Ординарный психоз и «текучее настоящее»
Жан-Люк Монье — психоаналитик, член Парижской школы фрейдизма (ECF) и Новой лаканианской школы (NLS).
(Перевод с французского статьи Ординарный психоз и «текучее настоящее» из журнала Quarto, №94-95)
Жак-Ален Миллер представил концепцию ординарного психоза на Антибском конвенте 1998 года. Развитие этой концепции проходило в три этапа: первый — удивление; второй — редкие случаи; третий — ординарный психоз. Эти три этапа, три встречи, три места и три публикации полностью изменили нашу практику.
Сначала, Анжер. Жак-Ален Миллер: «[…] мы хотели выделить моменты или случаи, которые выделялись на фоне порядка, вызывая наше удивление».
Затем, Аркашон, я снова цитирую Жака-Алена Миллера: «Мы проявили упорство во второй фазе, выбрав темой «Редкие случаи». Возможно, мы хотели дать концептуальное объяснение нашим сюрпризам. В любом случае, это привело нас к необходимости открыто обратиться к классической норме психозов и, следовательно, подвергнуть её более радикальному сомнению».
Наконец, Антиб: «Сегодня мы собрались на Конвенте, третьем по счету. Читая сборник, я почувствовал, что то, что мы рассматривали как редкие случаи, теперь мы рассматриваем как частые. Мы поняли, что те случаи, которые мы обозначили как редкие по отношению к нашему эталону, [...], скажем, „Предварительному вопросу“, мы прекрасно знали, что в повседневной практике они являются частыми случаями. В этом томе Конвента мы признаём их статус частых случаев».
Понятие ординарного психоза — это прояснение того, что давно существовало в нашей практике. Но учение Лакана в его структуралистский период (хотя Лакан никогда не был полностью структуралистом, скажем, классический Лакан вплоть до семинара «Encore» (“Еще”, 20 семинар)), было настолько осмысленным и полезным в нашей повседневной клинической работе, что не требовалось новой концептуализации, чтобы работать... до сегодняшнего дня.
Классический клинический подход Лакана, основанный, таким образом, на структурализме, развивался в согласии с Именем Отца. Есть или нет, истинно или ложно, 1 или 0.
Этот клинический подход, который мы взяли на вооружение и который основывался на замечательном тексте «Предварительный вопрос» (текст «Question préliminaire à tout traitement possible de la psychose», в котором, Лакан обобщает результаты своих исследований о нарушениях языка при психозе), дал нам необходимые ключи к диагностике и лечению не только психоза, но и, по аналогии, невроза.
В рамках этого подхода психотические явления можно непосредственно интерпретировать на основе структуры и явлений, порождаемых психотическим субъектом, которые являются прямыми отражениями исключения Имени Отца.
Но в мире того времени личность была более интегрированной в общество. Мне кажется, в те времена можно было диагностировать психоз как невроз и лечить субъекта как такового, поскольку тесная социальная связь это позволяла.
Другими словами, субъект должен «присоединиться к субъективности своей эпохи на своем горизонте», как предполагает Лакан в своем тексте «Функция и поле речи и языка».
Таким образом, психоанализ является частью современной жизни, о чем напомнила нам Мари-Элен Брусс, комментируя на конференции в Барселоне положение Лакана о том, что бессознательное является политическим.
Понятие ординарного психоза — это прояснение того, что давно существовало в нашей практике. Но учение Лакана в его структуралистский период (хотя Лакан никогда не был полностью структуралистом, скажем, классический Лакан вплоть до семинара «Encore» (“Еще”, 20 семинар)), было настолько осмысленным и полезным в нашей повседневной клинической работе, что не требовалось новой концептуализации, чтобы работать... до сегодняшнего дня.
Классический клинический подход Лакана, основанный, таким образом, на структурализме, развивался в согласии с Именем Отца. Есть или нет, истинно или ложно, 1 или 0.
Этот клинический подход, который мы взяли на вооружение и который основывался на замечательном тексте «Предварительный вопрос» (текст «Question préliminaire à tout traitement possible de la psychose», в котором, Лакан обобщает результаты своих исследований о нарушениях языка при психозе), дал нам необходимые ключи к диагностике и лечению не только психоза, но и, по аналогии, невроза.
В рамках этого подхода психотические явления можно непосредственно интерпретировать на основе структуры и явлений, порождаемых психотическим субъектом, которые являются прямыми отражениями исключения Имени Отца.
