просто жену, которая готовит и стирает, а человека.
— Я вижу, — Руслан сел рядом. — Просто... мама действительно одна. После того, как отец ушел, у нее никого нет. Только я.
— А у меня есть кто? — Надя повернулась к нему. — Ты каждый вечер разговариваешь с ней по часу. Со мной ты за весь день пять слов говоришь. Ты к ней ездишь каждые выходные чинить что-то. А у нас дома кран течет уже месяц.
— Я не замечал...
— Вот именно. Не замечал. Потому что я не твоя мама.
Руслан встал, прошелся по комнате.
— Надя, я не могу иначе. Мама — это святое для меня. Я не могу ее бросить.
— Я не прошу бросать. Я прошу относиться ко мне так же хорошо, как к ней.
— Но она мама...
— А я жена! — Надя тоже встала. — Неужели ты не понимаешь? Я не хочу быть лучше твоей матери. Я не хочу, чтобы ты любил меня больше. Я хочу просто не чувствовать себя второсортной. Чтобы хоть иногда, хоть раз ты подумал обо мне первой.
Руслан смотрел в окно.
— Мама говорит, что ты просто завидуешь ей.
Надя замерла.
— И ты ей веришь?
— Она моя мать. Она не может врать.
— То есть я вру?
— Ты преувеличиваешь.
Надя молча прошла к шкафу, достала коробку с сережками, которые он подарил на Новый год. Протянула ему.
— Триста рублей. Это преувеличение?
Достала фотографию с прошлого дня рождения, где она стоит с набором кастрюль.
— Кастрюли на день рождения. Это преувеличение?
Руслан отвел взгляд.
— Ладно, может, я был неправ с подарками. Но это не повод устраивать скандал и дарить мне брелок!
— Почему? — Надя скрестила руки на груди. — Тебе не нравится получать дешевые вещи? Обидно? Неприятно?
— Конечно!
— Вот именно. А теперь представь, что я чувствую это каждый раз. Три года подряд.
Руслан сжал кулаки.
— Это нечестно. Мама права — ты меня настраиваешь против нее.
— Я не настраиваю. Я просто хочу, чтобы ты услышал меня.
— Я слышу. Но не согласен.
Надя кивнула. Все стало ясно.
— Тогда собирай вещи. Езжай к маме.
Руслан посмотрел на нее удивленно.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Ты сам решил ехать. Я не держу.
Он медленно собрал остальные вещи, закинул сумку на плечо.
— Я вернусь через пару дней. Когда ты успокоишься.
— Хорошо.
Он ушел. Надя села на кровать и посмотрела на пустую комнату. Странно, но внутри не было ни слез, ни боли. Только усталость и какое-то спокойствие.
Следующие три дня Руслан не появлялся. Не звонил, не писал. Надя ходила на работу, возвращалась домой. Лена спрашивала, как дела, но Надя отмахивалась — потом расскажу.
На четвертый день Руслан вернулся. Пришел вечером, когда Надя готовила ужин.
— Привет, — сказал он неуверенно.
— Привет.
— Я подумал... может, мы зря поссорились?
Надя положила нож, повернулась к нему.
— Руслан, ты понял, о чем я говорила?
Он замялся.
— Ну... ты хочешь, чтобы я меньше времени проводил с мамой. И больше денег тратил на тебя.
Надя закрыла глаза. Не понял. Совсем не понял.
— Нет. Я хочу, чтобы ты относился ко мне с уважением. Чтобы я не была последней в списке твоих приоритетов.
— Но ты не последняя!
— Правда? После твоей мамы, работы, друзей — кто я?
Руслан открыл рот, но ничего не сказал.
— Вот видишь, — Надя вернулась к готовке. — Ты даже ответить не можешь.
— Надя, я не хочу ссориться. Давай просто забудем об этом?
— Забудем? — она обернулась. — А на восьмое марта ты мне что подаришь? Снова открытку?
— Я куплю что-нибудь хорошее...
— И маме купишь что-то в десять раз дороже?
Руслан промолчал.
— Так и думала, — Надя выключила плиту. — Руслан, я больше не буду играть в эту игру. Если ты не можешь относиться ко мне нормально — не буду и я.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что каждый следующий праздник ты будешь получать от меня ровно столько внимания и денег, сколько даешь сам.
— Это глупо!
— Может быть. Но справедливо.
Прошло восьмое марта. Руслан подарил Наде коробку конфет за пятьсот рублей. Диане Юрьевне — золотые серьги. Надя подарила ему носки. Обычные, черные, пять пар за триста рублей.
— Опять? — Руслан был в ярости. — Носки?!
— А ты что хотел? — Надя спокойно пила чай. — Конфеты стоят пятьсот, носки триста. Я еще в плюсе.
— Ты специально!
— Конечно специально. Разве не приятно получать дешевку?
