— Слав, не видел конверт? — Марина стояла посреди кухни и трясущимися руками перебирала бумаги. — Белый такой, плотный. В тумбочке лежал.
— Какой ещё конверт? — отозвался из комнаты муж, не отрываясь от экрана.
— С деньгами! — голос у неё сорвался. — Я сюда всё складывала. За последние месяцы.
Слава нехотя отлип от телефона, вошёл на кухню, почесал пузо поверх вытянутой футболки.
— А чего ты орёшь? — поморщился он. — Я откуда знаю, где твои бумажки? Может, прибралась и сама куда‑то сунула.
Марина глубоко вдохнула. Её слегка мутило — уже седьмой месяц, любое волнение отзывалось комком в горле. Она села на табурет, чтобы не упасть.
— Я десять минут назад открывала шкаф — конверт был, — тихо сказала она. — Сейчас его нет. Он не мог сам уйти.
Слава отвёл глаза.
— Да что ты прицепилась! — пробурчал он. — Подумаешь, какой-то конверт...
— Там было почти пятьдесят тысяч, — прошептала Марина. — На роддом. На врача, на палату. Я каждую копейку считала!
Он усмехнулся, как будто услышал анекдот.
— Ой, да ладно. Опять твои излишества... Все рожают по обычному ОМС — и ты родишь.
— Ты его взял? — она подняла на него взгляд. — Скажи честно.
— Марин, — Слава развёл руками, — мы вообще‑то семья. Какие «твои» и «мои» деньги? У нас всё общее... Забыла?
Ответ был не на вопрос, но всё стало ясно.
* * * * *
Они поженились быстро. Зал без пышности, кафе с блинами, «по‑семейному». Марине было двадцать семь, она работала в салоне красоты администратором. Славе — тридцать один, «айтишник» по его словам. На деле «айтишник» оказался парнем, который подрабатывал настройкой роутеров и ремонтами чужих ноутбуков «по знакомству».
— Нормальной работы сейчас нет, — любил он рассказывать. — Везде за копейки и начальство — идиоты. А я себя уважаю.
Марина тогда думала: ничего, раскрутится. Его надо просто поддержать. Руки ноги имеет, не пьёт, вроде бы не гуляет. Главное — добрый.
Первые месяцы брака прошли, как в тумане. Марина бегала по сменам, закрывала графики, чтобы начальница была довольна. Слава «искал себя»: то подрабатывал курьером, то обещал вот‑вот запуститься с «крутой онлайн‑школой по компьютерам».
— Ты же меня знаешь, — говорил он, почесывая в паху, — я не могу пойти каким‑то там менеджером. Я же творческая личность.
"Творческая личность" могла сутки напролёт валяться на диване с телефоном, обсуждать в чате с «друзьями по интересам» новые игрушки, стримы и железо. Коммуналку, еду, лекарства, проезд — всё это Марина тянула из своей зарплаты и из маминых «подкину».
— Я же не бездельничаю, — оправдывался Слава. — Я развиваюсь.
* * * * *
Когда Марина узнала о беременности, она радовалась и боялась одновременно. Радовалась потому, что давно хотела. Боялась потому, что денег мало.
— Слав, — аккуратно начала она вечерним летом, сидя с ним на лавочке у подъезда, — нам надо подумать, как жить дальше. Будет малыш, расходы вырастут. Подгузники, одежда, коляска, врач…
— Да что ты паникуешь раньше времени, — отмахнулся он. — Заработаем еще. Я вот с ребятами договорился, будем стрим‑канал делать. Там донаты, реклама… Ты не шаришь, короче.
— А сейчас на что жить будем? — она смотрела прямо. — У меня декрет скоро. Зарплата резко упадёт. Тебе бы уже что‑то стабильное найти…
Он нахмурился.
— То есть ты хочешь, чтобы я пошёл на завод турникеты проверять? — с вызовом спросил он. — У меня вообще‑то мозг есть. Я не для того учился, чтобы за копейки пахать.
— А я что, не работаю за копейки? — Марина впервые за долгое время повысила голос. — Ты хоть раз подумал, что я тоже устаю?
Он отвернулся.
— Женщина должна поддерживать, а не пилить. Мне и так тяжело, а ты ещё сверху давишь.
Первое время она верила, что он «вот‑вот» найдёт себя. Потом перестала.
Жизнь сама её прижала.
Салон сократил часть администраторов, график стал жёстче, премии урезали. Марина стала искать подработку. Подкинула идею младшая сестра, Ира:
— Слушай, у нас на маркетплейсе девчонка уволилась, нужен кто-то товарные карточки делать. Фото загружать, описания писать. На дому можно работать. Шеф платит немного, но это лучше, чем ничего. Попробуешь?
