– Олег, бери ее скорее! Бери, говорю, я сейчас задохнусь! Ой, мамочки, как горло-то перехватило! – Нина Васильевна ввалилась в прихожую, картинно хватаясь за шею одной рукой, а другой пихая в грудь сына огромную пластиковую переноску.
В переноске, похожей на космический корабль для мелких грызунов, истошно вопило нечто. Звук напоминал сирену воздушной тревоги, скрещенную со скрипом несмазанной телеги.
Ольга, жена Олега, стояла в проеме кухни с полотенцем в руках, наблюдая за этим театральным представлением с застывшей улыбкой. Вечер пятницы, который они планировали провести за просмотром фильма и поеданием пиццы, стремительно летел в тартарары.
– Мама, успокойся, воды дать? – Олег растерянно принял переноску, которая весила, по ощущениям, как мешок цемента. – Что случилось? Ты же говорила, что приедешь завтра на чай.
– Какой чай, сынок! – Нина Васильевна закатила глаза, демонстрируя вселенское страдание. – Я умираю! У меня отек Квинке начинается! Врач сказал – срочно убрать аллерген из дома, иначе счет идет на часы. Это всё она, Маркиза! Пять лет жили душа в душу, а тут на тебе – накопительная аллергия. Шерсть, эпителий... Ой, мне дурно!
Она рухнула на пуфик, обмахиваясь платочком. Олег метнулся на кухню за водой. Ольга медленно подошла к переноске. Сквозь решетку на нее смотрели два огромных, налитых злобой желтых глаза. Маркиза была не просто кошкой. Это была персидская принцесса с характером рыночной торговки и габаритами небольшого бегемота. Шерсть у нее была густая, длинная, пепельного цвета, и, судя по всему, стоила она дороже, чем вся одежда Ольги.
– Нина Васильевна, – осторожно начала Ольга, когда свекровь немного отдышалась после стакана воды. – А почему именно к нам? У нас же ремонт только закончился. Светлые обои, новый диван... Маркиза, я помню, дама с характером. Может, в гостиницу для животных?
Свекровь мгновенно перестала задыхаться и посмотрела на невестку взглядом, которым можно было замораживать продукты без холодильника.
– В гостиницу? Мою девочку? В клетку, к чужим людям? Оля, у тебя сердце есть? Я тут при смерти, можно сказать, легкие отказывают, а ты о диване думаешь? Это же внучка ваша... ну, почти внучка! Куда я ее дену? На улицу выкинуть прикажешь?
– Ну зачем на улицу... Просто у нас одна комната, и мы целый день на работе. Ей будет скучно.
– Ничего, потерпит! Это временно, пока я лечение не пройду. Врач сказал, месяц-два, организм очистится, и заберу. А пока – вы уж присмотрите. Корм я привезла, лоток тоже. Только наполнитель нужен древесный, от другого она чихает. И кушает она только паштет из индейки, кусочки в соусе не любит, вылизывает жижу, а мясо оставляет, засыхает потом, воняет...
Олег, видя, что назревает конфликт, поспешил вмешаться.
– Оль, ну правда, не выгонять же маму с кошкой. Пусть поживет. Маркиза старенькая уже, спит целыми днями. Что она нам сделает?
Ольга посмотрела на мужа, на его умоляющие глаза, потом на торжествующее лицо свекрови и поняла, что спорить бесполезно. Аргумент «мама болеет» бил любую логику наповал.
– Хорошо, – сдалась она. – Но уход за ней – на тебе, Олег. Лоток, шерсть, кормежка. Я к ней не притронусь.
– Конечно, милая! Я все сам! – обрадовался муж.
Нина Васильевна, чудесным образом исцелившись от приступа удушья, бодро вскочила.
– Ну вот и славно! Выпускайте страдалицу, пусть освоится. А я побегу, мне еще в аптеку надо, антигистаминные купить. Ой, как чешется все...
Она быстро чмокнула сына в щеку, проигнорировала Ольгу и выпорхнула за дверь с прытью, которой позавидовал бы спринтер.
