Человек покорил многие стихии. Огонь, непредсказуемый, пожирающий, сегодня мирно греет еду на плите. Могучие реки обнесены плотинами и служат энергетике и ирригации. Но есть стихия, с которой человек так и не смог совладать. У нее есть свои приливы и отливы, именуемые часами пик; свои эпицентры, тяготеющие к передним сиденьям; и своя разрушительная мощь, способная в один миг снести тонкий налет цивилизованности с любого, кто окажется на ее пути. Поэтому при входе в общественный транспорт мудрец всегда должен помнить о геронтологической опасности и предусмотрительно располагаться подальше от эпицентра. И вот в один из минувших дней, памятуя об этом, я занял стратегическую позицию в середине маршрутки. И ни разу об этом не пожалел.
Не сказать, что маршрутка была переполнена, но вселенная, как известно, не терпит пустоты, а особенно — пустоты сидячих мест. На одной из остановок в маршрутку зашла старуха — назовём её Рессентиментша. Её взгляд тут же локализовал цель — юную девушку на переднем сиденье. «Уступите, у меня болит нога!» — потребовала она. Но девушка ответила, что плохо себя чувствует, и осталась на месте. Рессентиментша не растерялась: девушка упомянула плохое самочувствие? Отличный повод поспорить о том, чьи страдания сильнее! Победитель заберёт не только место, но и венец морального превосходства. Рессентиментша ринулась в бой: её голос загремел, посыпались обвинения, а кульминацией стало картинное задирание штанины. Но усилия оказались тщетны — девушка осталась на месте. Рессентиментше ничего не оставалось, как найти более податливую жертву. Ею стала девушка во втором ряду, сдавшаяся без боя.
Итак, место было завоёвано. Место, но не моральное превосходство. Поэтому старуха, едва усевшись, принялась ворчать про молодежь и про то, что «раньше было лучше». И тут на сцену вышла Пророчица Этики. Эта старуха сидела рядом с Рессентиментшей и, устав от её ворчания, сказала: «Может, девушка и вправду плохо себя чувствует. Нельзя же так, нужно оставаться людьми. Помню, как болела моя дочь… Бывает всякое...». Её рассудительный тон внушал надежду, что разум не окончательно покинул этот мир (или хотя бы эту маршрутку). Однако моя надежда потерпела крах, когда в спор вмешалась третья сила — старуха-Статистка. Я не расслышал её слов. Но это было и не важно. Пророчица Этики тут же развернулась к Статистке и проговорила холодным менторским тоном: «Вы что, подслушиваете?! Вас никто не спрашивал! Замолчите! Вас просто дома никто не слушает, вот вы и открываете тут свой рот!»
И тут я понял, что битва за место в физическом пространстве была лишь прелюдией к более эпохальной схватке — схватке за место в пространстве суждения. Этика была лишь фасадом, за которым скрывалась одержимость собственным мнением. Стоит заметить, что Пророчица Этики пятью минутами ранее сама «подслушала» разговор Рессентиментши с девушкой и высказалась, когда её никто не спрашивал. Сцена, казалось, была готова для моего выхода. Достаточно было указать Пророчице Этики на её двойные стандарты, и моральная победа была бы за мной. Но тут я вспомнил притчу из Чжуан Цзы:
Чжуан Чжоу прогуливался в парке и заметил странную птицу. Она летела неуклюже, хотя имела большие глаза и широкие крылья. Птица опустилась в каштановой роще. Чжуан Чжоу последовал за ней, держа наготове арбалет. Но тут он заметил цикаду: она нежилась в тени и совсем забыла об осторожности: тут-то её и настиг богомол, но, упиваясь добычей, сам не заметил, как стал заметным. И вот странная птица схватила их обоих, также позабыв о себе. Чжуан Чжоу отложил арбалет и пошёл прочь, размышляя о том, что вещи губят друг друга. Но тут его догнал лесник и стал бранить, приняв за браконьера. Вернувшись домой, Чжуан Чжоу три дня не выходил со двора.
— Почему, учитель, вы не показывались так долго? — спросил его ученик Лань Це.
— Я глядел в мутный источник, позабыв о себе. А затем на меня набросился лесник с бранью. Вот почему я не выходил со двора.
Занимая и декларируя позицию, мы тотчас же включаемся в пищевую цепочку тщеславия. Проследим этот механизм еще раз: Рессентиментша попыталась грубо монополизировать страдание и была с легкостью повержена праведной этикой Пророчицы. Но вскоре оказалось, что ее этика — лишь тонкий фасад для обыкновенной гордыни. И вот уже я был готов нанести решающий выстрел в это слабое место, выставив себя в роли финального арбитра. Но всё же я отложил свой арбалет. И дело было не столько в риске эскалации или возможном появлении «лесника», который воскликнул бы: «Как вы разговариваете с пожилой женщиной?!». Причина была, скорее, профилактической. Спорщиков частенько мучит один недуг. Начинается всё с гипертрофии и последующего отвердевания собственного «Я». А вскоре деревенеет и шея (во всяком случае я читал об этом в журнале «Вестник здоровья» за 78-й год). Видимо, природа так защищает закостеневший мозг от лишних точек зрения. А выходить один на один с бушующей стихией маршрутки, не имея возможности даже голову повернуть, — затея, скажем так, не из лучших.
