Если вы думаете, что все наши сериальные кумиры 90-х либо спились на помойке славы, либо тихо доживают свой век на дачах, вы опять попадаете пальцем в небо! Пока мы ностальгируем по «Улицам разбитых фонарей», их главные герои проживают жизни, достойные отдельного сезона — с драмами, искушениями и неожиданными поворотами сюжета.
Возьмем, к примеру, Александра Лыкова. Того самого, чьего обаятельного «Казанову» обожала вся страна. Казалось бы, образец мужской харизмы, сердцеед и баловень судьбы. Ан нет!
За кулисами этого парада успеха разворачивалась совсем другая история: борьба с инвалидностью, фиктивный брак, превратившийся в единственную любовь, глубокая пропасть алкоголя и... почти монашество. И знаете что? В этой биографии куда больше подлинности, чем во всех скандальных выходках нынешних «звезд» старшего поколения, вместе взятых.
Давайте разберем по косточкам, как ленинградский паренек из поселка Рахья, едва не сломавший спину в детстве, прошел через все круги славы и ада, чтобы в 64 года найти покой в вере и в роли деда, гуляющего с внуками так, что те «падают без сил».
Акт I: Детство, где вместо плюшевых мишек — борьба за каждый позвонок
Представьте себе Ленинградскую область, поселок Рахья, 60-е. Мальчик Саша растет без отца. Его мир — это мама-кладовщица и бабушка-повариха. Никаких богемных разговоров об искусстве, только тяжелая послевоенная реальность.
Но характер у парня был закален, видимо, с пеленок. Однажды зимой — обычная детская шалость, катание с ледяной горки. И роковое падение, которое могло перечеркнуть всё.
Врачи вынесли приговор: травма позвоночника, перспектива инвалидного кресла. Для многих это стало бы точкой. Но не для этого упрямого подростка. Он не смирился.
Начал с простых упражнений дома, борясь с болью и отчаянием. А потом, как будто бросив вызов самой судьбе, пришел в секцию карате. Не просто так, а чтобы добиться высшего мастерства — черного пояса. Параллельно увлекся биатлоном, показывая результаты на соревнованиях.
Однажды, лет в четырнадцать, медсестра в местной поликлинике бросила ему почти что пророчество: «К тридцати годам — инвалидная коляска». Он вышел оттуда не сломленным, а с еще большей яростью в глазах.
Тренировался до седьмого пота, до головокружения. И победил. Не болезнь — себя. Эта внутренняя сталь, выкованная в юности, потом не раз его спасала.
Акт II: Строитель, который случайно построил карьеру в ГИТИСе
После школы логичный путь для парня, желающего помочь семье, — строительное училище. Специальность есть, можно работать. Но судьба, как талантливый режиссер, уже вела его к другой декорации.
Ноги сами принесли его в самодеятельность, а оттуда — к двери приемной комиссии ЛГИТМиКа (ныне РГИСИ).
Он посмотрел на взволнованных абитуриентов, репетирующих на лестницах, и что-то щелкнуло. Поступил.
Мама, узнав, что сын будет не инженером, а актером, едва не лишилась чувств. Но он смог ее убедить. Говорят, педагоги разглядели в нем талант.
Сам же Лыков с присущим ему самоиронием позже шутил, что его взяли на курс мастера Владимира Петрова «из-за носа» — мол, фактура интересная.
Учился он ершисто, постоянно опаздывал, получал угрозы об отчислении, но — удержался. После выпуска ждала армия. И здесь характер дал о себе знать снова.
Его определили завклубом в ближайшую часть по договоренности театра, но Лыков, явившись к замполиту, заявил что-то вроде: «Ваша служба — это профанация, мне искусство делать надо!». Результат предсказуем: стройбат на Крайнем Севере, суровая школа выживания. Но и она ему была нипочем.
Акт III: Фиктивный брак по любви, или Как участковый свел два сердца
Еще в студенчестве произошла история, достойная мелодрамы. Его сокурсница, кубанская казачка Алла Господенко, жила у подруги в Ленинграде без прописки. К ней начал настойчиво наведываться участковый.
Положение безвыходное. Девушка в отчаянии обратилась к однокурснику Саше Лыкову с отчаянной просьбой: оформить фиктивный брак для получения заветного штампа в паспорте.
Лыков, будучи человеком с юмором, отказал. Но не совсем. По одной из версий, он сказал что-то вроде: «Фиктивно жениться не могу. А по-настоящему — запросто».
Так в начале 80-х они поженились. И этот «фиктивный» союз оказался прочнее многих настоящих — он длится уже более 40 лет.
Молодые жили бедно: дочь Катя, родившаяся в 1985 году, спала в чемодане или ящике, супруги — на досках.
В 1987-м появился сын Матвей. Лыков метался между театрами (Ленсовета, ТЮЗа, «Балтийского дома»), снимался в эпизодах («Сирано де Бержерак», «Изыди!»), подрабатывал таксистом.
Денег катастрофически не хватало. Стресс, неуверенность в завтрашнем дне, груз ответственности — все это искало выход. И он нашелся в стакане.
