первая часть
Лида жила в старом районе, в квартире, доставшейся ей от бабушки. Тамара помнила эту квартиру с детства высокие потолки, скрипучий паркет, запах старых книг и кошачьи шерсти.
Здесь они с Лидой когда-то готовились к экзаменам, здесь плакали из-за первых разбитых сердец, здесь мечтали о будущем. Будущее оказалось совсем не таким, каким они его представляли. Лида открыла дверь и молча обняла её. Она была такой же, как год назад маленькая, худая, с короткой стрижкой и вечной сигаретой в углу рта.
Только седины прибавилось.
- Рассказывай, — сказала она, когда они устроились на старом диване с чашками чая.
- Всё с самого начала.
И Тамара рассказала. Про подарок. Про ресторан. Про фотографии и документы. Про мальчика с подбородком Виктора и глазами чужой женщины. Про бессонную ночь и разговор с Машей. Лида слушала молча, не перебивая. Только Лида курила одну сигарету за другой, и дым поднимался к потолку причудливыми спиралями.
- Восемь лет, — сказала она наконец, когда Тамара замолчала. — Восемь лет он водил тебя за нос.
- Я была слепой.
— Нет. Ты была влюбленной. Это разные вещи.
Лида затушила сигарету.
— Что собираешься делать?
— Не знаю.
Тамара сжала чашку в ладонях, чувствуя её тепло.
- Часть меня хочет уйти. Забрать Машу и уехать куда-нибудь, где он нас не найдет. Начать сначала. А другая часть? Другая часть.
Она замолчала, подбирая слова.
- Пятнадцать лет, Лида. Это половина моей сознательной жизни. Я не знаю, кто я без него. Не знаю, смогу ли.
- Сможешь. Ты сильнее, чем думаешь.
- Откуда тебе знать?
Лида усмехнулась.
- Потому что я тебя знаю тридцать лет. И потому что я сама через это прошла дважды.
Она помолчала.
- Но есть кое-что, что ты должна сделать, прежде чем принимать решение.
- Что?
- Поговорить с ней. С этой Анжелой.
Тамара вздрогнула.
- Зачем?
- Потому что ты знаешь только его версию. А правда, она всегда где-то посередине.
Найти Анжелу оказалось несложно. Банковские выписки из папки Виктора содержали все необходимые данные, имя, фамилия, номер счета.
Дальше дело техники. Лида, работавшая в страховой компании, имела доступ к базам данных, о которых обычные люди предпочитали не знать. Анжела Ковальчук, 34 года, читала Лиды с экрана ноутбука. Незамужняя. Сын Даниэль, 8 лет. Работает переводчиком в международной компании. Живёт на улице Каштановой, дом 7, квартира 23.
Переводчик. Как и она сама. Тамара почувствовала горький привкус во рту, Виктор выбрал женщину той же профессии. «Случайность? Или он искал замену, улучшенную версию жены.
- Поедешь?- спросила Лида.
- Да. Сегодня. Хочешь, я с тобой? Тамара покачала головой.
- Нет. Это я должна сделать сама.
Улица Каштановая находилась в новом районе многоэтажки из стекла и бетона, детские площадки с яркими горками, молодые деревья, ещё не успевшие вырасти. Тамара припарковалась у дома номер семь и долго сидела в машине, собираясь с духом. Что она скажет этой женщине?
- Здравствуйте, я жена вашего любовника. Вы разрушили мою семью? Отдайте мне моего мужа!Нет.
Она хотела только одного понять. Понять, как это произошло. Понять, кем был Виктор все эти годы, тем человеком, которого она любила, или незнакомцем, умело носившим маску. Она вышла из машины и направилась к подъезду. Домофон. Квартира, 23. Палец завис над кнопкой.
- Вы к кому?
Тамара обернулась.
Пожилая женщина с сумкой на колёсиках смотрела на неё с подозрением обычной бдительности жильцов к незнакомцам.
- К Анжели Ковальчук. Я. Подруга.
Женщина смерила её взглядом, потом пожала плечами и приложила ключ к домофону. Дверь открылась. - Третий этаж бросила она через плечо.
Лифт был маленький и пах освежителем воздуха искусственная хвоя.
Тамара смотрела на свое отражение в зеркальной стене, бледное лицо, темные круги под глазами, губы сжаты в тонкую линию. Она выглядела старше своих лет. Выглядела побежденной. Нет, сказала она себе. Ты не побеждена. Ты ищешь правду. Дверь квартиры 23 была обычной белой, с медным номерком. Тамара позвонила. Шаги. Щелчок замка. И вот она Анжела.
Лицом к лицу. Вблизи она выглядела иначе, чем за стеклом ресторана. Моложе, уязвимее. Тёмные волосы растрёпаны, никакого макияжа, домашний свитер с вытянутыми рукавами. Обычная женщина. Могла бы быть соседкой, коллегой, случайной знакомой. Анжела узнала её сразу. Тамара видела это потому, как расширились её глаза, как дрогнули губы.
- Вы.
Начала она.
- Тамара. Жена Виктора.
Пауза. Долгая, тяжелая.
- Я знаю, кто вы.
Голос Анжелы был тихим, но ровным.
- Виктор показывал фотографии.
- Показывал фотографии.
Тамара повторила эти слова, пробуя их на вкус.
- Вам. Своей любовнице. Показывал фотографии своей семьи?
Анжела вздрогнула, словно от удара.
- Может, войдёте? Не стоит разговаривать на пороге.
Квартира была светлой и уютной, совсем не логово разлучницы, которое Тамара рисовала в воображении. Детские рисунки на холодильнике, игрушки в углу гостиной, книги на полках. Нормальный дом нормальной семьи.
- Даня в школе,- сказала Анжела, словно отвечая на незаданный вопрос.
- Вернётся к четырём.
- Я не собираюсь встречаться с вашим сыном.
- Нашим сыном.
Анжела села на диван, указала Тамаре на кресло напротив.
- Он сын Виктора. Вы это знаете. Вы видели фотографии.
- Да. Я видела.
Тамара осталась стоять.
- Я видела много чего. Но я хочу услышать вашу версию. Как это началось? Почему продолжалось?Что вы? Чем вы думали, разрушая чужую семью?
Анжела вскинула голову и в её глазах мелькнул гнев.
- Разрушая? Это я разрушала?
Она горько усмехнулась.
- Вы правда ничего не знаете.
- Так расскажите.
Анжела долго молчала. Потом встала, подошла к окну, глядя на заснеженный двор.
- 9 лет назад начала она, я работала в его компании. Переводчик на переговорах с иностранными партнерами.
Виктор тогда был другим моложе, амбициознее. И несчастнее.
- Несчастнее?
Тамара не смогла сдержать горечь.
- У него была любящая жена и дочь.
- Была.
Анжела обернулась.
- Но он говорил, что вы его не понимаете. Что вы живете в разных мирах. Что он чувствует себя чужим в собственном доме.
- Он лгал.
- Возможно. Я тогда этого не знала.
Она вернулась на диван, села, положила руки на колени.
- Мне было двадцать пять. Он казался таким. Настоящим. Сильным. Он говорил, что уйдет от вас. Что ждет только подходящего момента.
- И вы поверили?
- Я была молода и глупа.
В голосе Анжелы не было оправдания, только констатация факта.
- А потом я забеременела.
Тамара опустилась в кресло. Ноги вдруг отказались держать.
- И что он сказал?
- Что любит меня. Что мы будем вместе. Что ему нужно только время закончить проект, дождаться, пока ваша дочь подрастёт, уладить финансовые вопросы.
Анжела покачала головой.
- Столько причин. Столько отговорок. А я ждала. Год, два, три.
Восемь лет. Да. Восемь лет.
Она подняла глаза на Тамару.
- Вы думаете, я счастлива? Думаете, это жизнь, о которой я мечтала растить ребенка одной, видеть его отца раз в месяц, объяснять Дане, почему папа не живет с нами.
Тамара молчала.
- Три года назад я поставила ультиматум, — продолжала Анжела. Сказала, или ты уходишь от неё, или мы расстаёмся навсегда. Знаете, что он ответил?
- Что?
- Что не может. Не может причинить вам боль. Что вы пережили потерю ребёнка, и он не имеет права добивать вас.
Анжела горько усмехнулась.
- Благородно, Правда? Он защищал вас от правды. Все это время он защищал вас. Потерю ребенка. Саша! Мальчик, которого они так и не увидели.
Тамара помнила те темные месяцы, бесконечные слёзы, ощущение пустоты, Виктор, державший её за руку в больнице. И всё это время у него был другой сын. Здоровый, живой.
- Почему вы не ушли?
Спросила она.
- Почему остались с ним?
Анжела долго молчала.
- Потому что Даня любит отца.
- Потому что я.
Она запнулась.
- Потому что я всё ещё надеялась.
- До вчерашнего дня.
- Что случилось вчера?
- Вы случились.
Анжела посмотрела ей прямо в глаза.
- Он увидел вас в окне ресторана и всё понял. Понял, что правда, наконец вышла наружу. И знаете, что он сделал?
Тамара покачала головой.
- Он заплакал. Прямо там, за столом. И сказал, что потерял всё. Не меня вас. Вас и вашу дочь.
В квартире повисла тишина. За окном каркала ворона, где-то хлопнула дверь.
- Я ненавидела вас, - сказала вдруг Анжела.- Все эти годы. Женщину, которую он не мог оставить. Женщину, к которой он всегда возвращался. Но теперь.
Она покачала головой.
- Теперь я понимаю, что мы обе были его жертвами. Он использовал нас. Брал то, что хотел, не думая о последствиях.
- Вы его любите?
Вопрос вырвался прежде, чем Тамара успела его остановить. Анжела долго молчала.
- Я любила. Долго. Отчаянно.
Она провела рукой по лицу.
- Но последние два года. Я устала. Устала быть второй. Устала от обещаний. Устала объяснять сыну, почему папа не может остаться на ночь, не может прийти на школьное собрание, не может.
Её голос сорвался. Тамара смотрела на эту женщину свою соперницу, своего врага и не чувствовала ненависти.
Только усталость. И странное, болезненное понимание.
- Что вы теперь будете делать?
Спросила Анжела.
- Не знаю.
Тамара встала.
- Спасибо. За правду.
- Подождите.
Анжела тоже встала.
- Есть ещё кое-что. То, чего вы не знаете.
- То, чего и я не знала до недавнего времени.
Тамара остановилась у двери.
- Что?
Анжела подошла к комоду, достала из ящика конверт.
- Это пришло неделю назад. Я не понимала, что это значит. Но теперь, когда вы здесь.
Тамара взяла конверт. Внутри была фотография и короткая записка. На фотографии Виктор. Молодой, лет 25.
Рядом с ним женщина с младенцем на руках. Не Анжела. Не Тамара. Записка гласила, он лжёт всем. Спросите его о Кате. И о первом ребёнке. Тамара сидела в машине, жимая конверт в руках. Фотография лежала на коленях молодой Виктор, счастливо улыбающийся. И незнакомая женщина с младенцем. На обороте снимка, выцветшими чернилами, было написано Витя, Катя и Максим.
Первый день рождения. Максим? Ещё один ребёнок. Ещё одна ложь. Мир, который она знала, рушился с каждой минутой. Сначала Анжела и Даниэль это было больно, но как-то укладывалась в голове. Измена, внебрачный ребёнок, история, стара как мир. Но это. Эта фотография была сделана задолго до их знакомства.
Виктору на ней было лет двадцать пять, значит, снимку больше двадцати лет. Кто такая Катя? Кто такой Максим? И почему за все годы брака Виктор ни разу не упомянул о них?
продолжение