Старенькая «Хонда» подпрыгивала на ухабах просёлочной дороги. Олег крепче сжал руль и покосился на жену — Анна сидела отрешённо, уставившись в окно. Её равнодушный взгляд скользил по придорожным берёзам, не задерживаясь ни на чём.
— Аня, глянь! — Олег ткнул пальцем в сторону луга, где паслись коровы. — Помнишь, как в детстве я боялся их? Думал, что они все бодаются!
Жена коротко кивнула, не поворачивая головы. Олег вздохнул и снова уставился на дорогу. Разговор не клеился — как и всё последние месяцы.
Он понимал, что происходит с Анной. Второй выкидыш подряд выбил почву у неё из-под ног. Первый раз, три года назад, она держалась молодцом. Плакала ночами, конечно, но быстро взяла себя в руки. «Бывает, — говорила она тогда. — Организм просто не был готов».
Но второй удар оказался сокрушительным. Анализы показывали, что оба здоровы. Врачи разводили руками: «Случается. Попробуйте ещё раз, всё получится». Только вот у Ани уже не было сил пробовать. Она словно сломалась изнутри.
Олег помнил тот день, когда всё случилось. Анна вышла из ванной бледная, с красными глазами, держась за живот. В больнице ей сказали то, что они оба уже знали. Жена разрыдалась прямо в коридоре — так, что медсестры не знали, куда деваться.
С тех пор прошло полгода. Анна ходила на работу, готовила ужин, иногда даже улыбалась. Но Олег видел — это была не его жена. Настоящая Анна куда-то пропала, оставив вместо себя безучастную копию.
Психотерапевт Жанна Егоровна выслушала их историю и посоветовала: «Отдохните вместе. Смените обстановку. Природа, тишина, никаких напоминаний о проблеме». Олег ухватился за эту соломинку. Взял отпуск за свой счёт и повёз Анну в деревню Вершки, где стоял дом его покойной бабушки.
— Знаешь, тут рыба в речке водится отменная, — попытался он снова разговорить жену. — Щука, окунь. Помню, с дедом целыми днями удочки закидывали.
— Угу, — отозвалась Анна.
Олег замолчал. Что ещё он мог сказать? Что всё наладится? Что у них обязательно будет ребёнок? Пустые слова, в которые сам уже не верил.
Они приехали в Вершки ближе к вечеру. Домик встретил их скрипучим крыльцом и запахом старого дерева. Олег занёс вещи, открыл окна, чтобы проветрить. Анна молча прошла в спальню и легла на кровать, не раздеваясь.
— Может, поужинаем? — робко предложил Олег.
— Не хочу. Поешь сам.
Он пожал плечами и отправился на кухню. Разогрел консервы, съел их прямо из банки, стоя у окна. Стемнело быстро. В деревне не было фонарей, и темнота стояла такая плотная, что хоть глаз выколи.
«Что я делаю не так?» — думал Олег, вглядываясь в чёрное окно. Он старался изо всех сил. Готовил любимые блюда жены, звал её гулять, пытался отвлечь разговорами. Но Анна будто находилась за стеклянной стеной — видела его, слышала, но не откликалась.
Первую неделю в Вершках Олег посвятил попыткам расшевелить жену. Катал её на лодке по реке, жарил шашлыки, водил в лес за грибами. Анна покорно следовала за ним, но энтузиазма не проявляла никакого.
Единственный раз она вроде бы оживилась — когда соседка Тамара принесла котят. Трое пушистых комочков — белый, рыжий и трёхцветный — мяукали и карабкались по рукам. Анна взяла на руки рыжего, погладила его по мягкой шёрстке. Олег уже обрадовался, что жена наконец-то улыбается, но потом увидел, что по её щекам текут слёзы.
— Аня, что такое?
Она молча покачала головой и вернула котёнка Тамаре. Ушла в дом, не ответив на вопрос. Олег догадывался, о чём она думала. Всё вокруг напоминало ей о том, чего она лишилась.
На десятый день их пребывания в деревне случилось нечто удивительное. Олег возился с забором — рейки подгнили, требовалось их заменить — когда из дома вышла Анна. Впервые за все эти дни на её лице было что-то похожее на живой интерес.
— Олег, я хочу блинов с черникой, — сказала она.
Он едва не уронил молоток от неожиданности.
— С черникой? Отличная мысль! Яйца у нас свежие, молоко соседка вчера принесла...
— Я схожу в лес, наберу ягод, — продолжила Анна, заплетая волосы в косу. — Пока ты тут занят.
Олег нахмурился:
— Одна пойдёшь? А вдруг заблудишься?
