В Торе есть заповедь, запрещающая намеренно оставлять на человеческом теле какие-либо неизгладимые следы.
28 Ради умершего не делайте нарезов на теле вашем и надписей наколотых = כתבת ק͏עקע = КТОВЕ́Т КААКА́ не делайте себе. Я Господь. (Лев.19:28)
Запрет касается шрамирования и татуировок. В разные периоды истории у разных народов были свои традиции, связанные с нанесением на тело различных знаков, узоров и надписей. В наши дни, к сожалению, тату-культура приобрела глобальный масштаб. Человек считает, что волен поступать со своим телом, как пожелает, зачастую не зная, что Слово Божие запрещает накалывать на теле знаки и надписи.
Современный тренд татуировок обычно связан с украшением своего тела или выражением себя, своего характера или принципов. Но даже художественные татуировки все-таки не украшают тело, а ухудшают эстетическое восприятие тела человека. А то, что человек желал сказать и показать обществу, например, в двадцать лет, в сорок становится тем, что вызывает стыд. Поэтому у сделавших татуировку, как правило, через какое-то время приходит сожаление о том, что он набил её на своё тело. Что уж говорить о «кляксах» которыми спонтанно «украшают» себя отдающие дань моде или пытающиеся примерить чужой образ на себя. Примечательно, что не где-то, а в криминальном мире, в котором татуировка является неотъемлемой частью, она имеет название «партак». По одному объяснению, это слово берёт своё значение от слова «портить». «Напортачить» – значит «испортить». Ведь когда-то преступников клеймили железом или выкалывали знак, указывающий на их преступление.[1] А позже в самой среде криминального мира возникла традиция нанесения опознавательных знаков, рассказывающая о их владельце.[2] Но даже если в прошлом веке наколки были уделом заключённых, принадлежавших тюремной субкультуре, а качество рисунков и техника татуажа была гораздо хуже, чем сейчас, всё равно ныне делающий даже профессиональную художественную татуировку – это делающий «партак» в худшем его значении. Популярность татуировок в 21-м веке приобрела повсеместный глобальный характер.[3] На наших глазах искусство татуировки вышло за рамки узких групп и стало массовым увлечением. Немало поспособствовал этому тренду не лучший пример известных людей и медийных личностей мирового масштаба.
Согласно мидрашу, человек создан по образу Божьему. Человек – это «ХОТАМ» = «печать» подобия Божьего. Татуировка – это вмешательство в этот образ, попытка наложить поверх Божественной печати чужую, чуждую печать.
В еврейской и христианской традиции тело часто уподобляется Храму. Нанесение надписей является как бы осквернением стен «святилища». Метафорично это можно уподобить тому, как если бы человек решил переночевать в съёмной квартире или во дворце Царя. Он не имеет права ломать стены или рисовать на них граффити, даже если ему кажется, что это красиво. Он обязан вернуть «имущество» владельцу не в худшем виде, чем получил. Татуировка воспринимается как порча Божьего имущества, вандализм по отношению к святилищу.
В древнем мире татуировка не была украшением. Она выполняла три основные функции, каждая из которых была отвратительна духу Торы.
1. Язычники делали надрезы и тату на теле в знак скорби по своим умершим, а также как знак принадлежности к умершим предкам. Т.е. это клановые и племенные знаки.[4]
2. Тату – это знак собственности (рабство) или принадлежности. Рабов клеймили именем или символом хозяина. Это закрепляло статус человека как «вещи». Этой же функции принадлежит вышеупомянутое нами клеймение преступников или военные опознавательные татуировки, например, римских легионеров.[5] С распространением христианства практика татуирования и клеймения исчезала. Окончательный запрет на татуировки любого рода, даже для преступников и воинов, был введён папой Адрианом I в 787 году, после чего эта практика практически исчезла из европейской культуры до 20-21 века.
