— А ты не жадничай, Валерка, не жадничай. Фундамент должен устояться, а баня — это святое. Ты же для себя строишь, для семьи, а не для дяди чужого.
Голос золовки, Ларисы, звучал из динамика телефона так пронзительно, что Галина поморщилась, не отрываясь от накладных. Она сидела за кухонным столом, проверяя цифры в отчете по логистике, но уши, как назло, ловили каждое слово мужа, который расхаживал по коридору.
— Лар, да я понимаю, — гудел Валерий, довольный, раскрасневшийся после ужина. — Просто Галка ворчит, что смета растет. Мы же планировали в три миллиона уложиться, а там уже пять маячит.
— Ой, да что она понимает! — перебила Лариса. — Квартирные жители, они земли не чувствуют. Ты мужик, ты хозяин. Строй так, чтоб на века. Чтобы родовое гнездо было!
Галина отложила ручку. «Родовое гнездо». Это словосочетание в последний год звучало в их доме чаще, чем «доброе утро». Валерий, крепкий, коренастый мужчина сорока пяти лет, вдруг воспылал страстью к загородной жизни. Идея фикс: продать их просторную «трешку» в центре, вложить деньги в достройку огромного коттеджа в тридцати километрах от города и зажить там барином.
Квартира принадлежала Галине. Досталась от бабушки, потомственного врача, вместе с антикварным буфетом и высокими потолками. Валерий же пришел к ней пятнадцать лет назад с одним чемоданом и амбициями.
— Валер, — Галина сняла очки, потирая переносицу. — Ты опять про продажу квартиры сестре рассказываешь?
Муж вошел в кухню, на ходу сбрасывая звонок.
— Ну а что таиться? Лариска дело говорит. Сейчас рынок недвижимости на пике. Продадим твою сталинку, достроим дом в Озерках, еще и на машину новую останется. Там воздух, Галя! Лес! А здесь что? Выхлопные газы и соседи-алкаши.
Он подошел к холодильнику, достал банку соленых огурцов, с хрустом открутил крышку. Валерий всегда ел с аппетитом, шумно, по-хозяйски. Внешность у него была такая же — крупная, немного грубая: широкие ладони, мясистый нос, вечно небрежно подстриженная щетина, которую он считал брутальной.
— Я тебе сто раз говорила, — спокойно, но твердо сказала Галина. — Квартиру я продавать не буду. Это моя страховка. Дом — это прекрасно, но он еще не достроен. И документы на землю… ты мне их так и не показал.
Валерий замер с огурцом в руке. Его глаза, обычно чуть насмешливые, сузились.
— Ты мне не доверяешь? Своему мужу? Мы пятнадцать лет вместе, Галя! Я там каждый кирпич лично проверяю. А документы у нотариуса, на оформлении, я же объединял два участка.
— У какого нотариуса? Дай телефон, я позвоню.
— Ты меня контролировать вздумала? Как пацана? — он швырнул огурец обратно в банку, рассол брызнул на чистую скатерть. — Я для нас стараюсь! Для нашей старости! А ты вцепилась в эти старые стены!
Он вышел, хлопнув дверью. Галина вздохнула. В последнее время Валерий стал дерганым. Деньги с ее зарплаты (а она, как региональный управляющий торговой сети, получала прилично) исправно уходили в «общий котел», а оттуда — на стройку. Валерий, работавший начальником отдела снабжения в строительной фирме, утверждал, что берет материалы со скидкой, но суммы все равно выходили астрономические.
Сомнение — как заноза. Сначала не замечаешь, потом начинает нарывать.
Через неделю Галина взяла отгул. Валерий сказал, что едет в Озерки «принимать работу у кровельщиков». Галина подождала час после его отъезда, оделась — не в офисный костюм, а в джинсы и неприметную ветровку — и села в свою машину.
Поселок Озерки встретил ее размытыми дорогами и шумом пил. Дом, который строил Валерий, действительно впечатлял. Два этажа, красный кирпич, эркеры. Настоящий особняк.
Машину мужа она увидела сразу — черный внедорожник стоял у ворот. Но рядом притулилась и старенькая «Тойота» Ларисы.
Галина не стала подъезжать к воротам. Она оставила машину на соседней улице и прошла к участку пешком, через пролесок. Забор был высоким, но с задней стороны, где еще не успели поставить профнастил, зияла дыра, прикрытая сеткой.
Голоса доносились с веранды.
— ...ну ты даешь, Валерка! Царские хоромы! — голос Ларисы визгливый, восторженный. — И это все реально на меня записано? Ты не шутишь?
Галина замерла. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, но ей стало жарко.
— Тише ты, дурная, — голос мужа, довольный, самодовольный. — Конечно, на тебя. Я же объяснял: у Галки характер тяжелый, да и мало ли что. Развод, раздел имущества... А так — это собственность сестры. Подарок, можно сказать. Юридически не подкопаешься.
— А она не узнает? — Лариса хихикнула.
— Да откуда? Она в бумажках только своих складских разбирается. Я ей сказал, что оформление затянулось. Сейчас дожму ее на продажу квартиры, деньги сюда вложим — на внутреннюю отделку, мебель итальянскую хочу. А как продаст, так и деваться ей будет некуда. Приедет сюда, будет жить на птичьих правах. Зато никуда не рыпнется.
— Ох, голова ты, Валерка! — восхитилась сестра. — А то ишь, королева, смотрит на всех сверху вниз. "Я управляющая, я унаследовала..." Пусть знает свое место.
— Ладно, наливай давай. За новоселье будущее.
Галина стояла, прижавшись плечом к шершавой коре сосны. Внутри было пусто и звонко, как в вымерзшем колодце. Пятнадцать лет. Общие отпуска, болезни, ремонты, планы. Все это сейчас перечеркнули два голоса, обсуждающие, как ловчее оставить ее без крыши над головой.
Она не ворвалась туда с криками. Не стала бить стекла или царапать машину. Галина медленно развернулась и пошла к своей машине. У нее была одна особенность, которую Валерий за эти годы так и не понял: в стрессовой ситуации она не истерила. Она планировала.
Следующие три дня прошли как в тумане, но внешне Галина была безупречна. Она готовила ужин, слушала рассказы Валерия о «проблемах с черепицей» и даже сочувственно кивала.
— Галь, ну что, ты подумала насчет продажи? — начал он в четверг вечером, ковыряя вилкой котлету. — Клиент есть хороший, деньги живые дают. Нельзя упускать.
— Я подумала, Валера, — спокойно ответила она, наливая чай. — Ты прав. Надо расширяться. Но мне нужно время, чтобы подготовить квартиру. Разобрать вещи, архивы бабушкины.
— Конечно! — Валерий просиял. — Сколько тебе надо? Неделю?
— Пару дней. Слушай, а поезжай-ка ты на выходные к маме в деревню. Или к Ларисе, поможешь ей там... с ремонтом. А я тут спокойно все разберу, клининг вызову, чтобы тебе под ногами не мешаться. Ты же не любишь этот бардак с коробками.
Валерий даже не пытался скрыть радость. Ему не терпелось уехать из дома, где он чувствовал напряжение, да и отметить «победу» с сестрой хотелось.
— Отличная идея, Галочка! Я как раз Лариске обещал полки повесить. Поеду в пятницу с утра?
— Поезжай. Вещи собери... поосновательнее. Вдруг задержишься.
— Зачем? — удивился он.
— Ну, мало ли. Погода портится, вдруг снегом завалит, — она улыбнулась одними губами.
В пятницу утром Валерий уехал, насвистывая. Он чмокнул ее в щеку, пахнущий лосьоном и предвкушением больших денег.
Как только его машина скрылась за поворотом, Галина взяла телефон.
— Алло, Сергей Петрович? Доброе утро. Да, это Галина по поводу замков. Да, можно начинать. И еще... мне нужна бригада грузчиков. Срочно.
Работа кипела весь день. Галина не меняла шторы и не двигала диваны. Она методично, с холодной яростью хирурга, вырезала из своей жизни присутствие Валерия.
