Ольга проснулась посреди ночи с улыбкой, ещё не осознавая, что это всего лишь сон. Рядом сопел муж, и она зажмурилась, пытаясь вернуть себе этот сон, который был настолько ярким и реалистичным, что ей ещё долго не удавалось прийти в себя.
Во сне была мама, умершая два года назад от тяжёлой болезни. Ирина Викторовна была для неё и лучшей подругой, и самым любимым человеком на свете — никогда не злилась, никогда не жаловалась и не страдала тягой к накопительству. Всё, что осталось у Ольги от мамы, — старое синее пальто, которое хранило тонкий запах её любимых ландышевых духов.
И вот сегодня этот сон такой реалистичный и красочный — мама стояла в каком-то светлом зале, полном цветов, а Ольга была там с ней, ощущала это неземное благоухание. Мама улыбалась, сияла, как в день, когда дочка окончила медицинское училище с отличием. Она молчала, а в голове у Ольги звучал вопрос: "Доченька, проверь подкладку моего пальто".
Ольга потянулась, заворочилась, решила, что непременно найдёт пальто в кладовке, возможно, перелицует и будет носить. Спавший рядом Алексей вскочил, схватил телефон, бросился с ним в ванную и щёлкнул замком двери. Ольга вздохнула — в последнее время их брак трещал по швам. Алексей давно раздражался на 'хлам' в кладовке, особенно после недавнего ремонта, где место стало в дефиците.
Она вспомнила, как накануне случилась очередная ссора: муж пришёл поздно, а она ждала с ужином, стараясь создать уют.
— Ну что ты мне подаёшь этот свой ужин? — орал Алексей, отталкивая тарелку. — Я же сказал, поел в ресторане с партнёрами, а свою картошку с котлетами ешь сама.
— Ну я же старалась, готовила, ждала тебя, — чуть не плакала Ольга, чувствуя ком в горле. — Мы ведь почти не видимся в последнее время.
— Потому что хотя бы кто-то в этой семье должен зарабатывать, — крикнул муж, повышая тон. — Сто раз просил тебя перейти в частную клинику.
— Но эту же работу тоже должен кто-то делать, — покраснела Ольга, отводя взгляд. — У нас и так медсестёр не хватает, в процедурке я вообще сейчас одна.
— Вот именно, такая же, как мать, — возмущался Алексей, шагая по кухне. — Тоже была наивной, всю жизнь утки выносила из-под старух, ничего не скопила.
Ольга почувствовала укол — муж явно намекал на её зависимость, вспоминая, как он покрыл расходы на похороны. — Хоронили её за мой счёт, если ты забыла, — добавил он, останавливаясь напротив неё.
Ольга сглотнула ком в горле, зная, что коллеги действительно помогли, но муж всегда преувеличивал свою роль. — Вообще-то коллеги скидывались, — тихо ответила Ольга, но муж уже улёгся, отвернувшись к стене.
Она уснула в слезах, а проснулась такой счастливой, словно сон вернул частичку тепла.
Муж трудился обычным менеджером по продажам, не хватал звёзд с неба, начальству старался угождать. А вот дома их разговоры постепенно свелись к обсуждению оценок сына и квартплаты — Алексей приходил поздно, уезжал рано, на беспокойство огрызался. Ольге казалось, что она буквально раздражает собственного мужа, но он говорил, что всё нормально.
Зазвонил будильник, и Ольга, зевнув, растолкала сына, который, как всегда, любил поспать подольше. Муж обычно завозил его в школу по дороге на работу, так что она могла не беспокоиться об этом. Миша капризничал, как и все дети по утрам, но Ольга терпеливо уговаривала его встать.
Она поставила чайник на плиту, дожидаясь, пока вода закипит. Потом прошла в ванную, которую наконец освободил супруг после долгого утреннего ритуала. Затем накормила всех завтраком, разложив еду по тарелкам, а потом направилась в кладовку, чтобы поискать нужную вещь.
Но пальто нигде не было — вместо этого на вешалке висела какая-то новая куртка, видимо, муж купил и решил не показывать.
— Леша, а где мамино пальто? — спросила Ольга, и её глаза в миг наполнились слезами. — Ты его перевесил или убрал куда-то? Мне там кое-что нужно, ну то синее, драповое, её любимое.
— Выкинул, — проворчал муж, всё ещё выглядевший сонным и недовольным. — Давно пора было выбросить это старьё, ему место только на свалке. — Ну что ты истерику устраиваешь? — добавил он, наливая себе кофе. — А неужели теперь и за такие мелочи будем цепляться?
