27 октября 1980 года дизельная подводная лодка проекта 641 под бортовым номером В-417 вышла из военно-морской базы «Североморск» для выполнения планового патрулирования в центральной акватории Баренцева моря. На борту находились 32 человека экипажа под командованием капитана третьего ранга Михаила Алексеевича Серова.
Возраст командира — 38 лет. Морской стаж – 16 лет. Опыт управления подводными лодками – 7 лет. Погодные условия в день выхода характеризовались как неблагоприятные для надводного плавания. Северо-западный ветер достигал силы 8 баллов по шкале Бофорта. Высота волны составляла 3,5 метра. Видимость не превышала 3 морских миль из-за снегопада. Температура воздуха держалась на отметке минус 14 градусов Цельсия. Атмосферное давление падало и составляло 742 миллиметра ртутного столба.
Лодка покинула базу в подводном положении на глубине 15 метров. Курс был проложен на северо-восток в район Банки Персея для контроля судоходства и выполнения тренировочных задач по скрытному наблюдению. Планируемая продолжительность похода составляла 14 суток с возвращением на базу 12 ноября.
Первые два дня поход проходил штатно. Радиосвязь с береговыми службами поддерживалась согласно расписанию ежедневно в 7 утра и 19 вечера по московскому времени. 29 октября в 7:03 поступила последняя радиограмма от командира Серова. Он доложил о нормальной работе всех корабельных систем, исправности дизель-генераторов и аккумуляторных батарей в текущих координатах: 71 градус 30 минут северной широты, 37 градусов 8 минут восточной долготы. Глубина под килем составляла 280 метров. Лодка следовала на глубине 20 метров со скоростью 6 узлов.
Связь оборвалась во время передачи стандартной метеосводки. Радист береговой станции зафиксировал в журнале: передача прекратилась на слове «давление» после произнесения цифр 730.
Попытки восстановить контакт на рабочих и аварийных частотах результата не дали. Поисково-спасательная операция началась через 4 часа после потери связи. К поискам привлекли пять противолодочных кораблей проекта 41, ледокол «Мурманск», два буксира-спасателя и эскадрилью противолодочной авиации Северного флота. Гидроакустические станции берегового базирования перешли на режим непрерывного прослушивания всех частот аварийной связи подводных лодок.
В районе последних переданных координат поисковые корабли обнаружили масляное пятно овальной формы размером приблизительно 100 на 70 метров. Анализ проб показал наличие дизельного топлива и смазочных материалов. Рядом с пятном всплывали обломки деревянной обшивки и фрагменты резиновых уплотнителей. Температура морской воды на поверхности составляла плюс 2 градуса Цельсия, на глубине 50 метров — минус 1 градус.
Официальные поиски продолжались 10 суток при участии до 12 кораблей одновременно. Водолазы-глубоководники обследовали морское дно на глубинах до 200 метров в радиусе 15 морских миль от точки потери связи. Акустические буи сбросили в 30 точках поискового района. За время операции зафиксированы только сигналы кораблей поисковой группы и проходящих гражданских судов.
31 октября командующий Северным флотом принял решение о прекращении поисков из-за резкого ухудшения погодных условий — начался шторм силой 9 баллов.
В официальном отчете о результатах поисково-спасательной операции значилось: «Подводная лодка B-417 погибла в результате технической аварии неустановленного характера. Все 32 члена экипажа считаются погибшими при исполнении воинского долга».
Родственники погибших членов экипажа получили официальное извещение о гибели через 2 недели после окончания поисковой операции. 14 ноября 1980 года в адреса семей разослали стандартные похоронки с формулировкой «Погиб при исполнении воинского долга». 11 вдовам назначили пенсии по потере кормильца в размере 75% от денежного довольствия мужей. 18 детям погибших предоставили льготы при поступлении в военные училища и институты.
Дело о гибели подводной лодки B-417 передали в архив главного штаба военно-морского флота под грифом «Совершенно секретно» с ограничением доступа сроком на 30 лет. Все материалы поисковой операции, радиограммы, протоколы обследований, фотографии обломков, результаты анализов проб воды поместили в опечатанный пакет под учетным номером 1247-80С.