Руслан ушел к матери. Вернулся через день. Диана Юрьевна звонила каждый вечер, жаловалась, плакала, говорила, что Надя «разрушает семью». Руслан слушал, соглашался, но ничего не менял.
Апрель, май, июнь — каждый праздник повторялся одно и то же. День рождения Руслана — Надя подарила ему дешевую рамку для фотографий. День рождения Дианы Юрьевны — Руслан купил ей новую сумку за пятнадцать тысяч. День рождения Нади — Руслан подарил ей набор полотенец.
— Практичные же, — пояснил он.
Надя молча приняла подарок. На его следующий праздник подарила набор одноразовых бритв.
Лена спрашивала, зачем она это делает.
— Затем, что я устала быть удобной, — отвечала Надя. — Пусть почувствует.
Но Руслан не чувствовал. Точнее, чувствовал, обижался, но не понимал. Каждый раз говорил: «Это другое. Мама — это мама». И каждый раз Надя отвечала: «А я — это я».
К осени Надя изменилась. Перестала готовить сложные ужины — только для себя. Руслан хочет есть — пусть сам готовит. Перестала стирать его вещи — стиральная машина есть, разберется. Перестала убирать за ним — взрослый человек, сам уберет.
— Что с тобой? — спрашивал Руслан.
— Ничего. Просто устала быть прислугой.
— Ты моя жена!
— Жена — не значит прислуга. Хочешь чистую квартиру — убирай. Хочешь вкусный ужин — готовь. Я больше не буду делать всё одна.
Диана Юрьевна приезжала, пыталась "наставить на путь истинный".
— Надежда, ты разрушаешь брак! Жена должна следить за домом!
— Следить — да. Тянуть всё одна — нет.
— Ты эгоистка!
— Может быть. Но я больше не буду жертвой.
Свекровь уехала в слезах. Руслан две недели не разговаривал с Надей.
Зима вернулась. Тридцать первое декабря. Год с того самого дня, когда всё началось.
Руслан пришел с работы с пакетом из ювелирного магазина. Надя даже не подняла голову.
— Маме кольцо купил, — сказал он. — С бриллиантом.
— Хорошо.
— Тебе... — он достал маленькую коробочку. — Вот.
Надя открыла. Дешевый браслет из бижутерии.
— Спасибо.
Она встала, достала из сумки свой подарок ему. Протянула.
Руслан открыл. Брелок. Такой же, как год назад.
— Серьезно? — он посмотрел на нее.
— Абсолютно. С Новым годом.
Руслан швырнул коробку на стол.
— Надя, сколько это будет продолжаться?!
— Пока ты не поймешь.
— Что понять?!
— Что я не вещь. Что я не должна довольствоваться объедками твоего внимания и денег. Что я заслуживаю уважения.
— Я тебя уважаю!
— Нет. Ты меня терпишь. Потому что удобно. Я готовлю, убираю, плачу за квартиру. А ты все деньги и время тратишь на маму.
Руслан сел за стол, положил голову на руки.
— Я не знаю, что делать.
— Выбирать не надо, — Надя села напротив. — Я не прошу бросить мать. Я прошу видеть меня. Ценить меня. Относиться ко мне как к человеку, а не как к мебели.
— Я не знаю, как это сделать.
— Тогда мы будем жить так, — Надя встала. — Каждый сам по себе. Ты — со своей мамой, я — со своей жизнью. Подарки — символические, по минимуму. Быт — пополам. Чувства — никакие.
— Это не брак.
— Это то, что ты построил сам.
Надя ушла в спальню. Села на кровать и посмотрела в окно. За окном падал снег, горели огни гирлянд. Где-то люди праздновали, радовались, дарили друг другу подарки.
А она сидела одна в темной комнате и думала о том, что больше не обидно. Не больно. Просто пусто.
Телефон завибрировал. Сообщение от Лены: "Как дела? Он что-то понял?"
Надя набрала ответ: "Нет. Но я поняла. Больше не буду прогибаться".
Отправила и выключила телефон.
В другой комнате Руслан звонил матери.
— Мам, она опять подарила мне брелок... Да, я знаю... Да, ты права... Нет, она не изменится...
Надя слышала обрывки разговора. Улыбнулась грустно.
Не изменится. Да, не изменится. Потому что менять нечего — она просто перестала быть удобной.
Новый год они встретили в разных комнатах. Руслан в гостиной перед телевизором. Надя в спальне с книгой. Когда часы пробили двенадцать, они не чокнулись. Не обнялись. Не поздравили друг друга.
Просто остались каждый в своем мире.
А утром Надя встала, посмотрела на дешевый браслет на прикроватном столике и спокойно убрала его в ящик к остальным "подаркам".
Жизнь продолжалась. Серая, пустая, но честная. Без иллюзий. Без надежд. Просто рядом, но не вместе.
И Надя больше не ждала, что что-то изменится. Она просто научилась жить так, чтобы не терять себя.
А Руслан так и не понял.