— У меня телефон есть. И вообще, я взрослая женщина, справлюсь как-нибудь.
— Там связи может не быть...
— Тогда буду ориентироваться по мху на деревьях. Он же на южной стороне растёт?
— На северной! — Олег покачал головой. — Совсем ты городская стала, Анечка.
Жена усмехнулась — и это была первая настоящая улыбка за несколько месяцев. Олег не стал больше возражать. Может, ей правда нужно побыть одной?
Анна ушла около восьми утра с большой плетёной корзиной. Олег вернулся к забору, но работалось неважно — он то и дело поглядывал на часы. Девять. Десять. Одиннадцать.
«Нормально, — успокаивал он себя. — Просто ягод много, она собирает».
В половине двенадцатого он услышал крик:
— Олег! Олег, где ты?!
Голос Анны звучал странно — испуганно и возбуждённо одновременно. Олег выскочил из сарая, едва не врезавшись в жену. Она была вся растрёпанная, красная, дышала часто и прерывисто.
— Что случилось?! — схватил он её за плечи.
— Там... в лесу... — Анна приложила ладонь к груди, пытаясь отдышаться. — Там...
— Что там?! Говори же!
Она молча взяла его за руку и потащила в дом. Олег шёл за ней, боясь услышать ответ. Медведь? Труп? Что могло так потрясти Анну?
То, что он увидел, превзошло все его догадки.
В плетёной корзине, укрытый белым одеялом с вышитыми цветами, лежал младенец. Спал, посапывая носиком. Крошечная ручка, сжатая в кулачок, лежала у подбородка.
— Господи... — выдохнул Олег. — Это же ребёнок!
— Я нашла её в лесу, — зашептала Анна. — Она была холодная, такая холодная! Я думала, что она умерла, но потом она пошевелилась...
Олег опустился на колени перед корзиной. Малышка и вправду была совсем крохотной — новорожденной, судя по всему. Кто-то завернул её в одеяло и... бросил? Просто оставил в лесу?
— Надо звонить в полицию, — твёрдо сказал он, доставая телефон.
— Нет! — Анна схватила его за руку. — Олег, подожди! Ты же понимаешь, что это значит?
— Что?
— Её бросили! — Глаза жены блестели лихорадочным блеском. — Кто-то родил и выбросил, как мусор. Может, молодая девушка испугалась, что родители узнают. Или бедная семья, которая не потянет ещё одного ребёнка. Но дело в том, что она никому не нужна!
— Анна, мы не можем просто взять чужого ребёнка...
— Почему нет?! — Голос жены сорвался на крик. — Если бы я не нашла её, что бы случилось? Она бы замёрзла! Или её бы съели дикие звери! Нет, это знак, Олег. Бог услышал мои молитвы и послал мне дочь!
Олег потёр лицо ладонями. Это был бред, абсолютное безумие. Нельзя просто так присвоить найденного ребёнка!
Но когда он посмотрел на Анну — на её сияющее лицо, на то, как она прижимает корзину к груди — понял, что не сможет ей отказать. Впервые за полгода жена выглядела живой. По-настоящему живой.
— Что мы скажем родственникам? — всё же спросил он.
— А мы никому не говорили про второй выкидыш, — быстро ответила Анна. — Все думают, что я беременна. Скажем, что родила тут, в деревне. Найдём врача, который за деньги сделает справку...
— Это незаконно.
— Но правильно, — упрямо возразила жена. — Олег, умоляю. Дай мне хотя бы шанс.
Он молчал долго. Потом кивнул — один короткий кивок. Анна всхлипнула от радости и бросилась ему на шею.
— Спасибо! Спасибо, родной! Ты не пожалеешь, обещаю!
Малышка проснулась и заплакала. Анна тут же засуетилась:
— Ей нужно молоко! И подгузники! Олег, съезди в магазин, купи всё, что нужно для новорожденного!
Он молча взял ключи от машины и вышел. По дороге в соседнее село пытался убедить себя, что поступает правильно. Но внутренний голос нашёптывал: «Ты совершаешь ошибку. Огромную ошибку».
Анна назвала девочку Никой — в честь черники, за которой ходила в лес. Олег не возражал. Всё происходящее казалось ему нереальным, как затянувшийся сон.
Жена преобразилась. Она купала Нику, кормила её, пела песенки. Улыбалась, смеялась, строила планы. Олег смотрел на это преображение и чувствовал, как в груди разрастается тревога.
Он попытался осторожно разузнать у местных жителей, не пропадал ли в деревне младенец. Но все качали головами — ничего такого не слышали. Никаких молодых матерей, никаких беременных женщин в последнее время тут не было.
