Анна переехала в старый дом на окраине города не от хорошей жизни. После развода остались лишь скудные сбережения и желание начать всё с чистого листа. Дом достался дёшево — риелтор нервно отводил глаза, бормотал что‑то про «спешную продажу» и торопил с подписанием бумаг.
Первые дни всё было спокойно. Анна разбирала коробки, протирала пыльные подоконники, привыкала к тишине. Лишь по ночам ей казалось, что из дальнего угла прихожей доносится тихий шорох, словно кто‑то переступает с ноги на ногу, выжидая.
На третью ночь она проснулась от чёткого, размеренного стука. Тук‑тук‑тук. Звук шёл от входной двери. Анна села на кровати, вслушиваясь. Часы показывали 3:17. Тук‑тук‑тук. Кто‑то методично стучал в дверь, но не громко, а так, будто боялся разбудить.
Она подкралась к двери, прижалась глазом к глазку. В тусклом свете уличного фонаря никого не было. Только тёмный силуэт почтового ящика да собственная тень на полу.
Тук‑тук‑тук.
Анна вздрогнула. Звук шёл уже не от двери, а из‑за спины — прямо из глубины квартиры. Она резко обернулась. В коридоре, в самом конце, стояла фигура. Высокая, худая, с неестественно длинными руками. Она не двигалась, просто смотрела.
Анна метнулась к телефону, дрожащими пальцами набрала 112. Диспетчер ответила почти сразу:
— Служба спасения. Что у вас случилось?
— В моей квартире… кто‑то есть… — прошептала Анна, не отрывая взгляда от коридора. Фигура по‑прежнему стояла там, не приближаясь, но и не исчезая.
— Вы уверены, что это не игра воображения? Может, вы просто не закрыли дверь?
— Я… я не знаю… — Анна медленно попятилась к окну. — Но я вижу её. Она стоит и смотрит.
В трубке помолчали. Потом диспетчер тихо сказала:
— Мисс, а вы знаете историю этого дома?
— Что? — Анна замерла. — При чём тут это?
— Последний хозяин… Он пропал год назад. Полиция искала его три месяца. А потом нашли в подвале. Он сидел у двери, прислонившись к ней спиной. Глаза были широко открыты, а на лице — ужас. Врачи сказали, что он умер от остановки сердца, но… — диспетчер запнулась. — Но дверь в квартиру была заперта изнутри. И следов взлома не нашли.
Анна медленно повернула голову. Фигура в коридоре шагнула вперёд. Теперь она была ближе. Гораздо ближе. Длинные пальцы потянулись к Анне, и в тот же миг в трубке раздался пронзительный крик диспетчера:
— БЕГИ!
Анна швырнула телефон и бросилась к окну. За спиной раздался скрежет — будто кто‑то царапал дверь когтями. Она рванула раму, вывалилась на карниз, едва не сорвавшись вниз. Где‑то за спиной хрустнуло дерево — дверь не выдержала.
Утром соседи нашли её сидящей на лавочке у подъезда. Анна смотрела в одну точку и повторяла:
— Она стучала. Всё время стучала. А теперь она внутри.
Дом продали через месяц. Новый хозяин, молодой парень, поначалу радовался удаче. Но через неделю он позвонил в службу спасения. Его голос дрожал:
— Я слышу стук. Каждый день в 3:17. Тук‑тук‑тук.
Диспетчер молча положила трубку. Она знала — спасать уже поздно.