Олег открыл дверцу переноски.
Из темноты пластикового короба медленно, с достоинством королевы, ступающей на эшафот, вышла Маркиза. Она оглядела прихожую, презрительно дернула хвостом-опахалом, подошла к новому бежевому пуфику, на котором только что сидела ее хозяйка, и, глядя прямо в глаза Ольге, начала точить когти.
Звук раздираемой обивки в тишине квартиры прозвучал как выстрел.
– Маркиза! Фу! Нельзя! – закричал Олег, пытаясь отогнать животное.
Кошка лениво отстранилась, шикнула на него и вальяжно поплыла в сторону кухни, всем своим видом показывая, кто теперь здесь хозяйка.
Жизнь Ольги и Олега разделилась на «до» и «после».
Утверждение, что Маркиза «спит целыми днями», оказалось наглой ложью. Днем она, может быть, и спала, пока хозяева были на работе, но ночью в ней просыпался демон. Ровно в три часа ночи начинался «тыгыдык». Пятикилограммовая туша с грацией слона носилась по квартире, сбивая все на своем пути. Она прыгала на шкафы, роняла книги, каталась на шторах (новые портьеры, которые Ольга выбирала полгода, превратились в бахрому за три дня) и истошно орала, требуя внимания или еды.
– Олег, сделай что-нибудь! – стонала Ольга, накрываясь подушкой с головой. – Я не могу больше, мне вставать через три часа!
Олег, сонный и взлохмаченный, плелся на кухню, накладывал паштет, уговаривал кошку помолчать. Маркиза съедала полпорции, благодарно мурлыкала две минуты, а потом начинала скрестись в дверь спальни, потому что ей стало скучно одной.
Но самое страшное было не это. Самое страшное началось с лотком.
Маркиза принципиально игнорировала лоток в туалете. Ей не нравилось место. Ей не нравился наполнитель (хотя Олег купил именно древесный, как велела мама). Ей не нравился сам факт того, что она должна справлять нужду в пластиковую коробку.
Первый «сюрприз» Ольга обнаружила в своих кроссовках. Второй – на коврике в ванной. Третий, самый грандиозный, случился посередине супружеской кровати, прямо на пуховом одеяле, пока они были на работе.
Когда Ольга вернулась домой и почувствовала этот специфический, режущий глаза запах, у нее опустились руки.
– Олег, – сказала она вечером, когда муж пришел с работы. – Мы выбираем: или я, или кошка. Она загадила нам кровать. Химчистка не поможет, одеяло на выброс. Матрас я замыла, но запах въелся. Я не буду спать в кошачьем туалете.
Олег был в ужасе. Он сам любил чистоту и порядок, и нынешняя ситуация выбивала его из колеи. Но страх перед матерью был сильнее.
– Оль, ну потерпи еще немного. Мама звонила, сказала, ей уже лучше, но анализы еще плохие. Ну не могу я ей сказать: «Забирай свое животное, нам воняет». Она же обидится, скажет, что мы ее здоровье не бережем.
– А мое здоровье? Мои нервы? – Ольга чувствовала, как закипает. – Олег, я начала пить успокоительные. Я боюсь идти домой.
– Давай я куплю «Антигадин», побрызгаем везде. Куплю новый лоток, закрытый домик. Ну пожалуйста, зая. Я все уберу.
Олег действительно старался. Он драил полы с хлоркой, купил три разных лотка, расставил их по квартире (теперь их дом напоминал минное поле). Маркиза смотрела на его усилия с философским спокойствием и продолжала делать свои дела там, где ей вздумается. Чаще всего – в углах, за диваном, куда трудно добраться.
Через две недели Нина Васильевна соизволила навестить «внучку». Она пришла в субботу утром, благоухая духами и здоровьем.
– Ой, какие вы бледные! – с порога заявила она, оглядывая сына и невестку. – Не высыпаетесь? А Маркизочка как? Похудела, бедная! Вы ее голодом морите?