«Может, правда всё обойдётся?» — надеялся Олег. Он уже начинал привыкать к девочке. Ника оказалась спокойным ребёнком — редко плакала, хорошо спала. Когда он брал её на руки, она хватала его за палец крохотной ручкой и улыбалась беззубой улыбкой.
Отпуск закончился. Олег оформил все нужные бумаги — благо, нашёлся врач, который за приличную сумму закрыл глаза на отсутствие медицинской истории. Они вернулись в город уже втроём.
Родственники и друзья поздравляли их с рождением дочери. Олег улыбался и благодарил, но внутри у него всё холодело. Каждый раз, когда кто-то восхищался малышкой, он думал: «А вдруг правда найдутся настоящие родители?»
Прошёл год. Ника росла здоровой и весёлой девочкой. Анна расцвела — она снова стала той женщиной, в которую Олег когда-то влюбился. Он почти поверил, что всё так и останется.
Почти.
В один из вечеров Олег вернулся с работы, поужинал и сел играть с дочкой. По телевизору шли новости — он слушал вполуха, больше внимания уделяя Нике. Девочка хохотала, когда он щекотал её за пяточки.
— ...минул ровно год с момента исчезновения дочери супругов Ясеневых, — произнёс диктор.
Олег поднял глаза на экран. И замер.
— Напомним, что в июне прошлого года у предпринимателя Георгия Ясенева и его супруги Дианы похитили новорожденную дочь Олесю. Подозрение пало на конкурентов бизнесмена, однако следствие зашло в тупик. Родители продолжают надеяться на возвращение ребёнка...
На экране появились фотографии. Убитые горем родители. И малышка — с голубыми глазами, пухлыми щёчками и характерной ямочкой на подбородке.
Их Ника.
Олег похолодел. Руки задрожали так сильно, что он едва не уронил девочку. Быстро посадил её на диван и бросился к компьютеру.
Дрожащими пальцами вбил в поиск: «Ясеневы похищение ребёнка». Десятки статей, сотни фотографий. Всё совпадало — возраст, внешность. И одеяло — то самое, с лиловыми и жёлтыми цветами. Его шили на заказ для малышки Олеси.
Когда вернулась Анна, Олег всё ещё сидел перед компьютером. Жена о чём-то весело рассказывала, раскладывая покупки на столе. Потом замолчала, заметив его лицо.
— Олег? Что случилось?
Он молча развернул к ней экран ноутбука. Анна прочитала заголовок статьи. Посмотрела на фотографии. Побледнела.
— Нет, — выдохнула она. — Нет, это не... Это не она...
— Ты же видишь, — глухо сказал Олег. — Это Ника. Или Олеся. Как там её назвали настоящие родители.
— Она наша! — Голос Анны сорвался. — Наша дочь! Мы вырастили её!
— Целый год, Аня. Один год из всей её жизни. А её мать и отец страдают, не зная, жива ли их дочь.
Жена медленно опустилась на стул. Слёзы потекли по её щекам — крупные, горькие.
— Я не могу её отдать, — прошептала она. — Не могу, понимаешь? Она же моя...
Олег подошёл, обнял её за плечи.
— Я знаю. Мне тоже больно. Но мы не имеем права красть у этих людей дочь.
Анна плакала всю ночь. Олег не спал рядом с ней, слушая тихие всхлипы. Ника спала между ними, посапывая во сне. Он смотрел на девочку и чувствовал, как внутри разрастается пустота.
Она ведь и правда была их дочерью. Они видели её первые шаги, первую улыбку. Учили говорить первые слова — «мама», «папа». Как можно отдать того, кого так любишь?
Но как можно не вернуть родителям их ребёнка?
Утром Анна вышла на кухню с красными опухшими глазами.
— Я не хочу отдавать Нику, — сказала она твёрдо. Потом голос дрогнул: — Но я представляю, каково этой женщине. Диане. Она не знает, жива ли её дочь, где она, что с ней. И это из-за нас. Из-за меня.
Олег кивнул, не доверяя своему голосу.
— Мы поступили неправильно, — продолжила Анна. — Надо было сразу пойти в полицию. А я... я была так счастлива найти её, что не подумала ни о чём. Но теперь я должна всё исправить.
В тот же день они поехали к Ясеневым. Олег нёс Нику на руках, завёрнутую в то самое одеяло. Анна шла рядом, крепко сжимая его локоть.
Георгий и Диана встретили их настороженно. Но когда увидели ребёнка, Диана вскрикнула и бросилась вперёд.
— Олеся! Моя девочка!