---
Капитан первого ранга Виктор Иванович Кузнецов, который руководил поисковой группой, подал рапорт командующему флотом с просьбой о возобновлении поисков весной следующего года. В четырехстраничном документе он указал на ряд нестыковок в обнаруженных вещественных доказательствах: масляное пятно содержало дизельное топливо марки ДТ-2 летнего сорта, тогда как подводные лодки проекта 641 заправлялись топливом марки ДМЗ зимнего сорта; деревянные обломки имели следы обработки ручными инструментами — рубанком и наждачной бумагой, что не соответствовало заводским технологиям изготовления корабельных конструкций.
Рапорт Кузнецова вернули без рассмотрения через неделю с резолюцией «вопрос решен окончательно». 21 ноября капитана первого ранга перевели с понижением на должность помощника начальника тыла Беломорской военно-морской базы в Архангельске. Все материалы поисковой операции изъяли из личного дела Кузнецова и дел остальных участников. Офицерам и матросам, принимавшим участие в поисках, объявили о персональной ответственности за разглашение любой информации, связанной с обстоятельствами потери подводной лодки.
---
В декабре 1980 года в военном городке Гаджиево, где располагались семьи подводников, начали распространяться неофициальные версии случившегося. Жены других офицеров рассказывали вдовам экипажа, что лодка якобы не погибла, а получила секретное задание по длительному автономному плаванию в Северном Ледовитом океане.
Особый отдел Северного флота провёл профилактические беседы с распространителями слухов о недопустимости домыслов и спекуляций на тему служебных происшествий.
***
14 мая 1981 года рыболовецкий траулер «Мурманрыба» под командованием капитана Семёна Григорьевича Волкова работал в районе Медвежьей банки на промысле трески и пикши. Судно длиной 58 метров водоизмещением 800 тонн было построено на верфях Польши в 1974 году. Экипаж состоял из 23 человек, включая рыбмастера и двух поваров. Погода стояла благоприятная для тралового лова: южный ветер – 3 балла, волнение моря – не более 1 балла, видимость – 12 морских миль. Температура воздуха составляла плюс 7 градусов, воды – плюс 4 градуса на поверхности. Атмосферное давление держалось стабильно на отметке 760 миллиметров ртутного столба.
В 11 часов 40 минут по московскому времени траловая сеть с размером ячей 30 миллиметров была поднята на палубу после трёхчасового траления на глубине 180 метров. Координаты лова: 70 градусов 52 минуты северной широты, 35 градусов 21 минута восточной долготы. Вместе с уловом рыбы в сети оказались металлические предметы необычной формы.
Рыбмастер Иван Николаевич Коршунов при разборке улова обнаружил фрагменты перископа длиной 70 сантиметров с характерными оптическими линзами и металлическими креплениями. Линзы были разбиты, но сохранили заводскую маркировку ZOM-3M, что соответствовало оборудованию подводных лодок советского производства. Крепления имели следы коррозии, но основная конструкция сохранилась практически без повреждений.
Среди других находок оказались: кусок обшивки размером 40 на 60 сантиметров толщиной 8 миллиметров с заводским номером, выбитым специальными штампами; аварийный радиобуй цилиндрической формы длиной 30 сантиметров; фрагмент троса диаметром 12 миллиметров в резиновой оплетке. Радиобуй имел следы срабатывания автоматической системы: антенна была выдвинута на полную длину, а индикатор работы показывал зеленый цвет. Заводской номер на обшивке «417-81» был нанесен краской и дублирован керном. Такая маркировка соответствовала стандартам предприятия «Адмиралтейские верфи» в Ленинграде, где строились подводные лодки проекта 641.
Коршунов, служивший на флоте механиком подводной лодки, сразу определил принадлежность предметов к военной технике. Капитан Волков принял решение прекратить промысел и следовать в порт Мурманск для передачи находок военным властям. Металлические предметы поместили в сухое помещение рыбного трюма, завернув в брезент и закрепив стропами. Координаты траления и описания найденных предметов записали в судовой журнал с указанием точного времени подъема трала.
