Акулина медленно развязала узелок на верёвочке, что висел у неё на груди.
Верёвка хрустнула от сухости, и маленький мешочек раскрылся, словно сам выдохнул.
Она бросила его в кувшин.
Вода внутри дрогнула.
Круги пошли не от края, а из глубины, как будто там кто‑то коснулся дна.
— Смотри в центр, — тихо сказала она.
— Не моргай, пока не услышишь всех.
Я вгляделась.
Чёрная
гладь начала тянуть взгляд, и вдруг из глубины поднялся первый голос —
низкий, глухой, будто кто‑то говорит через толстый слой земли: Иду, как корни в землю… зови, когда путь внизу искать будешь… Вода отозвалась лёгким гулом, и в глубине мелькнуло что‑то вроде коричневого клубка корней, но живого, дышащего.
Акулина кивнула: — Это первый. Он держит тебя на земле, чтоб не снесло.
Второй голос пришёл как тёплый шорох, похожий на кошачье мурчание, но с длинным протяжным звоном: Я в тишине живу… я приду, когда слова твои мягкие… Из воды поднялся дымчатый силуэт, похожий на хвост зверя, который исчезает в темноте.
— Эт