3. Также татуировки играли мистическую роль в посвящении божеству. Жрецы и адепты культов наносили на себя символы своих богов, чтобы показать, что их тело принадлежит этому идолу. Например, в Месопотамии и Ханаане телесные отметки служили амулетами против злых духов или символами преданности божествам. Запрет на татуировки в иудаизме – это не просто вопрос эстетики: «не порти кожу», а барьер, установленный Торой для отделения Израиля от языческого мира.
Как было уже сказано выше, все три функции КТОВЕ́Т КААКА́ = «наколотых надписей» противны Духу Торы. Но возникает вопрос, которым весьма часто задаются новоначальные верующие. Если через накалываемые изображения и надписи язычники посвящают себя своим богам, и если сатанисты запечатлевают свою верность дьяволу в оккультных символах и змеиных изображениях на своей коже, то разве нельзя верующему посвятить себя Всевышнему через слова Торы, через Имя Бога или через татуированную бенедикцию?[6] Разве нельзя иудею запечатлеть на себе Менору или Магендавид, а христианину – Крест или Имя Мессии? Примечательно, что во время татуажа проливается кровь человека, что может быть подтверждением завета с Богом! Разве это недопустимо для верующего? Разве это не исповедничество, когда ты носишь на коже несмываемые знаки своей веры и тексты Слова Божьего? Ответ Торы – нет! Даже «святые» татуировки недопустимы. Но почему? Есть ли объяснение этого запрета?
Да, ответ имеется. И всем недоумевающим и смущённым запретом КТОВЕ́Т КААКА́ будет весьма полезным узнать объяснение этой заповеди. Один из учителей бреславского хасидизма, рав Натан Штернгарц, в своём восьмитомном алахическом труде «Ликутей Галахот» одну из глав посвятил «Ктовет Каака», т.е. заповеди, запрещающей татуировки. Он высказал интересную мысль, проведя разницу между душой животного и душой человека. Каббала учит, что человек создан по «образу и подобию Божию» (Быт. 1:27), но его материальная природа изначально схожа с телом животного. Ключевое различие – это душа. Душа животного – это НЭ́ФЕШ БЕЭМИ́Т = «душа скотская». А высшую разумную душу человека НЕШАМУ́, рав Натан называет НЭ́ФЕШ ЭЛОИ́Т = «душа Божественная». У человека «божественная душа», способна к осмыслению Торы и исполнению заповедей, что связывает и «роднит» её с Творцом. У животного его «скотская душа» ориентирована лишь на выживание и инстинкты. Видимый образ души как человека, так и животного являет кожа, покрывающая плоть. Но животное не может возвысится до уровня человеческого служения Богу, по причине отсутствия разума. Однако для кошерного животного есть шанс быть возвышенным через кожу, которая берётся для КЛАФ = пергамента, на котором пишут священные тексты.[7] Максимальный уровень служения и возвышения животного – это Тора, написанная на его коже. Т.е. когда кожа животного становится пергаментом для Торы, она как бы восходит от уровня НЕФЕШ БЕАМИТ = «скотской природы» к уровню НЕФЕШ ЭЛОИТ – «божественной природы» души человека.[8] Именно поэтому еврейская традиция выбирает для свитков, пергамента мезуз и ёмкостей тфилин – не материал из растений, а кожу животных. Человек же, решивший из своей кожи сделать живой пергамент для святых букв или символов, уподобляются кошерному животному. Этим он не возвышает себя, а напротив, низводит на уровень животного. Он нисходит от уровня ЦЭЛЕМ ЭЛОИМ = «образа Божия» к уровню БЕЕМОТ = «скота».
Биологическое тело человека по своей природной материальной сути того же порядка, что и тело животного. Это «сырая материя» – потенциал. Но уникальность человека не в материале тела, а в том, что с этим материалом делается. Человек призван возвысить своё тело, подчинив его служению высшей цели – Богу, наполнив его жизнь смыслом. Каким смыслом? Заповедями Торы, следованием Принципу Справедливости и, конечно же, любовью к Богу и ближнему.