Марина попробовала.
Вечерами, когда Слава залипал в свои игры с гарнитурой на голове, она сидела за кухонным столом с ноутбуком, писала «удобная эргономичная подушка для сна», подбирала слова и фотографии. Платили сначала смешно — по тысяче в неделю. Потом больше: начали доверять ей целые разделы. Она завела отдельный конверт, куда стала убирать всё, что удавалось отложить.
— На малыша, — шептала она, засовывая очередную купюру. — На роддом, чтоб по‑человечески. Чтобы врач был нормальный, палата не общая.
О подработке она Славе не рассказывала. Не от того, что хотела обмануть. Просто знала: если узнает — тут же появятся «общие нужды».
* * * * *
Он тем временем Вячеслав продолжал «развиваться»...
— Слав, у нас дома хлеба нет, — говорила Марина, взглянув на пустую полку в шкафу.
— Я вечером куплю, — не отрываясь от экрана, отвечал он.— На что купишь? — уточняла она. — У меня до зарплаты пять дней.
Он вздыхал.
— Опять начинаешь… Мне клиенты сегодня переведут, я ж говорил. За настройку.
В итоге вечером он приходил с пакетом пива и пачкой чипсов.
— Это не хлеб, Слава, — Марина сжимала зубы. — Это… твоя «нагрузка к стриму».
Он улыбался:
— Ты нервничаешь. Беременным нельзя нервничать. - разворачивался и уходил обратно к компьютеру.
В какой‑то момент она просто перестала просить. Тратила зарплату на нужное минимальное, обеды себе на работу стала брать из дома: суп в контейнере, гречку. Молоко, творог, фрукты — это всё чаще покупала мама, заезжая «навестить беременную доченьку».
— А Славка чего? — спрашивала она между делом, снимая с Марининой шеи шарф.— Ищет себя?
Марина натянуто улыбалась. Мать хмыкала, но напрямую не лезла.
Подработка приносила всё больше. Марина уже вела не только карточки, но и переписку с покупателями, помогала настраивать рекламу. Шеф писал в мессенджере:
«Марина, вы молодец. Давайте после родов вернётесь, я вам сделаю полноценную ставку. Можно из дома работать».
Она улыбалась экрану. Это был хоть какой‑то свет в тоннеле. Славе об этом не рассказывала. Он же по‑прежнему «строил бизнес».
— Нам нужны нормальные наушники, — заявил он как‑то вечером. — Те, что есть — отстой, шумят. На стриме звук важен.
— У нас нет денег на «нормальные наушники», — устало ответила Марина. — У нас даже на носки тебе нет. Ходишь в дырявых.
— Носки — подождут, — отмахнулся он. — Зато в онлайне будет огонь!
Марина посмотрела на него так, что он отвёл глаза. Всё вскрылось из‑за… фруктовой корзины.
* * * * *
Неделю он был мрачный, по вечерам куда‑то «уходил по делам».
— Я проекты ищу, — отрезал он на её вопросы. — Ты же хочешь, чтобы я заработал — так не спрашивай, куда хожу.
Она решила не лезть. Надеялась: может, и правда хоть что‑то нашёл.
В субботу он явился с огромной плетёной корзиной. Ананасы, клубника, манго, авокадо, копчёная семга, какой‑то деликатесный сыр… Всё это красовалось на кухонном столе, как на выставке.
— Для тебя, мамочка, — гордо сказал он, целуя её в щёку. — Беременным же хочется всего вкусного.
Марина растерялась.
— Слав, это… сколько стоит? — осторожно спросила.
— Тебе какая разница? — он обнял её. — Наслаждайся. Я же мужчина, добыл.
Она зажмурилась.
Вкусная рыба, манго, который она до этого видела только на картинке… Но тревога никуда не ушла.
— Это тебе клиенты заплатили? — не удержалась.
— Конечно, кто ж еще? — отмахнулся он. — Устрой праздник себе хоть раз.
Расходы на неделю они как‑то дотянули на маминых «заготовках». А через пару дней Марине позвонили из платного центра, где она собиралась рожать.
— Марина Сергеевна, — милый женский голос напомнил, — вы записывались к нашему акушеру, нужно внести предоплату на контракт. Сможете в течение недели?
Она кивнула в трубку, потом спохватилась:
— Да… смогу. Я перезвоню и уточню.
Повесив трубку, открыла шкаф, достала конверт, отсчитала — тридцать пять тысяч. Хватит на предоплату, остальное — позже. Убрала конверт обратно, глубже, между полотенцами.