Она подхватила кошку на руки и начала целовать ее в мокрый нос. Маркиза, которая Олега и Ольгу к себе не подпускала, на руках у хозяйки обмякла и замурлыкала.
Ольга смотрела на это во все глаза.
– Нина Васильевна, а как же аллергия? – спросила она вкрадчиво. – Вы же ее целуете. Шерсть везде летит. Вам не плохо?
Свекровь на секунду замерла, потом картинно кашлянула и отстранила кошку.
– Ой, и правда... Что-то я расчувствовалась. Я же таблетку выпила перед выходом, сильную. Блокатор. Вот пока действует, могу понянчить. А так – ни-ни! Врач сказал, даже рядом стоять опасно.
Она опустила кошку на пол (та тут же пошла точить когти о ногу Олега) и прошла на кухню.
– Я тут гостинцев принесла. Котлеток нажарила. А то вы тощие, смотреть больно.
За чаем Нина Васильевна начала инспекцию.
– А почему шторы завязаны узлом? Ах, Маркиза дерет... Ну так надо было когтеточку купить нормальную, высокую! У меня она по стенам не лазила. Это у вас аура в квартире нервная, животное стрессует. И запах... Оля, ты чем полы моешь? Хлоркой? Нельзя хлоркой, у кошечки легкие нежные! Надо специальным средством, с энзимами.
– Нина Васильевна, – Ольга сжала чашку так, что побелели костяшки пальцев. – Маркиза испортила нам одеяло, диван и обои в прихожей. Она гадит где попало. Мы перепробовали все наполнители. Может, вы заберете ее? Вы же выглядите здоровой.
– Внешность обманчива! – отрезала свекровь. – У меня внутри все воспалено. И вообще, что значит «гадит»? Она метит территорию. Ей у вас неуютно. Вы ее не любите, вот она и мстит. Животные, они все чувствуют. Ласки ей не хватает, ласки!
Она доела печенье, снова чмокнула кошку (забыв про опасность) и ушла, оставив после себя чувство безысходности и пакет с котлетами, которые оказались пересоленными.
Ольга начала собственное расследование. Ей не давала покоя эта избирательная аллергия. Почему свекровь, задыхавшаяся две недели назад, сейчас спокойно тискала «аллерген» и даже не чихнула? И почему она приехала накрашенная, с укладкой, хотя жаловалась на «жуткие отеки»?
В понедельник Ольга отпросилась с работы пораньше. Но поехала она не домой, а в район, где жила свекровь. Она знала, что Нина Васильевна по вечерам любит сидеть на лавочке у подъезда с соседками.
План был прост: послушать, о чем говорят местные сплетницы.
Ольга припарковала машину в соседнем дворе, надела большие солнечные очки, повязала платок (конспирация, чтоб ее) и села на скамейку на детской площадке, откуда открывался вид на подъезд свекрови.
Нина Васильевна действительно была там. Она сидела в центре компании из трех бабушек и что-то оживленно рассказывала, размахивая руками.
Ольга осторожно подошла поближе, делая вид, что ищет что-то в сумке. Ветер доносил обрывки фраз.
– ...Ой, девочки, такой мужчина! Полковник в отставке! Познакомились в санатории еще в прошлом году, переписывались, а тут он звонит: «Ниночка, я в городе проездом, давай встретимся, поживем недельку-другую, молодость вспомним». Ну я и растаяла!
– А кошка твоя? Эта, злющая? – спросила соседка в берете.
– Так я ее сыну сплавила! – рассмеялась Нина Васильевна. – Придумала сказку про аллергию. Сыграла – во! Как в театре. Задыхалась, хрипела. Они и поверили. А куда деваться? Иван Петрович животных на дух не переносит, у него астма настоящая, не то что у меня. Да и мешала бы она нам... Сами понимаете, романтика, шампанское...
– И надолго ты ее туда?