Верх святости для животного – это быть клафом, т.е. материалом для святых текстов. А верх для человека – это быть внутренней скрижалью или свитком, на котором написана Божественная Тора Духом Святым. Как сказано:
33 … вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. (Иер.31:33)
Мы пишем Тору на пергаменте животных, а Бог пишет Свой Закон внутри нас. И здесь уместна аллюзия. Если мы пишем буквы на себе самих, на своей коже, а не на внешних «одеждах», это мертвит нас. Но если Закон Бога пишется в нас Духом Святым, то это животворит нас. Как сказано: «буква мертвит, а Дух животворит» (2Кор. 3:6). И ещё сказано: «Дух животворит, плоть не пользует нимало»[9] (Иоан. 6:63).
Объяснение бреславских хасидов показывает нам, что мы должны не «татуировать» душу на теле, а освящать тело через душу, делая его проводником Слова Божьего, запечатлённого Духом Святым внутри нас. Наверное, для любителей гематрического намёка здесь уместно привести драш.
В псалме написано: «Господи, Боже мой! Ты весьма велик, Ты величием и великолепием одеваешься = הוד והדר לבשׁת = ОД ВЕ-АДАР ЛАВАШТА» (Пс. 103:1). ЛЕВУ́Ш – это «одежда». Бог «одевается» славой величия и великолепия. Люди созданы по образу и подобию Всевышнего, и поэтому должны украшаться тем и облачаться в то, что причастно Богу. Т.е. украшаться Его Словом, заповедями и любовью, которая есть основа всей Торы. В этом и есть величие и великолепие «Божественной души» = НЭ́ФЕШ ЭЛОИТ. И здесь намёк. Гематрия фразы: לבוש של נפש אלהית = ЛЕВУ́Ш ШЕЛЬ НЭ́ФЕШ ЭЛОИ́Т = «одежда Божественной души» = 1544, равна числовому значению фразы: זה מצוות הכתובות על לב ואהבה = ЗЭ МИЦВО́Т А-КТУВО́Т АЛЬ ЛЕВ ВЭ-ААВА́ = «это заповеди, написанные на сердце и любовь» = 1544. Т.е. равенством гематрии мы даём намёк, что величие духовного человека не во внешнем, не в букве, а в Духе Божьем, Который животворит и даёт возможность постигать Слово Всевышнего, выполнять заповеди Его и любить Бога и ближних. А что же является одеждой и величием «животной души»? לבוש של נפש בהמית = ЛЕВУ́Ш ШЕЛЬ НЭ́ФЕШ БЕЭМИ́Т = «одежда души скотской» = 1555. Здесь два аспекта. Первый – это аспект кожи животного, используемого для нанесения букв священных текстов. А второй аспект, это величие, слава и гордость человека недуховного, в котором преобладает внешнее, а не внутреннее. Во что он «одевается», чем украшается и чем гордится? זה כתבת קעקע על העור = ЗЭ КТОВЕТ КААКА АЛЬ А-ОР = «это татуировка на коже» = 1555.
Может быть, уместно сказать, что гематрия фразы: כתבת קעקע = КТОВЕ́Т КААКА́ = «наколотые надписи» (Лев. 19:28) = 1162 намекает на внешнюю, суетную и карикатурную славу и величие «животной души», которой тщеславится человек недуховный, сделавший из себя клаф: בכבוד נפש הבהמית והוד והדר = БЕ-КАВОД НЭ́ФЕШ А-БЕЭМИ́Т ВЕ-ОД ВЕ-АДАР = «в славе души скотской и величие, и великолепие» = 1162. Т.е. приземлённый и недуховный человек верхом своего величия видит то, что снаружи, а не то внутри. Чуждый Духа Божьего пытается явить славу в стремлениях животной души через демонстрацию тела, даже не подозревая, что главное и ценное, славное и великое всегда сокрыто. Гематрия 1162 связывает «наколотую надпись» с пародийной «славой и величием» животной души.