Акт IV: Взлет «Казановы» и падение в алкогольную пропасть
Прорыв случился в 1998 году с ролью капитана Казанцева в «Улицах разбитых фонарей». Народная любовь обрушилась лавиной. Актёров сериала встречали по всей стране как героев-космонавтов. Финансы наконец-то пошли в гору. Можно было купить отдельное жилье, обеспечить семью.
Но у медали была обратная, темная сторона. Если раньше Лыков пил от безысходности и безденежья, то теперь — от избытка славы. Его постоянно зазывали на застолья, он не мог отказать.
«Это было время, когда еще все пили достаточно…» — констатировал он позже. Дома начались ссоры. Алла, его ангел-хранитель и казачка с твердым характером, пыталась вразумить: уговаривала, ругалась, ставила ультиматумы.
Дошло до того, что Лыков просто съехал из дома. Казалось, семья треснула по швам под грузом его популярности и слабости. Но Алла не сдалась. Она не читала нотаций.
Она просто говорила ему: «Я тебя люблю». Эти простые слова оказались сильнее любого алкоголя. Они вернули его. Позже актер признается: «Спасать меня нужно периодически. Алла меня и спасала из разных ситуаций. Супруга для меня — ангел-хранитель. Вытаскивала из передряг».
Акт V: Уход из сериала и уход в себя: между славой и монастырем
В 2000 году, на пике популярности, Лыков совершил неожиданный поступок — ушел из «Улиц разбитых фонарей». Он боялся навсегда остаться в глазах зрителей только «Казановой», хотел развиваться, пробовать новое.
И работу он нашел: «Бандитский Петербург», «Агент национальной безопасности» (где сыграл маньяка), «Участок», «Турецкий гамбит».
Но внутренние демоны не отступили. Испытание «медными трубами» было пройдено с трудом. Он оказался на грани — и не только карьерной. Были моменты, когда он, по его собственным словам, видел, как душа покидает тело.
Смерть близких по духу друзей — Влада Галкина, Андрея Панина — заставляла задуматься о фатальности пути.
Именно тогда его жизнь круто изменила вера. Он нашел утешение и силы в православии. Мысли об уходе в монастырь посещали его не раз. Он даже серьезно рассматривал этот вариант, но пришел к выводу, что это неподъемный крест для него. «
Когда ты знакомишься с монашеством, думаешь: как все это можно пережить? Это ведь добровольная каторга... И каждый день в 5.30 подъем», — рассуждал он с присущей ему прямотой.
Вместо монашеского подвига он выбрал путь служения в миру. Стал прихожанином храма иконы «Неупиваемая чаша» в Петербурге, а в родной станице жены в Краснодарском крае прислуживает в местном соборе.
Вера научила его смирению, терпению, умению просить прощения у близких. И главное — по-новому расставить приоритеты. Семья стала настоящей ценностью.
Акт VI: Семья как главная роль: жена-директор, дети и внуки-«энерджайзеры»
Сегодня Алла — не только любящая жена, но и его личный директор. «Сейчас она со мной уже не расстается, боится, что опять куда-нибудь залезу», — смеется Лыков, намекая на свою любовь к экстриму, которую пришлось обуздать.
Их союз — это история не страсти, а глубокой, выстраданной преданности. Она вытаскивала его из самых темных ям, он был ей опорой в минуты ее слабости.
Дети выросли. Дочь Екатерина (в некоторых источниках — Елизавета) стала искусствоведом, преподавателем, читает лекции о кино. У нее двое детей — Давид и Авдотья.
Сын Матвей совершил головокружительную карьеру в мировом модельном бизнесе, входя в топ-10 самых востребованных мужских моделей мира. Его «инопланетная» внешность и рост — явно подарок отца.
Он был женат на дизайнере Джессике Стенерос, жил в Париже и Испании, воспитывал двух дочерей — Сиенну и Лу. Сейчас он тоже пробует себя в кино («Майор Гром», «Склифосовский»).
Лыков-дед — это отдельная роль. Он признается, что гуляет с внуками с такой энергией, что они, обессиленные, валятся спать. Это его настоящее счастье.
Даже потеря троих близких во время пандемии (свекрови, жены отца, сторожа) не сломила его. Он рассуждает об этом стоически, вспоминая, через какие лишения прошли их бабушки в войну.
Эпилог: Не «Казанова», а цельный человек
Сейчас 64-летний Александр Лыков продолжает активно сниматься («Последний богатырь», «Трудные подростки», «Злые люди»). Но его жизнь больше не похожа на американские горки. Это ровное, осмысленное существование, где есть работа, семья, вера и внутренний покой.
Он не играет в светских тусовках, не строит из себя вечно молодого ловеласа, не шокирует публику скандальными заявлениями. Его история — обратный тренд.
Это путь от внешнего образа «казановы» (с маленькой буквы) к внутренней цельности. От фиктивного брака — к единственной настоящей любви. От борьбы с физической травмой — к победе над душевными ранами. От дна стакана — к «Неупиваемой Чаше».
Глядя на него, понимаешь: настоящее богатырство — не в том, чтобы играть Соловья-разбойника в кино, а в том, чтобы, пройдя через все бури, остаться верным себе, своей семье и найти тихую гавань. Без пафоса, без надрыва. Просто жить. Что, согласитесь, в наше шумное время — самая сложная и достойная роль.