– Да пока Иван Петрович не уедет. А может, и насовсем оставлю. Он зовет к себе, в Краснодар переезжать. Если соглашусь, квартиру продам, а кошку... Ну, молодые привыкнут. Подумаешь, подерут обои немного. Зато мать счастье устроила!
Ольга почувствовала, как у нее отвисает челюсть. Аллергия! Романтика! Полковник!
Она медленно отошла назад, села в машину и выдохнула. Ярость, которая поднималась в ней, была холодной и расчетливой. Значит, театр? Значит, мы мучаемся, живем в хлеву, не спим ночами, пока «мама» устраивает личную жизнь с полковником, прикрываясь несуществующей болезнью?
Ольга достала телефон и позвонила мужу.
– Олег, ты дома?
– Да, только зашел. Маркиза опять... Оль, она на кухонный стол нагадила. Прямо на скатерть. Я убираю...
– Не убирай. Точнее, убери, но кошку не корми. Собирай ее вещи. Лоток, миски, корм. Все.
– Зачем? – испугался Олег.
– Мы едем к маме. Лечить ее аллергию. Я нашла уникальное лекарство.
– Оля, ты что? Ей же плохо станет!
– Не станет. Олег, просто доверься мне. Я сейчас приеду, грузим животное и едем. Иначе я подаю на развод. Я серьезно.
Олег, услышав стальные нотки в голосе жены, спорить не стал. Видимо, куча на обеденном столе стала последней каплей и для него.
Через сорок минут они стояли у двери Нины Васильевны. Маркиза в переноске орала так, будто ее резали. Олег был бледен и держал в руках пакет с лотком. Ольга нажала на звонок.
Дверь открыла не Нина Васильевна, а статный мужчина с седыми усами, в домашнем халате.
– Вам кого? – басом спросил он.
Олег опешил.
– А... маму. Нину Васильевну.
Из глубины квартиры выплыла свекровь. Увидев сына и невестку, а главное – переноску, она побледнела так, что пудра на лице стала казаться темной.
– Ой... А вы чего? Без звонка... Иван, это сын мой, Олег, и жена его...
– Добрый вечер, Иван Петрович, – лучезарно улыбнулась Ольга, просачиваясь в прихожую мимо ошарашенного полковника. – Мы вам сюрприз привезли! Нина Васильевна так скучала по своей любимице, так плакала! Мы решили: хватит разлучать любящие сердца!
Она поставила переноску на пол и открыла дверцу.
– Что вы делаете?! – взвизгнула Нина Васильевна, забыв про образ больной. – Уберите! У Ивана астма!
– Астма? – переспросила Ольга. – А у вас, мама, разве не аллергия? Вы же умирали две недели назад?
Маркиза, почуяв родные запахи, пулей вылетела из переноски. Увидев незнакомого мужчину в СВОЕМ доме, она вздыбила шерсть, издала боевой клич индейцев и кинулась в атаку. Ее когти впились в махровый халат полковника.
– А-а-а! – заорал бравый военный, пытаясь отодрать от ноги разъяренную фурию. – Нина! Что это за зверь?! Ты говорила, у тебя нет животных!
– Ванечка, это недоразумение! Это их кошка! Они подбросили! – заверещала свекровь, пытаясь спасти ситуацию.
– Наша? – Олег наконец-то обрел дар речи. Он смотрел на мать, на полковника, на катающуюся по полу кошку, и пазл в его голове складывался. – Мама, ты сказала, что у тебя отек Квинке. Ты сказала, что умираешь. А ты... ты просто развлекалась тут?
– Сынок, ты не так понял! – Нина Васильевна металась между мужчиной и сыном. – Я... у меня правда чесалось! Но потом прошло! А Ваня... мы просто не хотели обременять...
– Не хотели обременять? – Олег горько усмехнулся. – Мы две недели не спали. Мы выкинули диван. Мы жили в аду. Потому что тебе захотелось поиграть в любовь, а кошка мешала? Почему нельзя было просто сказать? Попросить по-человечески?
– Да кто бы вы согласились взять эту тварь просто так?! – в сердцах выкрикнула свекровь, и тут же прикусила язык.