— Нет, этого быть не может, я помню, позавчера оно ещё висело тут, — дрожащим голосом сказала она. — Когда ты его выбросил? И куда? Скажи прямо сейчас, это же единственная память, оставшаяся от мамы.
— Почему было не посоветоваться? — продолжила Ольга, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— А, да, вчера и выбросил, когда шкафы разбирал, — буркнул Алексей, отпивая из чашки. — Куртку было некуда вешать, я вообще не понимаю претензий. Сама орала, чтобы разобрал кладовку, а теперь ещё и претензии, что избавился от старья, — добавил он, ставя чашку на стол. — Ольга, этот старый хлам даже бездомный побрезгует брать, не пальто, а рассадник моли. Какого чёрта я должен носиться с ним, как с реликвией? — закончил он, разводя руками. — Ты вообще ничего не понимаешь?
Ольга рыдала, не могла остановиться, а в ушах звучали слова мамы из сна. Ольга схватила сумку, накинула плащ и, не оглядываясь, выбежала из дома, чувствуя, как сердце колотится от отчаяния. Она ринулась к мусорным бакам во дворе, но они оказались пустыми, что только усилило её разочарование.
Муж и сын стояли у окна и с любопытством наблюдали за её метаниями во дворе, не понимая, что именно она ищет.
— Пап, а что с мамой? — спросил Михаил, прижимаясь к стеклу. — Какая-то странная, в мусорку лезет.
— Да кто их поймёт, женщин? — отмахнулся отец, отходя от окна. — У твоей матери вечно найдётся повод понервничать и впасть в истерику.
— Я за это уж точно не в ответе, — добавил он, собирая вещи. — Видишь, из-за какого-то древнего барахла раскричалась, цена ему три копейки.
— А может ей помочь? — спросил Миша, всё ещё глядя вниз.
Миша всё ещё хмурился, глядя в окно на маму. — Да хватит уже, бери портфель и пошли, а то в школу опоздаем, — буркнул Алексей, беря сына за руку. — Мать твоя и без нас прекрасно разберётся, вот увидишь, вечером вообще не вспомнит про это дурацкое пальто.
Ольга же никак не могла прийти в себя — в процедурном кабинете она механически промывала раны, меняла повязки, делала уколы, а перед глазами всё стояла мамина улыбка. У Ольги было ощущение, что она просто предала память дорогого человека, хотя винить в этом себя она не могла, но вот со стороны мужа этот поступок выглядел подло.
С трудом Ольга доработала до обеденного перерыва, стараясь сосредоточиться на пациентах. А затем выбежала из поликлиники и бросилась к стоянке такси, чтобы поскорее добраться до места.
С трудом убедила водителя отвезти её на городскую свалку — тот не хотел ехать в пристанище всех самых опасных местных маргиналов, но Ольга, не скупясь, повысила цену вдвое. Шофёр поворчал, но всё же повёз.
У ворот свалки слонялся сторож, пропускавший машины. Выглядел он немногим лучше, чем местные, а пахло вокруг так, что закладывало нос. Но Ольга не собиралась сдаваться — она уверенно шагнула к мужчине и спросила:
— А куда попадают вещи, привезённые с баков? — произнесла она, стараясь говорить твёрдо. — У меня пропало кое-что, по ошибке выбросили в мусор, и нужно найти, вы можете помочь?
— Так, к нам на свалку со всего города везут мусор, — хохотнул тот, будто она не знает. — И вообще, представляешь, сколько таких умниц тут каждый день толчётся?
— Одна телефон выбросит, другая кольцо помолвочное, — добавил он, почёсывая бороду. — И все думают, что тут археологи-копатели будут искать их бриллиант под тоннами очисток.
— Ну а вот то, что вчера привезли, можно как-то найти? — продолжала допытываться Ольга. — Вряд ли успели глубоко закопать, может, я сама посмотрю? Это очень важно.
— Да куда там? — махнул рукой сторож. — Четыре самосвала вчера выгрузили, там гора мусора размером с дом.
— Ничего не найдёте, только время потеряешь, — добавил он, качая головой. — Да и зачем искать, если вещь уже выкинули?
— Ну неужели ничего нельзя сделать? — заплакала Ольга, чувствуя отчаяние.
К воротам начали стягиваться местные бродяги, с любопытством её разглядывавшие.
