Глава 2. Похороны «Принцессы» и рождение Саши
Наталья приходит в себя в чужом доме, где пахнет бедностью и бедой. Ей предстоит познакомиться с молчаливым мальчиком, чья трагедия странным образом перекликается с её собственной, и решиться на безумный шаг: собственными руками сбросить остатки своей роскошной жизни в ледяную реку. Пока родители оплакивают «погибшую», Глеб начинает подозревать неладное, но Наталья уже готовит свой ответный удар.
1. Пробуждение в другой реальности.
Сознание возвращалось рывками, сквозь густую, липкую вату боли. Сначала пришел запах. Не привычный аромат лаванды и кондиционера, а резкий, мужской запах: машинное масло, древесная стружка, дешевое мыло и... собачья шерсть?
Наталья открыла глаза. Потолок был низким, деревянным, с темными разводами от времени. Она лежала на узком диване, укрытая колючим шерстяным пледом.
Где она?
Память ударила под дых. Разговор в гостиной. "Инфантильная дурочка". Побег. Дождь. Удар.
Она резко села, но тут же со стоном упала обратно. Голова взорвалась болью, к горлу подступила тошнота.
— Эй, тише, тише. Не вскакивай.
В комнату вошел мужчина. Тот самый, из ночного кошмара. Руслан. При свете дня он выглядел иначе. Высокий, широкоплечий, с темными, коротко стриженными волосами и упрямым подбородком. На нем была простая футболка и потертые джинсы. В руках он держал кружку, от которой шел пар.
— Живая? — спросил он, ставя кружку на табурет рядом с диваном. — Я уж думал, скорую вызывать придется. Ты бредила ночью. Всё просила кого-то не отдавать.
Наталья попыталась сфокусировать взгляд.
— Где я?
— Дома у меня. Поселок Озерный. Это в тридцати километрах от того места, где ты решила проверить на прочность отбойник.
— Машина... — прошептала она.
— В гараже. Брат колдует, оценивает ущерб. Но, честно скажу, «мерин» твой выглядит так, будто его жевал динозавр. Восстановлению подлежит, но денег встанет — космос.
Наталья закрыла глаза. Ей было плевать на машину. Ей было важно другое.
— Вы... вы никому не звонили? Полиция?
Руслан присел на корточки, оказавшись с ней на одном уровне. Его карие глаза смотрели внимательно, без тени заискивания, которое она привыкла видеть у обслуживающего персонала.
— Нет. Не звонил. Документы твои посмотрел, каюсь. Наталья Федоровна Воронова. Фамилия громкая. Отец твой — шишка строительная, да? Я новости почитал с утра. Тебя ищут. Сказали, пропала невеста миллионера.
Наталья сжалась. Сейчас он назовет сумму. За молчание. Или отвезет её домой, чтобы получить вознаграждение.
— Сколько вы хотите? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — У меня есть деньги. Карты, правда, наверное, заблокируют... но есть наличные в сумке. И украшения. Серьги, браслет. Этого хватит?
Руслан нахмурился. Его лицо, до этого спокойное, стало жестким.
— Ты меня за вымогателя держишь? Или за таксиста, который счетчик накручивает?
— Все хотят денег, — горько усмехнулась Наталья. — Особенно от таких, как я.
— Таких, как ты — это каких? — Руслан встал. — Глупых девиц, которые гоняют в дождь по серпантину? Убери свои цацки. Я тебя вытащил не ради бабок, а потому что ты человек. И умирала у меня на глазах.
Он подошел к окну, отвернувшись.
— Пей чай. Там травы. Голова пройдет. Как оклемаешься — скажешь, что делать. Хочешь — отвезу к папочке. Хочешь — на вокзал. Держать не буду.
Наталья почувствовала укол стыда. Она привыкла мерить всех мерками своего круга, где каждый шаг имел цену.
— Простите... Руслан. Я... я просто привыкла, что меня продают.
Мужчина обернулся. В его взгляде мелькнуло удивление.
— Продают?
— Именно. Как элитный скот. Или как акции.
Она села, превозмогая головокружение, и взяла кружку. Чай был терпким, с мятой и чабрецом. Он согревал изнутри.
— Я не могу вернуться, Руслан. Если я вернусь, меня уничтожат. Не физически, нет. Морально. Меня используют, а потом выбросят. Мне нужно время. И мне нужно, чтобы они думали, что меня больше нет.
2. Немой свидетель.
Дверь скрипнула. В комнату заглянуло маленькое чудо. Мальчик лет пяти, с огромными, испуганными глазами и взъерошенными волосами. Он держал в руках плюшевого зайца с оторванным ухом.
Мальчик посмотрел на Наталью, потом на Руслана, и быстро спрятался за ногу мужчины.
— Пашка, не бойся, — голос Руслана мгновенно смягчился, стал теплым, обволакивающим. — Это гостья. Тетя...
Он вопросительно посмотрел на Наталью.
— Саша, — быстро сказала она. — Меня зовут Саша.
Имя пришло само собой. Александра — защитница. То, что ей сейчас было нужно.
