Был ноябрь 1994 года. Москва утопала в грязной жиже из снега и реагентов, а в кармане старой кожаной куртки Сергея гулял ветер. Он стоял у обменника на Тверской, нервно сжимая в руке пачку ваучеров, которые выменял у заводских работяг на ящик паленой водки.
Вчера к нему в ларек на «Рижской» зашли двое. Спортивные костюмы «Адидас», на шеях — цепи толщиной с палец, в глазах — пустота.
— Серега, — ласково сказал тот, что пониже, по прозвищу Кабан. — Срок вышел. Счетчик щелкнул. Завтра или деньги, или твоя квартира. А жену с дочкой... ну, сам понимаешь.
Сергей понимал. Он был обычным инженером, который решил поиграть в бизнесмена, но проиграл шулерам саму жизнь. Дома ждала Лена. Она варила суп из куриных шеек и верила, что у мужа временные трудности. Сергей не мог ей сказать, что квартиру он уже, по сути, проиграл.
Единственным шансом была авантюра, которую предложил школьный друг Витька.
— Серега, есть тема. Ваучеры. Скупаем за копейки, завтра сливаем нужным людям в фонде. Подъем — 300 процентов за сутки. Риск есть, но выхода у тебя нет.
Сергей собрал всё, что было. Продал «Жигули», занял у тещи «похоронные», выгреб заначку. И вот он стоял у дверей фонда «Гермес-Союз», а двери были закрыты. Наглухо.
Толпа вокруг гудела. Бабки в пуховых платках кричали, мужики матерились и стучали кулаками в бронированные стекла.
— Кинули! — пронеслось по толпе. — Всех кинули!
У Сергея подкосились ноги. Внутри оборвалась струна. Он отошел к парапету, достал пачку «Магны». Руки дрожали так, что он не мог чиркнуть зажигалкой.
К нему подошел Витька. Вид у друга был виноватый, но глаза бегали.
— Серег, ну кто ж знал... Они ночью с кассой свалили. Я сам влетел.
Сергей посмотрел на него. На Витьке была новая дубленка. Дорогая, рыжая, пахнущая магазином.
— Сам влетел, говоришь? — тихо спросил Сергей.
— Ну да...
— А дубленка откуда? Вчера ты в пуховике драном был.
Витька отступил на шаг.
— Ты чего, Серег? Это я... занял.
Сергей всё понял. Не было никакого фонда. Витька просто развел его, как лоха. Взял деньги якобы на скупку, а сам...
В кармане куртки лежал газовый пистолет, переделанный под боевой. Сергей купил его на рынке для защиты от бандитов. Он медленно сунул руку в карман.
— Верни деньги, — сказал он, глядя другу в переносицу. — Мне завтра Кабану отдавать.
— Нету денег, Серега! Прогорели! — взвизгнул Витька.
Вокруг шумела толпа обманутых вкладчиков, милиция пыталась выстроить оцепление. Никто не смотрел на двух мужчин в переулке.
Сергей вытащил пистолет.
— Я не шучу.
Витька побледнел, его глаза расширились. Он полез во внутренний карман дубленки и достал пухлый конверт.
— На! Подавись! Это моя доля была! За наводку!
Сергей выхватил конверт. Там были доллары. Много. Гораздо больше, чем он отдавал.
Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Он успел отдать долг Кабану ровно за час до срока. Бандиты удивились, но деньги взяли. Квартира была спасена.
Лена встретила его дома с улыбкой.
— Сереж, ты где был? У нас радость!
— Какая? — глухо спросил он, снимая куртку, в которой все еще лежал пистолет.
— Витька звонил, твой друг. Сказал, что уезжает на ПМЖ в Израиль, и... переписал на нас свою дачу в Переделкино! Представляешь? Сказал, старые долги отдает.
Сергей замер. Он вспомнил глаза друга в переулке. Страх. Животный страх. И понял, что Витька отдал ему не "долю". Он отдал ему всё, что украл у других, лишь бы остаться в живых.
— Да... — сказал Сергей, обнимая жену. — Хороший он человек, Витька.
Через неделю Сергея вызвали в милицию. Как свидетеля. Витьку нашли в подъезде. Кто-то из "вкладчиков" оказался менее сговорчивым. Сергей вышел из отделения, посмотрел на серое небо и впервые за много лет заплакал. Он выжил. Но цена этому выживанию была — совесть.