Таксист нервно оглянулся на приближающихся бродяг, явно не желая рисковать машиной. — Э, пассажирка, поехали уже, пока я без колёс не остался, — крикнул таксист, с опаской глядя на происходящее. — А то один укачу, останешься тут и пешком до города пойдёшь.
Ольга в слезах вернулась в такси, доехала до работы и, натянув маску до самых глаз, постаралась успокоиться, хотя внутри всё равно продолжала переживать.
Возобновился приём пациентов, один из них — лесник, в которого браконьеры пальнули дробью с кустов. Сергей, местный лесник, часто бывал в поликлинике из-за работы в лесу, где травмы — обычное дело.
После перевязки он взглянул на неё жалостливо.
— Что с вами? — спросил он, садясь на кушетку. — Сама не своя, как будто обидел кто-то, глаза прямо на мокром месте, не плачьте, не надо.
— Да нет, Сергей, всё нормально, — вздохнула она, убирая инструменты. — Из-за сна просто расстроилась, знаете, никогда не верила, что они могут быть вещими, а тут даже не знаю, что и делать.
— А расскажите, — предложил лесник. — Может, я чем помогу? Жизнь показывает, что ничего не бывает просто так, у всего есть причина.
— Да, понимаете, мама мне после смерти за два года ни разу не снилась, — сказала Ольга и поведала обо всём.
— Я ведь понимаю, что выгляжу глупо, — продолжила она. — Муж, наверное, решил, что я с ума сошла, но ничего не могу с собой поделать, даже на свалку съездила.
— Напрасно вы себя корите, — покачал головой Сергей. — Сны — это странная штука, иногда показывают то, что для нас действительно важно.
— Я готов предложить свою помощь, — добавил он, вставая.
— И что вы можете сделать? — грустно поинтересовалась Ольга. — Пальто уже всё равно не вернуть, можно только страдать, но легче-то не станет.
— А я, честно говоря, участвую нередко в поисках людей и зверей умею выслеживать, так что не думаю, что с вещами дело обстоит сильно сложнее, — ответил Сергей.
— Есть у вас фотография? — поинтересовался он. — Желательно в цвете, чтобы получше разглядеть детали.
— Да, конечно, мама в нём сто раз фотографировалась, оно же самое любимое, — улыбнулась Ольга, доставая телефон. — Сейчас поищу, у меня в телефоне были снимки.
— А вам правда не трудно? — добавила она, показывая фото.
— Да я всё равно пока на больничном, — пожал плечами Сергей. — Жена то и дело обещает уйти, говорит, слишком мало зарабатываю.
— И дома меня теперь ждёт только любимая собака, — продолжил он. — Так что пальто вполне могу поискать, других занятий пока не предвидится.
— Спасибо, — сказала Ольга. — Я бы, конечно, и одна этим позанималась, но страшновато там.
Ольга поморщилась, вспоминая запах свалки и бродяг. — Да, тут нужен человек с опытом, — улыбнулся в ответ лесник.
Ольга же обменялась с ним телефонами на случай, если у Сергея что-то получится. До вечера она доработала с трудом, борясь с усталостью, а потом поспешила домой, где уже ждал сын, нетерпеливо спрашивая о ужине, в то время как муж пришёл только ближе к ночи.
— Леша, ну ты ведь знал, как для меня важно это пальто, — вздохнула она, подходя к нему на кухне. — Почему не спросил? Единственная память о маме.
— Ой, перестань, а, привязалась с этой старой тряпкой, — набросился на неё муж, отрываясь от телефона. — Мне теперь что, по каждому вопросу с тобой советоваться?
— Но это же была не твоя вещь, — настаивала она. — Почему ты так сделал?
— Я вообще теперь делать ничего не буду, — раздражённо заявил он. — Раз у тебя истерика потом начинается, иди нервы лечи, психованная.
— На тебя вообще-то ребёнок смотрит, — добавил он, уходя в душ.
Расстроенная Ольга осталась на кухне — муж ушёл в душ, потом в комнату, где довольно быстро захрапел. И она подумала, что в начале их совместной жизни Леша никогда бы так себя не повёл — он был внимательным, заботливым, слушал её и уж точно не называл истеричкой.
Может, и правда, что-то поменялось — она посидела ещё немного, встала, чтобы налить себе воды. Та самая модная куртка была небрежно брошена на стул — Ольга случайно задела её, и из кармана на пол спланировал чек.