Через десять минут конверта там не было...
* * * * *
— Скажи прямо: ты взял деньги? — Марина сидела на стуле, держась рукой за живот.
Ребёнок внутри вдруг затих, будто тоже прислушивался.
Слава поёрзал.
— Ну взял, и что? — наконец выдал. — Мне тоже кое‑что нужно было. Мне, между прочим, никто не платит декретные, а тебе будут.
— Это мои деньги, — сказала она медленно. — Я их ночами зарабатывала. Карточки вела, отвечала на вопросы клиентов, фоткала! Я экономила на всём, чтобы их отложить!
— Наши, — поправил он её. — Ты замужем или где? Мы - семья. Спрятала от меня деньги — значит, не доверяешь. А это уже… неправильно и обидно.
— Что ты купил? — она смотрела прямо.
Он смутился, потом с вызовом поднял голову:
— Комплект. Ноут игровой, монитор нормальный, микрофон, наушники. Если хочешь, покажу. Вещи серьёзные, не фигня какая-то. Это инвестиция, Марин. Через полгода мы эти деньги отобьём. Подписчики, донаты… это всё окупится.
Марина почувствовала, как подступает тошнота.
— Ты… — она сглотнула. — Ты на всё купил железки? Вместо врача? Вместо того, чтобы оплатить роды?
— Да хватит истерить, — поморщился он. — Я же не пропил. Не проиграл. Я во благо семьи, можно сказать, вложил.
Она резко встала, стул скрипнул.
— Где это "благо семьи" лежит?
Он замялся.
— Ну… у мамы. Я не хочу, чтобы ты мне мозг выносила. У неё комната свободная, я там оставил. Вдруг ты бы всё выкинула с психу. Беременные, они же -... неадекватные.
Марина взяла телефон.
— Ты кому звонишь? — встрепенулся Слава.
— Твоей маме, — ответила она.
Свекровь взяла с третьего гудка.
— Алло, Мариша, привет! Что случилось?
— Татьяна Петровна, здравствуйте. У вас на балконе или в комнате случайно нет большого количества коробок? — голос её дрожал. — От ноутбука, наушников…
На том конце повисла пауза.
— Ну… были какие‑то коробки, да, — осторожно ответила свекровь. — Слава с младшим что‑то тащили. Я думала, он сам купил. А что?
Марина вдохнула.
— Татьяна Петровна, это на мои деньги куплено, — сказала она. — На те, что я откладывала на роды. Я у вас попрошу только одно: помогите забрать чеки и вернуть покупки. Я не хочу рожать в коридоре.
Свекровь выругалась шёпотом — впервые за весь их разговор. Потом крепко сказала:
— Приезжай. Сейчас же.
Слава не ожидал, что мать встанет не на его сторону.
— Мам, ну ты что! — чуть не плакал он, когда она разложила на столе чеки и коробки. — Я же для дела! У меня планы! Я бизнес хотел!
— Какой бизнес, Славка? — свекровь смотрела на него так, как будто впервые увидела. — Ты с тех пор, как из техникума вышел, всё «бизнес открываешь». Тридцать два года человеку, а он из беременной жены последние деньги тянет! Не стыдно, а?
Младший брат, Игорь, сидел в углу и делал вид, что его тут нет.
— Мам, да все так живут! — взорвался Слава. — Ты вообще ничего не понимаешь! Это нормальные вложения!
— Вложения — это когда сначала зарабатывают, а потом тратят, — отрезала она. — А ты всю жизнь чужое проедаешь. Сначала моё, теперь Маринино.
Повернулась к невестке:
— Марин, бери чеки. Можно вернуть в течение четырнадцати дней, если не пользовались.
— А я… — Слава побагровел. — Я что, никто? Я муж или кто? Почему вы меня не спрашиваете?!
— Потому что ты себя как муж не ведёшь, — спокойно сказала мать. — Муж — это тот, кто в дом всё несет, а не выносит.
Вещи сдали. Деньги вернули.
Эта история её доконала. На фоне нервов и срывов у неё начались ложные схватки. В больнице она пролежала неделю «на сохранении». Приходила мать, приносила фрукты, воду, тихо гладила её по руке.
— Мам, — шептала Марина, — я к нему домой возвращаться не хочу. Я ему больше не доверяю.
Мать вздохнула.
— И не надо, дочка. — сказала она спокойно. — Возвращайся к нам с отцом, домой. Твоя комната всё еще свободна.
Благодарю за каждый лайк и подписку на канал!
Приятного прочтения...