Шкура животного мертва и пуста. У неё нет собственной души. Чтобы сделать её святой, мы должны выделать и написать буквы сверху неё. Святость приходит извне. Чернила ложатся на поверхность. У человека же уже есть святость внутри. Это его Божественная душа знающая Бога. Делая татуировку, человек ведёт себя так, будто он пуст внутри, как животная шкура, и ему нужны внешние знаки, чтобы придать себе значимость. Поэтому татуировка – это попытка вынести внутреннюю суть на фасад. Это признак того, что человек не знает и не чувствует своей внутренней ценности. Он пытается внешним и искусственным изменением плоти навечно отобразить свою ценность снаружи, тем самым превращая себя в объект, в «вещь». И если так обстоят дела со «святыми» наколками, то какой урон человек наносит себе, являя наружу не пустоту, а обильную нечистоту сердца, набивая на свою кожу скверные изображения!
Заповедь о татуировках – это не просто устаревший запрет. Это призыв к осознанию того, что наше тело – это не наша собственность, а Божий Храм, в котором вся ценность внутри. Как сказано: «Вся слава дщери Царя внутри, одежда её шита золотом» (Пс. 44:14). Когда внутри человека есть слава Божественной Торы и величие Святого Духа, тогда красота его, и одежда его, (т.е. внешность его), будет подобна золотой парче. Это напоминание о том, что самые важные надписи в нашей жизни должны быть не на нашей коже, а на скрижалях сердца. Это высшая Любовь и верность Божественным Принципам, которые являются истинными и неизгладимыми знаками принадлежности Творцу.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
[1] В Древнем Риме рабов и преступников, (особенно беглецов и дезертиров) клеймили раскалённым железом. На лоб или лицо наносили буквы, например: FUG = fugitivus = «беглый раб». На лоб осужденных на гладиаторские бои или рудники могли нанести буквы, обозначающие их преступление. В Англии буквой «V» = vagrant = «бродяга» клеймили бродяг и нищих. Буквой «M» = manslaughter = «непредумышленное убийство» – убийц. «T» = thief – воров. «F» = fraymaker – «нарушитель спокойствия, бунтовщик» – за драки и мятеж. «SL» = seditious libel = «клевета» – за политические преступления. Клеймение отменили в 1829 году. Во Франции: Цветок лилии = fleur-de-lys – королевская эмблема, которой клеймили воров, убийц, бродяг и осужденных на галеры. Буква «V» = voleur = «вор» и «G» = galirien – «каторжник». Отменено после Французской революции в 1832 г. В Японии (с 720 г., а официально с 1720 г.) клеймение тату = иредзуми было распространённым наказанием за воровство и другие преступления. На лоб и руку наносили татуировки. Кольца на руки и линии на лоб добавляли за каждое преступление до самой унизительной метки иероглифа 犬 = «ину» = «собака». Отменён обычай в 1870 г. Интересно, что эта практика стала одной из основ для развития декоративной татуировки, которая маскировала криминальные клейма. В современной Японии отношение к любым тату в обществе резко отрицательное, так как наколки в Японии свидетельствуют о связи с криминалом или маргинальной культурой.
[2] По другому объяснению, слово «партак» происходит, как и многие слова тюремного жаргона, из идиш. Слово פּאַרטעך = ПАРТЕХ или ПАРТАК происходит от немецкого слова parte = «партия» (немецкое слово может восходить напрямую к латинскому pars, partis = «часть», «доля»). На идиш оно также приобрело значение «судьба», «удел» «часть чего-то». Здесь глубокая связь. Татуировка в уголовной среде – это знак, клеймо, которое определяет судьбу и статус человека (вор, бродяга, авторитет и т.д.). Она как бы «выделяет его долю», «определяет его партию», «назначает ему участь» в иерархии мира. Это «знак судьбы», нанесённый на тело. Это слово прочно вошло в жаргон (феню), вытеснив или дополнив другие обозначения, (например, «масть», «клеймо»). Оно несёт в себе оттенок чего-то предначертанного, судьбоносного и неизменного, в отличие от более нейтрального «тату». На идише есть выражение «ЗЭЙН ПАРТЕХ» = «получить свою долю, участь». В этом контексте «получить свой партак» может означать «получить свою долю, отметину, масть (татуировку определяющую статус)».