Вечером того же дня траулер прибыл в рыбный порт Мурманска. Волков немедленно сообщил о находках дежурному по военной комендатуре порта старшему лейтенанту Михаилу Петровичу Зуеву. Офицер прибыл на судно через полчаса в сопровождении двух матросов срочной службы и переводчика английского языка, что показалось команде странным, поскольку все разговоры велись по-русски.
Протокол осмотра обнаруженных предметов составили на следующий день в присутствии военного эксперта, капитана 2-го ранга Олега Семеновича Краснова. Эксперт определил, что аварийный радиобуй сработал автоматически при достижении глубины более 200 метров и передавал сигналы бедствия на частоте 421 МГц в течение 7 часов 14 минут после активации. Время работы фиксировалось встроенным электронным таймером с погрешностью не более 5 минут.
Заводской номер на фрагменте обшивки «417-81» был сверен с учетными документами. Номер соответствовал подводной лодке проекта 641, которая числилась в составе Северного флота и считалась погибшей в октябре предыдущего года. Эта информация не разглашалась членам экипажа траулера.
Место траления находилось в 42 морских милях к северо-западу от района поисковых работ, которые проводились после исчезновения подводной лодки. Глубины в точке обнаружения предметов достигали 370 метров, что делало водолазное обследование дна крайне затруднительным. Морские течения в этом районе имели северо-восточное направление со скоростью от половины до полутора узлов, что могло обеспечить перенос легких предметов на значительные расстояния.
Командование Северного флота получило доклад о находках через два дня. Решения о проведении повторного обследования дна в указанном районе принято не было. Официальное заключение гласило: «Обнаруженные предметы являются недостаточными для возобновления поисково-спасательной операции, поскольку не дают точного представления о местонахождении основных частей погибшего корабля».
Капитану Волкову объявили благодарность от командующего Северным флотом и выдали денежную премию в размере 200 рублей. Всем членам экипажа траулера разъяснили требования о неразглашении обстоятельств находки военных предметов и возможных последствиях нарушения режима секретности. Подписки о неразглашении взяли с 18 человек. Остальные пять членов экипажа на момент оформления документов находились в увольнении.
---
Траулер «Мурманрыба» продолжил работу в том же районе Медвежьей банки, поскольку промысловая обстановка оставалась благоприятной. Эхолот показывал плотные скопления трески на глубинах от 150 до 200 метров. Уловы составляли от 8 до 12 тонн за траление, что значительно превышало средние показатели для данного времени года.
18 мая при подъеме трала рыбаки обнаружили спасательный круг диаметром 70 см с надписью «B-417», нанесенной белой краской через трафарет. Круг изготовили из пробковой крошки, покрытой парусиной и окрашенной в оранжевый цвет согласно морским стандартам. Парусина имела разрывы в трех местах, через которые высыпалась размокшая пробковая крошка.
21 мая тралом подняли фрагменты приборной панели размером 30 на 40 см. Панель содержала остатки четырех циферблатов с надписями на русском языке «Глубиномер», «Манометр», «Указатель курса» и «Тахометр». Стрелки приборов отсутствовали, стекла были разбиты, но металлические корпуса сохранили заводскую маркировку завода «Красная Заря» в Ленинграде.
24 мая в сетях оказался обрывок стального троса длиной 2 метра 40 см диаметром 14 мм. Трос имел семипроволочную конструкцию с оцинкованным покрытием, что соответствовало стандартам изготовления такелажа для подводных лодок. Один конец троса был оборван, другой имел следы среза газорезательным инструментом.
Все найденные предметы траулер доставлял в порт и передавал в военную комендатуру без составления письменных актов. Принимал находки тот же старший лейтенант Зуев, который ограничивался устной благодарностью экипажу. Записи в судовой журнал не вносились по его указанию, якобы для исключения лишней бюрократической процедуры.
К концу мая военные прекратили принимать обломки, найденные траулером. Зуев объяснил это отсутствием в комендатуре экспертной базы для исследования металлических предметов морского происхождения. Дальнейшие находки предлагалось сдавать в приемные пункты вторичного сырья как металлолом.
Продолжение следует...