Но в мире того времени личность была более интегрированной в общество. Мне кажется, в те времена можно было диагностировать психоз как невроз и лечить субъекта как такового, поскольку тесная социальная связь это позволяла.
Другими словами, субъект должен «присоединиться к субъективности своей эпохи на своем горизонте», как предполагает Лакан в своем тексте «Функция и поле речи и языка».
Таким образом, психоанализ является частью современной жизни, о чем напомнила нам Мари-Элен Брусс, комментируя на конференции в Барселоне положение Лакана о том, что бессознательное является политическим.
Было бы ошибкой думать, что «ординарный психоз» — это всего лишь перевод термина «пограничный». Этот термин, появившийся ещё в 1938 году для обозначения «смешения» психотических и невротических черт, на самом деле указывает на бессилие клинициста. Жак-Ален Миллер применяет принцип бритвы Оккама, вводя понятие «ординарный психоз», тем самым внося ясность в область, которая долгое время была весьма запутанной.
Во-первых, клиницист, использующий эту концепцию, делает выбор, принимает решение, которое определит направление лечения.
Во-вторых, он воплощает концепцию структуры в ином смысле, возможно, даже придавая ей полную силу: структура, которая не является исключительно бинарной, но структура, которая учитывает наслаждение (jouissance).
В своём тексте для «Энциклопедия Универсалис» Жак-Ален Миллер указывает, что структура Лакана является структурой с отверстиями (дырами). То есть, этот новый подход учитывает наслаждение, не пытаясь его уничтожить, а ограничивая его, фиксируя посредством означающего, чтобы сконструировать симптом.
Вероятно, именно так следует понимать предложение Лакана, который называет аналитика «секретарем сумасшедшего»: хороший секретарь действительно активен, он локализует, ограничивает, принимает решения, например, относительно повестки дня начальника.
Это положение, таким образом, понимается в позитивном смысле. Аналитик активно обеспечивает воссоединение наслаждения и означающего.
В «Телевидении» Лакан дал указание, предвосхищающее этот новый клинический подход. Так, когда он упоминает «печаль, [...], которая, будучи отвергнутой бессознательным, может дойти до психоза», Лакан, превращая эту печаль в курсор на отрезке, ведущем от невроза к психозу, открывает, наряду с чистой структурной клиникой, путь к клинике наслаждения, непрерывной, трансструктурной.
Такое прочтение «Телевидения», основанное на учении Жака-Алена Миллера, согласуется с другими отрывками того же текста. Например, с концом главы V, где дается руководство по тому, какими должны быть отношения между наслаждением и Другим.
Другой способ выразить то, что он уже объявил в конце текста «Положения психоаналитика школы» в 1967 году, — это предвосхищение упадка Другого как Другого.
В 1996-1997 учебном году Эрик Лоран и Жак-Ален Миллер читали курс, название которого отражало ту часть учения Лакана, начинающуюся с семинара XI. Этот курс, «Другой, которого не существует, и его этические комитеты», был посвящен социальным, политическим и клиническим последствиям расцвета научного дискурса: крушению идеалов и умножению объектов, «латхаусов» (объекты фальшивого jouissance), как выразился Лакан в семинаре XVII.
Ординарный психоз находится на этом перекрестке: между вопросом о Другом и вопросом об объекте. Упадок этого Другого имеет многочисленные последствия, одно из которых заключается в том, что рост числа случаев ординарного психоза, по-видимому, следует кривой этого упадка Другого и обратной кривой «подъёма объекта а к социальному зениту».
Мы можем выделить по крайней мере две причины этого:
- С одной стороны, напряжение, поляризация между Другим, господствующими означающими, идеалами и объектом а уменьшается, уступая место распылению идентификаций, связи которых с объектом становятся более гибкими и размытыми. Жак-Ален Миллер в своей лекции от 12 марта 2008 года говорил о «подвижности идеалов и испарении границ». Это как если бы элементы больше не были организованы в соответствии с классической теорией принадлежности/непринадлежности, а в соответствии с теорией размытых множеств;
- С другой стороны, субъект находится во власти наслаждения Другого, которое больше не регулируется Законом. Действительно, Другой упадка Другого — это Другой означающего, Другой Закона. И параллельно мы наблюдаем усиление власти наслаждения Другого, который время от времени преследует субъекта, «представляясь» ему как Другой без закона.
