Бывает, что жизнь делится на «до» и «после» не из-за громких событий, а из-за одного листа бумаги. Для меня таким листом стал бланк с анализами. ТТГ — 38.12. Щитовидная железа, которую мне удалили в 18 лет, пятнадцать лет молча кричала о помощи, которую я игнорировал.
Гликированный гемоглобин — 7,3%. Сахарный диабет 2 типа.
Инсулинорезистентность, ожирение 3-й степени, печень, заполненная жиром... Я не был просто в шоке. Я был в густом, ватном отчаянии, которое лишило воздуха. Это был не страх смерти — это был стыд. Стыд за то, что в 33 года я довел свое тело, этот удивительный механизм, до состояния развалины. Я смотрел на цифры и видел не болезнь, а итог. Итог лет безразличия к себе. Каждый лишний килограмм, каждая отговорка «с понедельника», каждая пачка съеденного на ночь — всё материализовалось в этих холодных строчках. В голове крутился один вопрос: «Как я мог так с собой поступить?» Но отчаяние — странный спутник. Оно либо съедает тебя целиком, либо, достигнув дна, дает оттолкн