Последнее, что Анна помнила с поверхности — холодный ветерок на затылке и резкий запах ночного города, смешанный с озоном от раскрытого портала. Потом была тьма. Не та благородная темнота подземелья, где глаз цепляется за блики света на влажном камне. А абсолютная, густая, словно физическая субстанция, тьма. Она падала в нее, чувствуя, как страховочная веревка натягивается, вибрирует, а затем… провисает.
Она не упала. Спуск внезапно прекратился. Ее ноги, искавшие опору, нашли ее — твердую, идеально ровную и теплую. Неожиданно теплую. В тот же миг где-то сверху, с приглушенным, маслянисто-гладким звуком, щелкнул механизм. Луч красного фонарика, направленный вверх, уперся в гладкую, белую поверхность. Люк закрылся. Бесшумно. Навсегда.
Она резко выдернула карабин из петли — веревка болталась где-то вверху, запертая между мирами. Паники не было. Был шок, стерильный и чистый, как хирургический скальпель. Она перевела фонарь вперед. И замерла.
Перед ней был коридор. Но такого коридора не могло существовать в природе человеческой архитектуры. Он был широким, метров пять, и уходил в обе стороны, растворяясь в белизне. Стены, пол и потолок были сделаны из одного и того же материала. Не бетон, не металл, не пластик. Что-то среднее. Матово-белое, с едва уловимым перламутровым отливом, если присмотреться. На ощупь (она тут же сдернула перчатку и коснулась стены) оно было гладким, как стекло, но не холодным. Теплым, почти живым. И абсолютно чистым. Ни пылинки, ни царапины, ни стыков между панелями. Создавалось ощущение, что пространство было вырезано или выращено одним куском.
Воздух был таким же странным. Сухим, стерильным, с легким привкусом озона и чего-то еще… сладковатого, химического. И тихим. Тишина здесь была не отсутствием звука, а его поглощением. Ее собственное дыхание, учащенное и громкое на поверхности, здесь казалось приглушенным, будто ее уши заложило.
Анна выключила красный фонарь. Кромешной темноты не наступило. Помещение слабо светилось. Сам материал стен испускал равномерный, рассеянный, белесый свет без видимого источника. Он не отбрасывал теней. Фигура Анны на белом фоне выглядела призрачным, размытым пятном. Исчезла сама концепция верха и низа, левого и правого. Можно было зависнуть в пространственной болезни через пять минут.
Это был не лабиринт в средневековом понимании. Это была антисептическая ловушка. Лабораторный лабиринт для какого-то непостижимого эксперимента.
Именно в этот момент, когда оторопь от нового мира достигла пика, она услышала Гул. Он шел не сверху и не снизу. Он исходил отовсюду. Низкий, басовитый, ритмичный звук, похожий на работу гигантского, безупречно смазанного механизма где-то в сердцевине этого места. У-у-ум… У-у-ум… Он был негромким, но чувствовался всем телом, вибрировал в костях. Дыхание Лабиринта. Или его сердцебиение.
Анна прижалась спиной к теплой стене, пытаясь сориентироваться. Куда идти? Налево? Направо? Схема деда была абстрактной картой метро, бесполезной в этой реальности. Она зажмурилась, пытаясь прислушаться к интуиции, к тому «внутреннему компасу», что привел ее к люку.
И тогда, поверх размеренного гула, она уловила нечто иное. Едва слышное. Тук. Тук. Ту-тук. Она застыла, затаив дыхание.
Звук повторился. Через равные, слишком правильные промежутки. Это были шаги. Но не гулкие, не резкие. Приглушенные, будто кто-то идет по тому же мягкому, звукопоглощающему материалу, но в отдалении. И не в ее коридоре. Где-то параллельно, за стеной, или этажом выше, или ниже. Трудно было определить в этой акустической аномалии.
Сердце Анны, замершее было в ледяном шоке, вдруг забилось с новой силой. Страх? Да. Но вместе с ним пришло и первое, хрупкое облегчение. Она не одна. Здесь есть кто-то еще. Другой пленник? Выживший из «Вершины»? Или… тот, кто сторожит это место?
Шаги не приближались и не удалялись. Они просто были. Метроном в белом безумии. Ориентир.
Анна сделала первый шаг от стены. Звук ее собственных кедов по полу был похож на шуршание бархата. Она пошла налево, откуда, как ей почудилось, доносились шаги. Каждые двадцать метров коридор прерывался таким же белым, матовым, едва заметным выступом — намеком на пересечение с другим коридором. Она подходила к развилкам, заглядывала в новые, идентичные тоннели белизны. Лабиринт не пытался запутать ее классическим способом. Он предлагал бесконечный, однообразный выбор, который и был самой изощренной пыткой. Здесь можно было сойти с ума от чистоты.
Она шла, ведомая эхом чужих шагов, которые то появлялись, то пропадали. Гул механизма был постоянным саундтреком. Прошло десять минут? Час? Время в этой белой пустоте теряло смысл. Усталость накатывала моральная, но не физическая — воздух казался насыщенным кислородом, дышалось легко.
И вдруг она увидела первое отклонение от безупречной нормы. На стене, на уровне ее глаз, была едва заметная отметина. Не царапина. Скорее, изменение текстуры. Узор. Тот самый, с чертежа и с гранитной плиты наверху. Концентрические круги, вписанные в квадрат. Он был не нарисован, а как будто проявлен изнутри материала, светился чуть иначе. Под ним, на полу, лежал небольшой предмет.
Анна подошла, присела. Это была пустая алюминиевая банка из-под газировки. Современная. На этикетке — логотип, который рекламировали как раз год назад, перед исчезновением квартала. Банка была чистой, помятой, будто ее выпили и бросили. Кем? И как долго она здесь пролежала в этом стерильном мире?
Она подняла банку. На дне, фломастером, было выведено кривое, торопливое: «Не верь Эху. Иди к центру. М».
Сообщение. Первый контакт. Знак того, что здесь есть не только шаги-призраки, но и разум. И предупреждение. «Не верь Эху». Какое Эхо? То, о котором писал дед? Или… те самые шаги, что вели ее сюда?
Анна обернулась. Шагов сейчас не было слышно. Только вечный Гул. И белая, бесконечная тишина, вдруг ставшая в тысячу раз более зловещей, чем любой звук.
Она крепче сжала в руке банку, этот жалкий артефакт из прошлой жизни. У нее теперь была цель. Не просто выжить и найти выход. «Иди к центру». Но где он, этот центр, в мире без координат? И кто такой «М», оставивший эту записку? Друг или новая ловушка Лабиринта?
Один шаг был сделан. Порог перейден. Теперь начиналась настоящая игра. И первое правило в ней, похоже, гласило: доверять здесь нельзя даже собственным ушам.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91