Она подняла чек, размышляя, что это за покупка куртки, и собралась было убрать его обратно в карман, но внезапно заметила название ювелирного магазина, что сразу вызвало подозрения, заставив сердце забиться чаще. Светлана, начальница Леши, известна была любовью к винтажу, но свалка казалась странным местом для неё.
Развернув бумажку полностью, она увидела, что там указан браслет, а сумма просто заоблачная - целых две её зарплаты медсестры.
Но никакого браслета муж ей не дарил, и от этой внезапной мысли сердце сжалось в ледяной ком, а в голове начали крутиться неприятные догадки, подтверждая худшие опасения.
В голове вихрем проносились картины из недавнего прошлого, одна неприятнее другой, намекая на то, что всё не так просто: вот они едут в машине, муж с наушником звонит по телефону, разговаривает, вроде бы не таясь, но с намёками, и тон интимный, такой нежный.
Вот она просит его прийти пораньше, готовит ужин на годовщину, а муж всю ночь звонит из ресторана, заявив, что на переговорах с партнёрами задержался. Еду она тогда разложила по контейнерам, спать легла в слезах, но этот браслет как будто стал последней каплей.
На следующий день, как обычно, она отправилась на работу — муж вставать не спешил, так что пришлось ей отвести сына. Мысли же перескакивали с темы на тему, от пальто к тому злополучному чеку.
В этот день Сергей на своей машине с самого утра отправился на свалку и, сунув сторожу небольшую сумму, беспрепятственно прошёл на территорию, где провёл несколько часов, бродя среди куч и внимательно присматриваясь к каждому подозрительному свертку, не пропуская ни одной мелочи.
Похожей вещи нигде не было видно, да и вообще здесь царили свои строгие порядки, в которых чужакам явно не место, и каждый шаг мог привлечь нежелательное внимание.
На свалке существовала довольно строгая иерархия, и почти все обитатели постоянно подходили к одному человеку, так что именно к нему и отправился лесник, предусмотрительно захватив из дома бутерброды и термос с кофе, чтобы расположить к разговору и разговорить старика.
— Отец, не побрезгуешь угоститься? — поинтересовался он у щуплого дедули с окладистой бородкой, который постоянно её расчёсывал и явно гордился таким украшением.
— О, кофе? Да не из пакетика, — усмехнулся тот, принимая термос. — Нечасто удаётся таким побаловаться.
— И бутерброды с копчёной дичью, — ответил Сергей, разворачивая свёрток. — Попробуй, я сам мясо делал.
— О, уважил, — кивнул дедушка, принимая подношение и с шумом отхлёбывая кофе из раскладного стаканчика, который нашёлся у него в кармане.
— Меня Петей зовут, — представился он. — Тут на свалке всё по-простому, без отчества обходимся.
— У тебя-то какая нужда? — спросил он, жуя бутерброд.
— Да, понимаешь, беда у хорошего человека приключилась, помочь надо, — ответил Сергей и поведал историю про пальто.
— А я уже понял, что сам не справлюсь, — добавил он.
— Да уж, куда тут чужаку разобраться, — ухмыльнулся Петя. — Я ведь тут на свалке вроде как авторитет.
— Ночую не в палатках, а в вагончике сторожа, порядок поддерживаю, — продолжил он. — Ценные вещи, какие есть, все через меня идут, потому что паспортами и прописку могу их официально сдать.
— А чего на свалке живёшь? — поинтересовался лесник.
— С пропиской-то там дочь, ни к чему я ей, со своим образом жизни, — покачал головой дедуля. — Да и куда впятером в однушку-то?
— А тут мне вольготно, хотя и запахи всякие, можно, конечно, привыкнуть, не жалуюсь, — добавил он.
— Так что было пальто-то? — поинтересовался Сергей.
— Ты какой торопливый, — хмыкнул дедушка. — Пальто синее, драповое, новое почти.
— У меня и было, думал себе из него к зиме подштанники сошью или жилет, — продолжил он. — Вещь хорошая, качественная ещё, много лет ткань прослужит.
— Вот только нет его у меня больше, — вздохнул Петя.
— А куда оно делось? — поинтересовался Сергей. — Кому презентовал?
— Да нет, продал, — спокойно ответил Петя. — Приехала женщина, заплатила тысячу рублей.
— Сказала для костюмов театральный кружок, — добавил он. — Ну вот странность, я ей другие хорошие вещи предлагал, не позарилась, сказала, только пальто интересует.
Продолжение :