Она была спокойна. Непривычно спокойна. И силуэт приближавшегося навстречу парня не волновал ее… до тех пор, пока парень не остановился напротив нее и не сказал:
Начало рассказа здесь:
Глава 3. Созидающая сила?..
Яра была беременна уже 12 недель. Сегодня у нее было первое скрининговое УЗИ, которое она сделала в дорогой клинике на оборудовании экстра-класса. Перед этим она сдала положенные в ее возрасте генетические тесты - по ним все было в порядке.
На УЗИ она ходила вместе с мужем. Вадим умилялся, как ребенок, а когда врач показывала головку, крошечные ручки и ножки - прослезился.
Яра ничего не чувствовала. Она была бы, наверное, рада испытывать то, что и муж, но внутри была только пустота. Она внимательно слушала врача, задала пару вопросов для приличия - хотя вопросов особо и не было, все рассказали и показали максимально подробно. Врач дала им фото их будущего ребенка - и Вадим так радовался, а Яра смотрела на искаженное 3D-аппаратом бугристое маленькое тельце и не понимала - искренне не понимала - чему тут умиляться?.!. Тем не менее, она выдавила из себя улыбку - ради мужа.
- Может быть, зайдем в ресторан, отпразднуем? - Спросил Вадим, когда они вышли из клиники.
- Вадик, давай будем праздновать, когда родится, - возразила Яра. Увидев его огорченное лицо, она добавила: - Я очень рада, что все хорошо, но, правда, боюсь сглазить. Если хочешь - давай просто так посидим. Отпразднуем, что меня наконец-то больше не тошнит, и я могу снова наслаждаться едой?
- Хорошо, - улыбнулся муж и очень нежно обнял ее.
Шло время, дни переходили в недели, недели - в месяцы, у Яры начал активно расти животик. Иногда она заходила на форумы для беременных - ей было интересно, есть ли там еще такие безразличные - там она таких не находила. Возможно, такие, как она, просто ничего не писали на форумах. Она же тоже не писала. Она читала, что все ждут, когда же - когда же???!!! - наконец уже начнет расти живот. И не понимала - чего ждать?! Что хорошего в том, что фигура испортится? Что станешь неповоротливой, неуклюжей... Беспомощной, уязвимой...
Она продолжала ходить в зал, но уже не на ММА, конечно, и не на силовые с большими весами. Ей рекомендовали тренера, которая занимается с беременными, и их тренировки были больше ЛФК, чем спортом. Вот это Яру огорчало. Она с завистью смотрела на тех, кто занимался настоящим спортом. И говорила себе, что это временно. После родов она как можно скорее вернет себе форму и всех еще догонит и перегонит!
На работе Ярослава себе спуску не давала. Напротив, превозмогая слабость, а в первом триместре - выбегая по нескольку раз день в туалет из-за накрывшего приступа тошноты - работала даже больше, чтобы наперед закрыть по максимуму все вопросы и задачи, которые могут возникнуть. Директору она уже сказала, что выйдет ровно через полгода после рождения ребенка, наняв няню.
С Вадимом она пока этот вопрос не обсуждала - не хотела конфликта заранее - но настроена была твердо: если не захочет няню - пусть сидит сам. В конце концов, зарабатывает она на треть больше его. Кто сказал, что сидеть с ребенком должна обязательно женщина?! Она откормит положенные полгода, раз уж педиатры пишут, что это ну прямо жесть, как важно - и хватит с нее (да, научно-популярные статьи о беременности и новорожденности Яра иногда читала. Пусть она не чувствует ничего к ребенку, но поступать она предпочитала правильно). Конечно, в пределах, когда это правильно не расходилось слишком категорично с ее принципами. А главными из ее принципов были: «Не быть слабой!» и «Не зависеть от других!»
На 20-недельном УЗИ супруги узнали, что будет девочка. Вадим снова расстрогался: «Будет такая же красавица, как ты!» - нежно произнес он, с любовью глядя на жену и гладя ее живот. А Яра почувствовала леденящую грудь тревогу в этот момент. Возможно, это было первое ее сильное чувство, связанное с этой беременностью.
Ночью, лежа без сна в темноте спальни, Ярослава, в ответ на тогда еще робкий пиночек дочери, впервые по собственному порыву положила на живот руку. И впервые захотела сама ей что-то сказать (раньше она поглаживала живот, и говорила ласковые слова, ничего не значившие тогда для нее, потому что, опять же, прочитала, что так надо делать, что ребенок это, якобы, чувствует и слышит).
Она шептала одними губами, очень тихо, чтобы не разбудить Вадима: «Знаешь, я пока не могу сказать, буду ли любить тебя. Сейчас мне кажется, что вряд ли я смогу тебя полюбить, но раньше я думала что вообще никого не смогу полюбить, а полюбила же Вадика... Но я хочу тебе сказать, вне зависимости от того, что я буду к тебе чувствовать - и буду ли чувствовать что-то - я постараюсь сделать все, что смогу, чтобы твоя жизнь была гораздо лучше моей. Чтобы твое детство ни чем не напоминало мое. Что я точно могу тебе дать - я дам тебе полную семью. У тебя будет папа - папа, который тебя очень ждет и уже очень сильно любит - это очень важно. Он будет защищать, заботиться, оберегать. А я - я тоже постараюсь сделать твою жизнь безопасной. Я умею для этого зарабатывать - это, наверное, самое важное сейчас. А еще я умею драться - очень немногие женщины умеют так, как я. Так что... Если что - я смогу тебя защитить».
Волнение Яры в какой-то момент, когда она говорила, дошло до апогея, ей стало даже трудно дышать, но, проговорив это все, она почувствовала, что успокаивается. И еще - она подумала, что, раз ей важно было все это сказать еще не родившейся дочке - наверное, она все же не окончательно заморожена. Может быть, какая-никакая - а мать -из нее все же получится...
Прошло еще десять недель. Шевеления малышки стали гораздо более ощутимыми, иногда живот просто ходил ходуном. Ярослава периодически чувствовала дискомфорт и даже боль, когда ребенок пинался по внутренним органам. Но это не вызывало у нее эмоциональной неприязни. Она пыталась говорить себе, что по-прежнему ничего особенного не чувствует, но все же с момента того УЗИ что-то неуловимо изменилось. Не заглядывая в будущее, не оборачиваясь на прошлое, Яра все равно чувствовала какую-то незнакомую прежде связь между собой и этой крохой, которая пока не была отдельным человеком, но уже точно существовала и настойчиво напоминала о себе своими активными движениями.
Продолжая уверять себя, что делает это просто потому, что так надо, будущая мама прикладывала руку к тому месту, где дочка только что толкнулась и ожидала нового пинка, и невольно улыбалась, когда получала пинок в ладонь. Она пела малышке песенки и рассказывала сказки - она не хотела признаваться себе в этом, но ей стало нравиться это делать. Нравиться даже больше, чем решать сложные рабочие задачи. Яра бы раньше с возмущением отмела бы предположение, что она может быть такой - мягкой, нежной - но странно, что сейчас это больше не казалось ей слабостью. Напротив, она как будто открыла для себя какой-т о новый подвид силы - созидающей. И даже незаметно подкравшийся декретный отпуск, которого раньше молодая женщина ждала со страхом и неприятием, теперь больше не виделся чем-то нежеланным. Яра, еще ни разу во взрослой жизни не заходившая в детские магазины, теперь почувствовала совершенно незнакомую ей прежде тягу зайти наконец туда и начать выбирать приданое для своей дочки.
В первый же понедельник, когда ей уже не нужно было на работу, Яра решила заехать в магазин. Но перед этим, выглянув в окно и увидев ясное, высокое поздне-сентябрьское небо, ярко и волнующе контрастировавшее с золотившейся листвой, Яра подумала, что сперва будет неплохо погулять по парку. В рабочей гонке она всегда куда-то бежала, спешила, у нее не было времени вот так вот безмятежно погулять, наслаждаясь гармонией с окружающей природой. А сейчас ей этого действительно захотелось. Это было странно, но Ярослава чувствовала гармонию и безмятежность в себе.
Она прогуливалась по безлюдному парку, дышала полной грудью, высматривала белок и улыбалась, увидев их. Она собирала в букет золотые и багряные кленовые листья. Она была спокойна. Непривычно спокойна. И силуэт приближавшегося навстречу парня не волновал ее. В этот момент она как будто верила в доброту и безопасность этого мира. Верила до тех пор, пока парень не остановился напротив нее и не сказал:
- Телефон давай, каракатица беременная. Бабки есть? Гони, а то живот вспорю.
Страха в тот момент не было. Совсем. Никаких чувств не было.
- Хорошо - сказала Яра, выронив листья, сунула руку в карман и, не размышляя ни секунды, вместо телефона выхватила газовый баллончик и пустила струю в лицо грабителю.
- А-а, тварь! - Взвыл тот, согнувшись и схватившись за глаза. - Думаешь, уйдешь?! Догоню и вырежу твоего выбл..дка, с..ука!
Яра осмотрелась. Вокруг никого не было. Травмат она оставила в машине - она же думала, что была в безопасности. Она оценила обстановку с холодной остраненностью. Действительно, она может и не убежать. Потом прислушалась к своему телу. Настолько ли она неповоротлива, чтобы резко не поднять ногу?! Решила, что не настолько. Первый прямой удар ногой она нанесла противнику в челюсть. Он взвыл и согнулся ниже. Сделав резкий шаг в сторону, Яра нанесла второй сильный удар ему в пах. Он упал на колени, нож выронил. Отшвырнув его носком кроссовка на безопасное расстояние, женщина подняла его.
- Только попробуй за мной пойти - на куски порежу! - Предупредила она. Но ему было не до нее. Увидев далеко впереди людей, не выпуская из рук ножа, Яра быстрым шагом направилась в их сторону.
Только закрывшись в своей машине, Яра почувствовала, что ее всю трясет, а низ живота предательски затянуло. Непроизвольным жестом приложила она к животу руку. - Ничего, все в порядке! - Прошептала она. - Вот видишь, я могу тебя защитить. Все хорошо.
Когда Вадим, работавший в этот день из дома, встретил жену в коридоре, ее лицо напугало его мертвенной бледностью. Левой рукой она держалась за живот. В правой сжимала рукоять перочинного ножа.
- Что случилось?! - Испуганно спросил он, беря ее за плечи. - Что с тобой?! Откуда нож?!
- На меня напали, в парке, хотели ограбить - ответила Яра. - У меня был балончик, слава Богу, я прыснула ему в лицо, он выронил нож. Впереди были люди, я пошла к ним, он не пошел за мной, все в порядке!
- Нужно вызвать полицию! - Вадим схватился за телефон.
- Не нужно, - покачала головой Яра. - Не думаю, что ему в ближайшее время будет повадно нападать на женщин. Все в порядке, правда, только живот немного болит. Перенрвничала, видимо.
В этот момент новая волна боли скрутила ее и заставила согнуться пополам, а по ногам хлынуло что-то горячее.
- Боже, что это?! -Сквозь сжатые от боли зубы, прохрипела Яра.
- Господи, - в ужасе прошептал Вадим. - Это кровь.
Продолжение здесь: