В 1964 году сотрудник Радио Свобода записал в Париже беседу с пожилым русским эмигрантом. Тот вспоминал детство, но как-то смутно, обрывками, как вспоминают то, что случилось в три года:
«Помню, как я потом лежал раненый, с раной в голове, с переломанной правой ногой. Сестра моя старшая Наталья лежала с обеими переломанными ногами. Это было так страшно...»
Эмигранта звали Аркадий Петрович Столыпин, а его сестру - Наталья.
Вот о ней я вам сегодня и расскажу...
12 августа 1906 года была суббота и приёмный день министра внутренних дел.
На казённую дачу Столыпина на Аптекарском острове съезжались просители: чиновники с прошениями, вдовы с жалобами, отставные офицеры с надеждами.
В приёмной, набитой посетителями, было душно. На балконе второго этажа няня Матрёна Михайловна развлекала детей хозяина - трёхлетнего Аркашу и его сестру Наташу, которой недавно исполнилось семнадцать.
Около половины третьего к дому подкатило ландо.
Двое в жандармской форме вышли с портфелями в руках. Швейцар заметил, что каски на головах у них были старого образца (а реформу-то провели!) и насторожился.
Генерал Замятнин бросился наперерез, и тут террористы поняли, что раскрыты.
«Да здравствует революция!» — крикнул один из них и швырнул портфель к дверям кабинета.
Там было шесть килограммов динамита.
Когда рассеялся дым, часть фасада дома отсутствовала. Двадцать семь человек погибли на месте: генерал Замятнин, пензенский губернатор Хвостов, церемониймейстер Воронин, княгиня Кантакузен, явившаяся с прошением, няня Матрёна Михайловна...
А Столыпин?
Сам премьер стоял в кабинете. Его отшвырнуло взрывной волной к стене, но он остался невредим. Петр Аркадьевич отряхнул с мундира штукатурку и вышел во двор.
И тут он увидел своих детей.
Балкон рухнул. Аркашу и Наташу выбросило на мостовую. Мальчик сломал ногу и был контужен. Девочка пострадала еще сильнее, она получила сложные открытые переломы обеих ног, оказавшись под обломками и экипажем.
Столыпин вызвал лучших врачей Петербурга.
Консилиум совещался недолго. Врачи ссылались на немедленной ампутации. Началась гангрена, а промедление грозило смертью.
Премьер-министр выслушал докторов.
— Подождите, — сказал он.
— Ваше превосходительство, мы рискуем жизнью вашей дочери!
— Подождите.
И врачи ждали. День, два, три. Они делали всё возможное и невозможное. Гангрена правда отступила, и ноги удалось спасти.
Вот только ходить Наталья уже не могла.
Точнее, могла, но плохо. Она хроала, опираясь на палку, с постоянной болью в искалеченных конечностях. Она навсегда осталась инвалидом в свои семнадцать лет. Когда другие девушки кружились на балах, она смотрела на танцующих из кресла.
Но тут произошло нечто странное.
По воспоминаниям фрейлины Анны Вырубовой, вскоре после произошедшего Столыпин пригласил к дочери Григория Распутина.
Да, того самого.
Премьер-министр ненавидел «святого старца», считал его шарлатаном, докладывал императору, что близость Распутина к царской семье компрометирует престол.
И вот теперь он сам позвал его к больной дочери.
Распутин пришёл. Говорят, он молился над Натальей. Говорят, положил руки ей на голову и что-то шептал. Потом встал и сказал:
— Будет ходить.
Легенда? Возможно. Но факт остаётся фактом: боли у Натальи уменьшились. Она действительно встала на ноги и прихрамывая, с палочко, стала ходить.
Позже Распутин хвастался этим исцелением. А когда ему напоминали, что Столыпин его ненавидел, старец хитро щурился:
— Ненавидел, да. А ко мне-то позвал! Значит, знал, что только я могу.
Знал ли? Столыпин никогда об этом не говорил. И благодарности Распутину не выказывал. Более того, он продолжал добиваться его удаления от двора.
Но дочь его после визита старца пошла на поправку...
Впрочем, вернёмся к самому премьеру. На заседании кабинета министров в тот же день он появился как ни в чём не бывало. Позже он поехал к императору. Николай II выразил сочувствие и предложил деньги на лечение пострадавших членов семьи.
Столыпин ответил с каменным лицом:
— Ваше величество, я не продаю кровь своих детей.
Ответ неслыханный, оскорбительный даже. Но царь промолчал, так как понимал, что перед ним человек, чьи нервы напределе.
Наталья поправилась насколько это вообще было возможно.
Её сделали фрейлиной императрицы. Титул почётный, обязанности необременительные. Впрочем, исполнять их она всё равно не могла, её ноги оставались слабыми, каждый шаг давался с трудом. В основном она сидела в своих комнатах и читала.
Жизнь, казалось, остановилась.
Но в 1915 году, когда шла уже Великая война, Наталья вдруг вместе с младшей сестрой Ольгой она сбежала на фронт.
Сёстры милосердия, романтический патриотический порыв, желание послужить Отечеству - всё это понятно. Но Наталья-то еле ходила! Как она собиралась работать в госпитале?
Впрочем, далеко они не ушли. Смелых беглянок арестовали и вернули в родительский дом. Мать, Ольга Борисовна, была напугана. Девочки в слезах. На этом приключение закончилось.
А вскоре Наталья вышла замуж за князя Юрия Николаевича Волконского, представителя древнейшего рода. Венчались они в 1916 году, когда империя уже трещала по швам.
Что привлекло молодого князя в хромой девушке с тёмным прошлым? Любовь? Расчёт? Уважение к памяти её отца?
Столыпина застрелили в Киеве ещё в 1911-м, и к этому времени он уже стал легендой, кто-то проклинал его как душителя революции, кто-то оплакивал как великого реформатора.
Так или иначе, брак состоялся, но счастья он не принёс.
Революция, потом Гражданская война. Столыпины бежали из Петербурга.
Вся семья собралась на Украине, в Немирове, в имении князей Щербатовых - сестра Натальи, Елена, была замужем за князем Владимиром Щербатовым. Казалось, здесь можно переждать смуту.
Но в 1920 году красные заняли имение.
Владимира Щербатова убили. Княгиню Марию Щербатову с дочерью расстреляли во дворе. Трагически сложилась и судьба Ольги Столыпиной, той самой, что бежала с Натальей на фронт.
Она погибла от рук красноармейцев, ворвавшихся в имение. Рядом сидела младшая сестра Александра и ничем не могла помочь
Уцелевшие Столыпины сели в последний поезд Красного Креста и уехали из России навсегда.
А Наталья?
Наталья в это время была где-то на юге - не то на Кавказе, не то в Крыму с мужем. Князь Волконский служил на флоте, связь с семьёй была потеряна. Его отрывочные письма доходили редко.
В 1921 году Юрий Волконский исчез.
Ряд неудачных финансовых сделок - так это называлось позже. Разорение, долги. И однажды князь просто не вернулся домой.
По слухам, он уехал в Аргентину. Там и умер в 1954 году, на пять лет пережив жену, которую бросил.
Наталья осталась одна. Хромая, больная, без денег и в чужой стране.
Она перебралась во Францию. Поселилась где-то под Парижем, в маленьком городке Люзарш, где доживали свой век другие осколки русской эмиграции. Потомки генералов и сенаторов, бывшие фрейлины и камергеры, княгини без княжеств.
Замуж она больше не вышла.
Вторая мировая война застала её в оккупированной Франции.
Как она выжила так и осталось загадкой. Документов о тех годах почти не сохранилось. Она была уже немолода, одинока, больна. И всё-таки пережила оккупацию.
А в 1949 году Наталья Столыпина скончалась в Ницце.
Ей было пятьдесят восемь лет. Или шестьдесят - источники до сих пор расходятся в дате её рождения.
Иногда интересно почитать воспоминания Марии Столыпиной, старшей сестры Натальи. Она пишет об отце, о семье, о том августовском дне.
Её отца убили через пять лет после взрыва. Её сестру Ольгу забили до смерти красноармейцы. Муж Натальи сбежал, оставив её без гроша. Она прожила жизнь хромой, в боли, в одиночестве.
И всё же она прожила.
Семья Столыпиных отличалась прямой осанкой, той, что даёт сила воли. Дети премьера вынесли многое, начиная с того августовского взрыва, и не сломались.
Брат Натальи, Аркадий, в годы Второй мировой участвовал во французском Сопротивлении и чудом избежал расстрела. Старшая сестра Мария написала книгу воспоминаний об отце и дожила до ста лет в Калифорнии. Младшая, Александра, похоронившая Ольгу на Украине, прожила восемьдесят девять.
А Наталья?
Наталья просто шла вперёд. На своих искалеченных ногах. Через террор, революцию, эмиграцию, войну. Не оставив ни мемуаров, ни писем, ни портретов в старости.
И мы слышим только голос брата на старой плёнке: «Сестра моя Наталья лежала с обеими переломанными ногами...»
Она лежала, а потом встала. И шла вперед целых сорок три года.