Иван Петрович, наконец отодравший кошку (которая тут же юркнула под обувную полку и начала там утробно рычать), тяжело дышал. Лицо его пошло пятнами. Он потянулся к карману, достал ингалятор и сделал вдох.
– Нина, – прохрипел он. – Ты мне врала. Ты сказала, что живешь одна. Что любишь тишину и порядок. А у тебя тут... сумасшедший дом и дикий зверь.
– Ванечка, я ее сейчас выгоню! Олег, забирай кошку! Вон отсюда!
– Нет, мама, – твердо сказал Олег. – Маркиза дома. Это твой питомец, твоя ответственность. Мы больше не будем твоими марионетками. Разбирайся сама. С кошкой, с Ваней, со своей совестью.
Он взял Ольгу за руку.
– Пойдем, Оль. Нам еще квартиру отмывать.
Они вышли из подъезда под аккомпанемент скандала, разгорающегося в квартире на первом этаже. Было слышно, как кричит Нина Васильевна, как басит полковник и как победно вопит Маркиза, вернувшая себе свои владения.
Они сели в машину и молчали минут пять. Потом Олег повернулся к жене:
– Оль, прости меня. Я идиот.
– Ты не идиот, – вздохнула Ольга, положив голову ему на плечо. – Ты просто хороший сын. Слишком хороший для такой мамы.
– Как ты узнала? Про полковника?
– Разведка донесла. Бабушки у подъезда знают все.
Олег рассмеялся. Смех был нервным, но облегченным.
– Знаешь, что самое обидное? Я ей правда верил. Я думал, она задыхается. А она...
– Забудь. Главное, что теперь у нас дома будет тихо. И чисто.
История с полковником закончилась быстро. Иван Петрович, будучи человеком военным и прямым, не потерпел лжи и кошачьего террора. Он съехал на следующий же день. Нина Васильевна осталась одна с Маркизой.
Она пыталась звонить сыну, обвинять его в том, что он разрушил ее счастье, что он эгоист и предатель.
– Ты разрушила мою личную жизнь! – кричала она в трубку. – Если бы вы подержали ее еще недельку, мы бы уехали в Краснодар!
– Мам, – спокойно отвечал Олег. – Если бы ты сказала правду, мы бы, может, и потерпели. Скрипя зубами, но потерпели. Но ты решила сыграть на наших чувствах, на страхе за твое здоровье. Это подло.
Он повесил трубку.
В их квартире начался ремонт. Пришлось переклеивать обои в прихожей, менять ламинат, в который въелся запах, и покупать новый диван. Но Ольга делала это с радостью. Каждый вымытый угол, каждый выброшенный испорченный предмет приближал их к нормальной жизни.
Маркиза продолжала жить у свекрови. Соседи рассказывали, что Нина Васильевна теперь гуляет с ней на шлейке, громко жалуясь всем вокруг на неблагодарных детей, которые бросили старую мать. Но Олег и Ольга теперь реагировали на это спокойно. Они установили границы.
Месяц спустя у Ольги был день рождения. Олег принес ей большую коробку.
– Что это? – удивилась она. – Мы же договаривались без дорогих подарков после ремонта.
– Открой.
В коробке сидел маленький, плюшевый щенок робот-пылесос. И записка: «Он не ест, не гадит и не требует паштет из индейки. Но убирает шерсть. Люблю тебя».
Ольга рассмеялась и обняла мужа.
– Это лучший питомец в мире!
А Нина Васильевна... Что ж, говорят, она завела себе еще одну кошку. Чтобы Маркизе было не скучно. Или чтобы было на кого жаловаться следующему полковнику, если такой найдется. Ведь некоторые люди просто не умеют жить без драмы, даже если для этого приходится придумывать смертельную аллергию.
Если история заставила вас улыбнуться или узнать в героях кого-то из знакомых, ставьте лайк и подписывайтесь на канал! Пишите в комментариях, как бы вы поступили на месте Ольги?