Его одежда. Его инструменты. Его коллекция спиннингов. Его любимое компьютерное кресло. Все это упаковывалось в коробки, заклеивалось скотчем и выносилось.
Но не в грузовик. А на лестничную площадку.
У них был тамбур на две квартиры, закрывающийся на ключ. Соседи, милая пожилая пара, уехали на дачу до весны, так что коридор был в полном распоряжении Галины.
К вечеру тамбур превратился в склад. Коробки громоздились до потолка. Сверху Галина положила папку. В ней были распечатки банковских переводов (она нашла выписки, которые Валерий прятал), копия выписки из ЕГРН на дом в Озерках (спасибо знакомому риелтору, пробил за пять минут) и заявление на развод, уже поданное через госуслуги.
В шесть вечера пришел мастер и сменил личинку в замке входной двери. Замок был дорогой, итальянский, взломать такой — целая история.
— Надежно? — спросила Галина.
— Танком не выбьешь, — заверил мастер, вручая ей новый комплект ключей. Тяжелые, прохладные, они легли в ладонь как символ свободы.
Галина закрыла дверь. Налила себе бокал вина. Выключила свет в прихожей и села в кресло в гостиной. Ждать.
Он приехал в воскресенье вечером. Галина видела свет фар во дворе. Слышала, как пикнула сигнализация.
Тяжелые шаги на лестнице. Лифт не работал, он поднимался на третий этаж пешком.
Звук ключа, вставляемого в замочную скважину. Скрежет. Еще попытка.
— Да что за черт... — глухо донеслось из-за двери.
Снова скрежет. Потом настойчивый звонок. Галина не шелохнулась.
Звонок стал непрерывным. Потом — удары кулаком в дверь.
— Галя! Галя, ты дома? Открой, ключ заело!
Телефон на столе ожил, завибрировал, высвечивая фото мужа. Галина провела пальцем по экрану.
— Алло! Галя, ты что, спишь? Дверь не открывается!
— Я знаю, — сказала она ровным голосом.
— В смысле знаешь? Что происходит? И что это за коробки в тамбуре? Я тут споткнулся, чуть ногу не сломал! Чьи это вещи?
— Твои, Валера.
Тишина в трубке была плотной, осязаемой.
— Ты... ты что, выпила? Какие мои вещи? Почему они в подъезде?
— Потому что в моей квартире для них больше нет места. Как и для тебя.
— Ты с ума сошла? — его голос сорвался на визг. — Какая твоя квартира? Мы семья! Открывай немедленно, или я дверь вынесу!
— Попробуй, — равнодушно ответила Галина. — Полиция приедет через пять минут. Я уже предупредила участкового, что бывший сожитель угрожает расправой.
— Бывший... кто? Галя, прекрати этот цирк! Мой ключ не подходит, в чем дело? И почему мои вещи в подъезд? — орал он в трубку, и его голос двоился — из динамика и из-за двери.
— Валера, открой верхнюю коробку. Там папка. Посмотри бумаги.
За дверью послышалось шуршание, звук разрываемого скотча. Тяжелое сопение. Пауза затянулась на несколько минут. Галина представила, как он читает выписку из реестра, где черным по белому владельцем дома значится Лариса Викторовна К. Как видит транзакции со своего счета на счет сестры.
— Ты... ты лазила в моих документах? — голос стал тихим, зловещим. — Это ничего не значит. Это просто формальность! Я строил для нас!
— Нет, Валера. Ты строил для себя и Ларисы. На мои деньги, которые ты вытягивал из семейного бюджета, пока я экономила на всем. Ты хотел продать мою квартиру, чтобы вложиться в чужую собственность. Ты думал, я слепая? Или тупая?
— Галя, открой, давай поговорим! Я все объясню! Это схема такая, для налоговой!
— Схема отличная. Только меня в ней нет. Ты хотел, чтобы я жила там на птичьих правах? Вот теперь живи там сам. С сестрой. Это же ее дом. Родовое гнездо.
— Галя!!!
Удар в дверь был такой силы, что штукатурка с косяка посыпалась.
— Я вызываю наряд, — сказала Галина и нажала отбой.
Следующий час был отвратительным. Валерий орал, пинал дверь, угрожал, потом начал давить на жалость, вспоминая, как они ездили на море в 2010-м. Потом приехала полиция.
Галина вышла к ним с паспортом и документами на квартиру.
— Этот гражданин здесь не прописан, — спокойно объяснила она уставшему лейтенанту. — Мы разводимся. Он пытается проникнуть в чужое жилище. Его вещи я собрала, он может их забрать.
Валерий, красный, потный, с перекошенным лицом, пытался доказать, что он тут хозяин, что он тут ремонт делал.
— Чеки есть? — скучающе спросил лейтенант. — Договоры подряда на ваше имя? Нет? Тогда, гражданин, забирайте коробки и покиньте помещение. Иначе — 15 суток за хулиганство.
Валерий посмотрел на Галину. В его глазах не было раскаяния, только злоба и удивление побитой собаки, которая считала себя волкодавом.
— Ты пожалеешь, — прошипел он. — Ты ко мне еще приползешь. Одинокая, никому не нужная баба. Кому ты нужна в сорок два года?
— Уходи, Валера. К Ларисе. В родовой замок.
Ему пришлось вызывать грузовое такси. Он таскал коробки под присмотром полицейских, злобно зыркая на закрытую дверь.
Но самое интересное произошло через два часа.
Телефон Галины снова зазвонил. Номер был незнакомый, но она догадалась.
— Ну что, добилась своего? — голос Валерия звучал уже не агрессивно, а растерянно и даже жалко. На заднем плане шумел ветер.
— Что тебе еще нужно?
— Галь... тут такое дело. Я к Ларке приехал. С вещами.
— И?
— Она... она не открывает.
Галина едва сдержала смешок.
— Как так? Это же твой дом. Ты же строил.
— Она говорит... говорит, что у нее там люди ночуют, рабочие. И что ей некуда меня положить с кучей коробок. Говорит: «Езжай в гостиницу, пока не разберешься с женой». Галь, у меня карты заблокированы, ты же знаешь, я все наличные в пятницу на материалы отдал. Мне ночевать негде.
Пазл сложился. Лариса, получив дом и деньги, совершенно не планировала получать в нагрузку брата-неудачника без жилья и с перспективой развода. Пока он был при жене, при деньгах и квартире — он был любимым братом. А бездомный мужик с тюками тряпья — это обуза.
— Валера, — Галина подошла к окну. На улице шел мокрый снег. — Помнишь, ты говорил, что я земли не чувствую? Что я квартирная?
— Галь, ну прости, ну ляпнул! Пусти переночевать, завтра решим!
— Нет. Позвони маме. Или ночуй в своем недостроенном дворце. Ах да, он же заперт, и ключи у Ларисы?
— Галя!
— У тебя есть машина. Бензина должно хватить, чтобы прогреться. Прощай.
Она заблокировала номер.
В квартире было тихо. Тикали старые часы в коридоре. Тишина не была пустой. Она была плотной, уютной и безопасной. Галина прошла на кухню, подняла с пола осколок огурца, который так и не убрала с той ссоры — он закатился под батарею. Выкинула в мусор.
Потом налила себе горячего чая. Завтра будет сложный день — юристы, развод, суды. Валерий наверняка попытается отсудить машину или деньги, потраченные на ремонт этой квартиры. Лариса будет лить грязь на всех углах.
Но это будет завтра. А сегодня она дома. В своем доме, где никто не считает ее ресурсы своей добычей.
Она подошла к зеркалу в прихожей. Из отражения на нее смотрела уставшая, но красивая женщина. Никаких «побелевших костяшек» и заламывания рук. Просто женщина, которая вовремя сменила замки.
— Родовое гнездо, — усмехнулась она своему отражению. — Ну-ну.
Где-то за городом, у закрытых ворот огромного кирпичного дома, в остывающей машине сидел человек, который думал, что перехитрил всех, а перехитрил только самого себя. Но жалеть его Галина не собиралась. Лимит жалости был исчерпан ровно в тот момент, когда она услышала смех золовки через дыру в заборе.
Жизнь продолжалась. И она обещала быть чертовски интересной.