— Тетя Саша. Она поживет у нас пару дней.
Мальчик осторожно выглянул. Наталья улыбнулась ему через силу.
— Привет, Паша.
Ребенок не ответил. Он лишь крепче прижал зайца и уткнулся лицом в джинсы Руслана.
— Он не говорит, — тихо пояснил Руслан, погладив мальчика по голове. — Уже год.
— Почему?
— Авария. Сестра моя, Люда... Его мать. Они шли по переходу. Зеленый свет. Какая-то тварь на джипе летела на красный. Люда успела его оттолкнуть. Сама...
Руслан замолчал. Его челюсти сжались так, что заходили желваки.
— Пашка всё видел. Сидел на асфальте рядом с ней, пока скорая ехала. Она умерла до приезда врачей. С тех пор он молчит. Врачи говорят — блок. Психотравма.
Наталья смотрела на мальчика, и её собственная боль вдруг показалась ей мелкой, ничтожной. Она потеряла иллюзии и деньги. Этот ребенок потерял всё.
— А отец? — спросил она шепотом.
— А черт его знает, — махнул рукой Руслан. — Люда одна его тянула. Отец там какой-то "приходящий" был. Богатый, женатый. Приезжал раз в месяц, подарки дарил, и уезжал. Когда Люда погибла, он даже на похороны не пришел. И Пашку не забрал. Я теперь опекун.
Наталья почувствовала, как по спине пробежал холодок. Богатый, женатый, бросил ребенка. Сценарий, до боли знакомый.
— Паша, иди к дяде Артему в гараж, он тебе там машинку обещал дать, — мягко сказал Руслан.
Мальчик кивнул и убежал.
— Вот так и живем, — вздохнул Руслан. — Я, брат Артем и Пашка. И еще триста ртов за забором.
— Триста?
— Приют. "Пушистик". Сестра ветеринаром была, это её детище. Мы с братом тянем, как можем. Бросить нельзя — память.
Наталья посмотрела в окно. За забором виднелись вольеры, слышался лай собак.
— Руслан... Вы сказали, "мерин" в гараже?
— Ну да.
— Мне нужно, чтобы его не было. Совсем.
3. План "Утопленница".
Вечером в гараже состоялся военный совет. Брат Руслана, Артем — коренастый, молчаливый, с руками по локоть в масле, — скептически осматривал белый "Mercedes".
— Жалко тачку, — буркнул он. — Движок цел. Ходовую перебрать — и летать будет.
— Не будет она летать, — твердо сказала Наталья. Она стояла, опираясь на верстак, бледная, с перебинтованной головой, но в её глазах горел тот самый огонь, который когда-то помог её отцу построить империю. — Эта машина должна "погибнуть".
Она изложила свой план.
Полиция будет искать место аварии. Они найдут следы на трассе, где она слетела. Но если машины там нет, они начнут прочесывать окрестности, гаражи, сервисы. Рано или поздно они выйдут на Руслана.
— Нужно, чтобы они нашли машину. Но не меня, — сказала Наталья. — Есть тут река? Глубокая? С течением?
Руслан и Артем переглянулись.
— Есть Черный Омут, — сказал Руслан. — Километров пять отсюда. Там дорога делает резкий поворот над обрывом. Течение бешеное, водовороты. Местные там не купаются. Если туда что упадет — утащит на дно или унесет за километры.
— Идеально, — кивнула Наталья. — Сегодня ночью.
— Ты понимаешь, что это уголовка? — спросил Артем. — Инсценировка, введение следствия в заблуждение...
— Я понимаю, что если меня найдут живой сейчас, меня запрут в золотой клетке, накачают транквилизаторами и выдадут замуж за человека, который мечтает меня обобрать и бросить. Я — не вещь, Артем. Помогите мне исчезнуть. Я заплачу. Не за молчание, а за работу. За риск. Приюту помогу.
Артем посмотрел на брата. Руслан кивнул.
— Ладно. Сделаем.
Операцию назначили на два часа ночи. Артем немного подшаманил ходовую, чтобы машина могла катиться сама. Руслан вымыл салон и кузов, стирая любые отпечатки своих пальцев.
Наталья же, наоборот, "метила" территорию. Она оставила в салоне свой шарф, одну перчатку. Бросила на заднее сиденье сумочку (пустую, документы и деньги она забрала).
— Это чтобы поверили, — пояснила она.
4. Прыжок в бездну.
Ночь была темной, безлунной. Идеальной для преступления. Или для спасения.
Они отбуксировали "Мерседес" к Черному Омуту на эвакуаторе. Трасса была пуста.
Руслан загнал машину задом к обрыву, отцепил трос.
— Готова? — спросил он Наталью.
Она подошла к своей машине. Белая кожа, запах новой жизни, который теперь казался запахом тлена.
Она открыла водительскую дверь. Положила руку на руль.
— Прощай, Наташа Воронова, — прошептала она. — Надеюсь, ты была счастлива.