В своей книге «Текучие времена» Зигмунт Бауман даёт хорошее определение нашего современного мира. «Общество всё чаще рассматривается и трактуется как „сеть“, а не „структура“, и ещё реже — как единое „целое“: оно воспринимается и трактуется как матрица связей и разрывов, являющихся продуктом случайности и, по сути, бесконечного числа возможных перестановок». А в другой своей работе, «Текучая жизнь», он добавляет: «В текучей жизни различие между потребителями и объектами потребления слишком часто мимолётно, эфемерно и всегда условно. Можно сказать, что здесь правилом является инверсия ролей [...]».
Чем дольше продолжается упадок Другого, тем более прозрачным, становится субъект, полностью «постижимым» в ущерб его истинности.
Субъект без тени: он влюбляется, потому что выделяет окситоцин; это обычно длится два года, достаточно времени для спаривания и обеспечения воспроизводства.
Есть и другие последствия упадка Другого. Например, «дискурс без адресата». Это не послание Адорно, помещённое в бутылку и брошенное в море в надежде встретить субъекта, способного его расшифровать, понять и использовать его содержание. Нет, это новый феномен, в котором индивид обращается к миру посредством новых средств коммуникации. Блог является его парадигмой. Эго обретает космическую поверхность, а оборотной стороной этого нарциссического расширения становится отсутствие получателя, как отмечал Эрик Лоран. Любой может начать вести блог, но это происходит как в зеркале; это призыв к несуществующему адресу, с соответствующим усилением чувства изолированности в безграничном мире. Субъект, которому не хватает Имени Отца, чтобы ограничить и сфокусировать своё наслаждение в Другом, оказывается гораздо более потерянным, чем прежде.
Ещё одним следствием становится выявление разрыва между языком и реальностью. Этот разрыв существовал всегда, но в эпоху, когда Другой казался более последовательным, идеалы брали на себя его губительные последствия. Истина была действенным связующим звеном между речью и реальностью, но лишь при условии, что внутри самой речи присутствовало нечто, способное её (истину) закрепить. С этой точки зрения, идеалы — это правдивая ложь, которая помещает истину в Другого и придаёт ей вес реальности.
Теперь, в «Текучей жизни», истины больше не существует, потому что всё есть истина, а это значит - всё есть чистая кажимость (видимость). Метафора текучей жизни обретает здесь свою актуальность. Жидкость течёт и вытекает, а жизнь, рассматриваемая как таковая, лишена субстанции; потенциально всё можно увидеть, а истина, сокрытая часть субъекта, растворяется.
Остаётся лишь точность цифры. И здесь мы ясно видим противопоставление между точностью и истиной. Наука стирает истину. Она стирает эту часть субъекта и атакует устойчивость его идеалов, его идентификаций, управляемых Именем Отца.
Если все есть кажимость, то мы живем в ироническом мире в том смысле, в каком Жак-Ален Миллер использует этот термин для описания связи, которую субъект шизофрении поддерживает с языком, в своей статье «Clinique ironique». Кажется, каждый человек испытывает это знание о том, что Другого не существует, что все есть кажимость, что любой дискурс есть кажимость.
Этот дискурс совершенно оторван от опыта (реальности) - так же, как и в политике - и это не вызывает особой реакции. Цинизм, как правило, выходит на первый план и подавляет желание в пользу немедленного удовлетворения, что, в свою очередь, ещё больше разрушает социальные связи.
Оценка и количественное измерение, подрывающие наши демократические общества, – наглядный пример. Они приводят к результатам, противоположным заявленным, но это никоим образом не останавливает их распространение. Это похоже на то, как будто сама оценка стала реальной и вышла из-под контроля.
Неудивительно, что такой мир порождает ординарный психоз, поскольку идентификации, основанные уже не на нехватке или кастрации, а на воображаемых конструктах, становятся неустойчивыми и порой разрушаются. Объект а, на первый взгляд кажущийся оторванным и отсутствующим, обнаруживает свою неотделимость от субъекта.
Одним из решений для этих уязвимых людей в современном мире является встреча с аналитиком. Причины обращения за помощью не обязательно связаны с глобальной нестабильностью, но она регулярно фигурирует в качестве фона на встречах.
Клинический случай
Сейчас я рассмотрю случай, иллюстрирующий, как современность, где всё может меняться без видимых причин ради удовлетворения неопределённых бюрократических планов, дестабилизирует субъектов, не имеющих в своём распоряжении Имени Отца.