[3] Как во дни моей юности было нелегко найти женщину или девушку с татуировкой, так сегодня непросто найти девушек с кожей, не отмеченной наколкой.
[4] Например, лицевые тату у новозеландских Маори. Примечательно, что во времена колонизации представители Маори, подписывая купчую на продажу земли англичанам, в договоре старательно изображали точную копию своей «маски».
[5] Главным источником по этому вопросу является Вегеций – автор конца IV века, который в своём сочинении «Краткое изложение военного дела» упоминает об особых знаках, наносившихся на кожу новобранцам римской армии: «Но не тотчас новобранец, принятый по набору, должен получать военную метку (punctis signorum scribendus); сначала он должен быть испытан упражнением, чтобы можно было определить, действительно ли он подходит к такому делу … Когда будут обозначены на коже воинов нестираемые знаки (in cute punctis milites scripti), воины заносятся в списки, и затем обычно их заставляют приносить клятву». при обозначении этих знаков автор сознательно избегает общеупотребимого слова stigma, используемый им термин punctum («укол, наколка») не оставляет сомнения, что речь идёт именно о татуировке, а не выжигании клейма на коже. Глагол scribere – «писать» – в этом контексте означает, что наносимые на кожу знаки представляют собой слова, буквы или цифры, а не рисунки или абстрактные символы … Также нанесение татуировки на руку вместо использовавшегося ранее клейма на лбу предписывалось указом Константина Великого 316 года. Он постановлял клеймить таким образом преступников, приговорённых к рудникам или к смерти на арене, «поскольку лицо создано по образу и подобию Божиему и, следовательно, даже в лице преступника божественная красота должна оскверняться как можно меньше» (А. Козленко). В советской армии также была неофициальная традиция армейских наколок, где наряду с рисунком набивался род войск, место и срок службы. «Забить курок» = «сделать татуировку на плече».
[6] В исламской традиции также как и в еврейской запрещены не только обычные тату, но и «святые». Запрещается наносить на тело имена Аллаха или аяты Корана. Ислам резко отрицательно относится к наколкам. Запрет этот основывается на высказывании Пророка Мухаммада, который «проклял ту, которая … которая делает татуировку, и ту, которой её делают…». (хадис от имени Ибн Умара).
[7] Корень ק-ל-ף = К-Л-Ф имеет общее значение корня: «сдирать кожу», «очищать от шкуры», «делать гладким». Другие слова с этим корнем: לְקַלֵּף = ЛИКЛЭФ = «сдирать кожуру» (напр., с овощей или фруктов), קְלִיפָּה = КЛИПА = «кожура», «оболочка» (в каббале – «духовная скорлупа»), מִקְלָף = МИКЛАФ = инструмент для соскабливания кожи. КЛАФ метафорично символизирует: 1) «Сдирание» с души духовных оболочек нечистоты (клипот). 2) Подготовку «кожи» сердца к написанию на нём заповедей. «Как клаф очищают от шерсти, так и сердце человека очищают от грехов, чтобы Тора могла вписаться в него».
[8] Священные буквы на коже животного – это подъем материала к человеческому уровню. КЛАФ = «выделанная кожа, пергамент» отражает уникальный путь от сырья к святыне. Это учит нас, что даже самый простой материал (шкура животного) через намерение, труд, обработку и нанесение Божественных букв может стать величайшей духовной ценностью. Это прямая противоположность татуировке, где человеческие буквы наносятся на живое тело, низводя его до уровня материала.
[9] «не пользует нимало» = «не приносит никакой пользы».