Она включила зажигание (двигатель не заводили, чтобы не шуметь), поставила коробку в нейтраль. Руль вывернула чуть вправо, в сторону обрыва. Дверь оставила открытой — так, словно водитель выпал при падении.
— Давай! — скомандовал Руслан.
Они втроем уперлись в багажник. Тяжелый внедорожник неохотно сдвинулся с места. Гравий захрустел под колесами. Машина покатилась, набирая скорость.
Секунда — и передние колеса повисли над пустотой. Машина клюнула носом и с грохотом, ломая кусты, рухнула вниз.
Всплеск был тяжелым, глухим.
Наталья подбежала к краю. В темноте было видно, как белое пятно машины погружается в черную, бурлящую воду. Течение подхватило её, разворачивая. Через минуту поверхность реки была чиста.
— Всё, — выдохнул Артем. — Концы в воду. В прямом смысле.
Наталья стояла, дрожа от холода и адреналина. Она только что похоронила себя. Теперь пути назад не было.
5. Паника в высшем свете.
Утро следующего дня началось с взрыва в информационном пространстве.
Глеб Самойлов сидел в кабинете своего ресторана, просматривая новости на планшете. Лицо его было серым.
"Наследница империи Вороновых пропала без вести накануне свадьбы!"
"Следы аварии у Черного Омута: надежды мало."
Звонок. Это была мать, Ирина Петровна.
— Глеб! Ты видел?! Они нашли следы шин! Говорят, машина ушла в реку!
— Видел, мам. Не истерии.
— Не истерии?! — взвизгнула мать. — Если она сдохла, плакали наши денежки! Контракт не подписан! Воронов не даст нам ни копейки, если свадьбы не будет! Мы банкроты, Глеб! Мы по уши в долгах!
— Заткнись! — рявкнул Глеб. — Если она мертва, я сыграю роль безутешного вдовца. Вороновы — сентиментальные идиоты. Они могут приблизить меня в память о дочери.
— А если она жива? Если это постановка? — вдруг спросила мать.
— Наташа? Постановка? — Глеб хрипло рассмеялся. — Мам, она же амеба. Она шагу ступить не могла без папочки и меня. Она не способна на интриги. Скорее всего, эта истеричка просто не справилась с управлением.
В дверь постучали. Вошел начальник службы безопасности Глеба, бывший опер Валера.
— Шеф, новости плохие. Водолазы МЧС нашли машину. Она на дне, зацепилась за корягу метрах в трехстах ниже по течению.
— Тело? — быстро спросил Глеб.
— Тела нет. Дверь открыта, ремень отстегнут. Менты говорят, течением могло унести. Там воронки страшные. Шансов выжить в такой воде — ноль.
Глеб откинулся в кресле.
— Значит, унесло. Ладно. Готовь траурный костюм, Валера. Будем играть скорбь.
6. Саша.
Наталья — теперь Саша — сидела на кухне у Руслана. Она отрезала свои роскошные локоны кухонными ножницами. Теперь у неё было каре, неровное, дерзкое. Она перекрасила волосы в темный каштан дешевой краской, которую купил Артем в сельпо.
Она надела старый свитер Руслана, джинсы, которые были ей велики и держались на ремне.
Она посмотрела в зеркало.
Из отражения на неё смотрела незнакомка. Худая, бледная, с темными кругами под глазами и жесткой складкой у губ. Это была не принцесса Воронова. Это была Саша. Девушка без прошлого.
— Тебе идет, — сказал Руслан, входя в кухню. — Глаза стали ярче.
— Руслан, мне нужно знать, что происходит там, — она кивнула на ноутбук. — И мне нужен юрист. Не папин. Мой. Личный.
— Есть такой?
— Есть. Лев Львович. Он... специфический. Но он никогда не предаст.
— Звонить с моего нельзя. Запеленгуют.
— Я знаю. Купи мне кнопочный телефон и левую симку. Я начну свою войну.
В этот момент на кухню зашел Пашка. Он подошел к Наталье и положил ей на колени своего зайца. Того самого, с оторванным ухом.
Наталья замерла.
— Это его самое дорогое, — тихо сказал Руслан. — Он никому его не дает.
Наталья взяла зайца. Прижала к груди. Слезы, которые она сдерживала два дня, хлынули потоком. Она плакала беззвучно, страшно, сотрясаясь всем телом.
Пашка неуклюже погладил её по руке.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, малыш. Мы с тобой... мы выберемся. Я обещаю.
В следующей главе:
Наталья, ставшая Сашей, начинает работать в приюте, чтобы не сойти с ума от ожидания. Там она раскрывает в себе качества, о которых не подозревала. Связь с юристом Львом Львовичем приносит шокирующие новости: долги семьи Глеба — это лишь верхушка айсберга. Есть что-то еще, более темное, связывающее две семьи. Наталья решает найти ту самую Надежду — гражданскую жену Глеба. Но как это сделать, не выдав себя? И почему местный богатый фермер, спонсор приюта, так странно смотрит на новую "волонтерку"?
Согласится ли Надежда говорить с "невестой-соперницей"? И какую тайну скрывает прошлое родителей Натальи?