Она взяла малышку на руки, прижала к груди. Плакала, целовала, гладила по волосам. Георгий обнял жену и дочь, тоже не сдерживая слёз.
Олег и Анна стояли в стороне. Он чувствовал, как жена вся дрожит. Обнял её, притянул к себе.
— Спасибо, — сквозь слёзы проговорила Диана, поднимая на них глаза. — Спасибо, что вернули нам дочь. Вы не представляете, что этот год значил для нас...
Анна рассказала всё — как нашла девочку в лесу, как испугалась, что та умрёт, как решила оставить её себе. Говорила сбивчиво, всхлипывая, оправдываясь и обвиняя себя одновременно.
Ясеневы слушали молча. Олег ждал, что сейчас они вызовут полицию, и его с женой арестуют. Но Георгий покачал головой:
— Мы не будем подавать на вас заявление. Вы спасли нашу дочь. И год заботились о ней, любили её. Мы видим, как вам тяжело её отдавать.
— Но это не наш ребёнок, — прошептала Анна. — Не наш...
Олег обнял жену крепче. Они ушли, оставив Нику — Олесю — с её настоящими родителями. В машине Анна разрыдалась так, что он испугался за неё. Вцепилась в руль и плакала, издавая странные, животные звуки.
Дома было пусто и тихо. Игрушки Ники валялись на полу. В спальне стояла детская кроватка. Запах детского крема и присыпки витал в воздухе.
Анна легла в кровать и отвернулась к стене. Олег лёг рядом, не зная, что сказать. Какие слова могут утешить, когда теряешь ребёнка? Второй раз подряд?
Прошёл месяц. Анна снова погрузилась в депрессию — ещё более глубокую, чем прежде. Не ела, почти не спала. На работу вышла только через три недели — и то, потому что Олег настоял.
Он сам ходил как в тумане. Несколько раз ловил себя на том, что прислушивается — не плачет ли Ника в другой комнате. Потом вспоминал, что Ники больше нет, и сердце болезненно сжималось.
Однажды вечером позвонила Диана Ясенева.
— Анна, здравствуйте. Мы не могли бы с вами встретиться?
Анна приехала на встречу, боясь услышать обвинения. Но Диана улыбнулась ей — тепло и искренне.
— Мы хотели бы попросить вас с Олегом стать крёстными родителями Олеси, — сказала она. — Вы спасли её. И любили, как родную. Для нас это очень важно.
Анна не сдержалась и расплакалась прямо там, в кафе. Диана обняла её, тоже всхлипывая.
— А ещё мы решили дать ей второе имя — Ника, — добавила она. — Чтобы она помнила, что у неё было две мамы, которые её любили.
Крестины прошли в небольшой церкви. Олеся-Ника вела себя спокойно, с любопытством разглядывая иконы. Когда священник окунул её в купель, она даже не заплакала — засмеялась от удовольствия.
Анна держала свою крестницу на руках и чувствовала, как в груди что-то оттаивает. Она не могла оставить девочку себе, но всё равно осталась частью её жизни. И это было важно.
Через две недели после крестин Анна сделала тест на беременность. Потом ещё один. И ещё.
Все три показали две полоски.
— Олег, — позвала она дрожащим голосом. — Олег, я... кажется, мы снова ждём ребёнка.
Муж замер, держа в руках чашку с чаем.
— Правда?
Она кивнула. Он поставил чашку и обнял её — крепко, как будто боялся, что она исчезнет.
— Всё будет хорошо, — прошептал он в её волосы. — На этот раз всё точно получится.
Анна хотела верить. Но страх был слишком силён. Она боялась снова потерять ребёнка. Боялась, что снова окажется слишком слабой, неспособной выносить малыша.
Диана узнала о беременности Анны и тут же взяла всё в свои руки. Нашла лучших врачей, оплатила обследования, купила витамины. Приезжала несколько раз в неделю, чтобы поддержать подругу.
— У тебя всё получится, — твердила она. — Ты сильная. Ты справишься.
Беременность протекала тяжело. Были кровотечения, угрозы выкидыша, бесконечные больницы. Но Анна держалась. Олег не отходил от неё, Диана звонила каждый день. И постепенно страх отступал.
Через девять месяцев родился Никита — крупный, здоровый мальчик с громким голосом и крепкими кулачками. Олег плакал от счастья, глядя, как жена держит на руках их сына.
— Вот и жених для Олеси подрос, — пошутила Диана, когда они приехали познакомить детей. — Смотри, Аня, они уже держатся за ручки!
Анна смеялась, глядя, как её сын тянется к малышке. Может, они и правда станут парой, когда вырастут. А может, останутся просто друзьями. Но сейчас это не имело значения.