Мартина преподаёт немецкий язык. Она пришла на консультацию, потому что чувствовала напряжение и дестабилизацию на работе. Она также оказалась «в ловушке» отношений, где другой человек, «ведший себя как её мать», был очень навязчивым. Она не могла толком рассказать о своём детстве; её воспоминания были расплывчатыми и не складывались в связный рассказ. У неё было смутное ощущение, что мать презирает отца, который регулярно её оскорблял. Мать была настолько навязчивой, что Мартина сравнивала её с браслетом электронного контроля.
Эта неопределённость и стиль её речи насторожили меня: она допускала то, что можно было бы принять за оговорки, но ни одна из них не требовала каких-либо специальных знаний. Её незнание собственного тела, особенно в гинекологической сфере, также было странным.
Она добавила, что приём пищи в одиночестве было вопросом и усилием: какой смысл есть или готовить для себя? Другого нет; ходить на работу — это нормально, потому что нужно идти, но готовить для себя? Быть своим собственным гостем? Что это значит?
Её работа даёт ей структуру (рамки), но она очень чувствительна к переменам, и её вопросы, её рассуждения, наши разговоры – всё это разворачивается на таком фоне. И в колледже, в частности, эта структура начала меняться: значительные изменения уже произошли, предвещая другие, которые, пусть и неявные, всё же повлияют на её статус. Более того, новый директор просит преподавательский состав разрабатывать образовательные проекты, произвольно назначая некоторых членов в неформальные комитеты, где, тем не менее, определяются направления работы. Оценка и самооценка становятся обыденностью. «Кроты повсюду», – говорит она. Действительно, каждый пытается позиционировать себя как можно лучше, в соответствии со своими предполагаемыми интересами, и теперь трудно доверять коллегам. Стоит также отметить, что немецкий язык как предмет находится под угрозой со стороны Министерства.
Её беспокойство ощутимо: «Люди, которые сходят с ума, теряют рациональность, перестают понимать, как действовать в правильном порядке. Иногда я чувствую себя в бездне; я ещё не достигла этой точки, потому что могу опираться на надёжную основу — школу, знакомых, — но иногда мне становится страшно».
Поэтому мы работаем над различными аспектами этой структуры, укрепляя их или делая более гибкими, чтобы они помогали лучше справляться с потрясениями и изменениями. Это помогает справляться с атмосферой всеобщей подозрительности, царящей вокруг.
Мы также обеспечиваем другие пункты, такие как профсоюз, которые помогают легитимизировать жалобу. Это делает подозрение более социально приемлемым и открытым для обсуждения с более дружелюбным Другим.
Мартина уже некоторое время осознаёт, что ей трудно планировать свою жизнь, наводить порядок и заботиться о себе. Это происходит постоянно: она частично винит себя, способствуя развитию симптома.
Число пациентов, подобных Мартине, значительно возросло в последние годы. История болезни неясна, последствия действий часто остаются незамеченными, отношения с предполагаемым экспертом непоследовательны, а либидо мало вовлечено в связь с аналитиком.
Жалобы неопределенны, и эти пациенты описывают непонятный, размытый мир, полный ловушек и ограничений.
Другой пациент сказал мне, что ему было бы очень полезно записать порядок необходимых действий по одеванию, поскольку одевание — это умственное усилие.
Чтобы помочь субъекту найти свой путь в этом изменчивом мире, который в настоящее время делает его уязвимым, психоаналитик, принимающий его, сам должен быть гибким. Жак-Ален Миллер говорил в своём курсе о «текучем психоанализе», который адаптируется к особенностям дискурса субъекта не на уровне его высказываний, а на уровне его йазыка (lalangue).
Имея дело с ординарным психозом, психоаналитик должен сдерживать и направлять поток lalangue в определённые моменты и в течение времени, которое он рассчитывает исходя из их уместности и обоснованности. Его работа – это работа инженера-гидромеханика. Он способствует созданию в пациенте мест, удерживающих и фиксирующих либидо, и, подобно плотине, сдерживающей воду, симптомы удерживают наслаждение (jouissance). Таким образом, текучий психоанализ может стать ответом на текучую жизнь.
Перевод выполнила Бескоровайная Елена
Автор: Бескоровайная Лена Викторовна
Психолог, Гештальт терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru