Я застыла у двери, пальто ещё на плечах, сумка наперекос. Он сидел на диване, лениво болтая ногой, и даже не поднял на меня глаза — будто заранее понимал, что если посмотрит, увидит там пожар.
— Это шутка такая? — спросила я, чувствуя, как внутри что-то тихо щёлкнуло.
— Да какая шутка, — махнул он рукой. — Маме ремонт нужен. Ты же понимаешь.
Понимала я многое, но вот это — никак. Воздух будто стал тяжелее, давил на грудь. Ремонт его матери… за мой счёт… под обещание, которое никто выполнять не собирался. И ведь он произнёс эту фразу — «как будет возможность» — таким тоном, будто эта возможность может наступить лет через сорок, и ничего страшного.
Завязка была проста: он решил, что раз я жена, значит могу тянуть на себе ещё и его семейные долги. Я — долговая яма с ногами. Удобно, практично, недорого.
— А ты сам почему не возьмёшь кредит? — спросила я тихо, но голос будто резанул воздух.
Он поморщился, как будто вопрос был неправильный.
— У меня же уже есть выплаты. Ты знаешь. Да и процент мне не одобрят. А тебе — да. Ты же работаешь стабильно.
Ах, вот оно что — меня одобрят. Мне сразу захотелось смеяться, громко, истерично. Но я удержалась.
Мы вообще-то начинали с того, что планировали жить спокойно. Он обещал заботиться, поддерживать, быть рядом. Его мама казалась тихой, не вмешивающейся. А потом, как это обычно бывает, будто кто-то щёлкнул тумблером — и она стала центром его вселенной.
— Она же одна, — говорил он постоянно. — Надо помогать.
Помогать — да. Но жить за мой счёт — это другая песня.
Я вспоминала, как ещё год назад он уверял, что не позволит никому садиться нам на шею. Что мы — команда. Что я могу на него положиться. А теперь… теперь он сидит, болтает ногой и предлагает мне залезть в кредитную яму ради прихоти человека, который даже спасибо не скажет.
— Ты понимаешь, что это неправильно? — медленно произнесла я, чувствуя, как в висках начинает стучать.
Он посмотрел на меня так, будто это я не понимала элементарных вещей.
— Да что тут неправильного? Мама же потом отдаст. Ну не сразу… но отдаст.
— Когда?
— Ну… как будет возможность, — повторил он, словно это магическая формула, снимающая любые обязательства.
Я вдохнула глубже. В комнате повисла тягостная пауза — та самая, после которой семейные истории обычно принимают неожиданный поворот.
— Слушай, — сказал он вдруг, — ты же знаешь, мама сама не справляется. Ты же всегда помогаешь. Чем это отличается?
Меня выбило из равновесия это «ты же всегда». Как будто я — сервис бесплатной помощи, который обязан по первому требованию.
— Это отличается тем, что кредит оформляется на меня. На мою ответственность. На мои нервы. На мои деньги. И если ваша «возможность» не появится, платить мне. Всю жизнь.
Он вздохнул, как будто я его утомляла.
— Ты раздуваешь. Ты всегда всё усложняешь. Можно же проще относиться к вещам.
Эти слова — «ты усложняешь» — всегда были его любимым способом заткнуть дискуссию. Только на этот раз они не сработали.
— Я не усложняю. Я думаю. За двоих. Потому что ты — не думаешь совсем.
Он подскочил. Видимо, задела.
— Ну началось! — выкрикнул он. — Ты опять обвиняешь меня во всём! Я пытаюсь найти выход, а ты…
— А я пытаюсь не влезть в долговую яму из-за ваших семейных фантазий! — перебила я.
Голос дрогнул, но это не делало меня слабее. Наоборот — будто подогрело решимость.
Он отвернулся, потом снова посмотрел на меня — глаза сузились.
— Ты могла бы войти в положение. Это же моя мама.
— А я — не твоя жена? — спросила я. — Или жена — это тот человек, кто обязан молча подписывать всё, что скажешь?
Он замолчал. Но не потому, что понял. А потому что искал новый аргумент.
И он нашёл.
— Ты же сама говорила, что хочешь, чтобы мама хорошо жила.
— Хорошо — да, но не за мой счёт и не такой ценой, — проговорила я медленно. — Я не обязана спасать вашу семью финансово. Тем более — в кредит.
Он смотрел на меня долго. Потом выдал:
— Ну, если ты не хочешь помогать… тогда я не знаю, что нам делать.
О, это было красиво. Манипуляция. Чистая, прозрачная, как вода в стакане. «Если ты не делаешь, что я хочу, значит ты плохая жена».
— Мы что-нибудь придумаем, — сказала я твёрдо. — Но кредит на себя я не возьму.
Он вздохнул так тяжело, будто я разрушила все его жизненные планы.
Он ходил по комнате кругами, будто искал потерянный смысл жизни, хотя потерял он только удобную схему — мою спину в роли кошелька. Шаги нервные, неровные. Я смотрела на него и вдруг понимала: вот этот человек, с которым я столько мечтала о будущем, не видит во мне партнёра. Он видит возможность. Ресурс. Тихую поддержку, готовую терпеть его маму, его долги, его решения.
— Ладно, — сказал он наконец, бросив на меня быстрый взгляд. — Давай по-другому. Может, ты просто боишься ответственности?
У меня внутри что-то хрустнуло.
— Ответственности? — повторила я так тихо, что даже воздух застыл. — Ты это серьёзно?
— Да, — пожал он плечами, словно объяснял что-то очевидное. — Ну а что? Ты всегда осторожничаешь. А жизнь такая — надо рисковать.
— Рисковать чем? — спросила я. — Моими деньгами? Моим именем в кредитной истории? Моими ночами, когда я буду лежать и думать, как выплатить то, что даже не мне нужно?
Он поморщился.
— Ой, начинается…
И вот тут — щелчок. Как будто лампочка перегорела, но комната вдруг оказалась освещена правдой.
— Да, начинается, — сказала я спокойнее, чем ожидала. — Начинается с того, что ты просишь меня влезть в кредит ради вашей семьи. А заканчивается чем? Тем, что завтра ты попросишь оформить на меня ещё один? Или взять рассрочку на её новые окна? Или оплатить ей путёвку? Где предел?
Он вспыхнул.
— Ты говоришь так, будто моя мама чужой человек!
— А разве нет? — спросила я. — Она — твоя мама. Не моя. И я, между прочим, вовсе не обязана оплачивать её ремонт. И уж точно не обязана молчать, когда меня пытаются всунуть в долговую яму.
Он бросил руки в стороны.
— Я думал, ты меня поддерживаешь.
— Я тебя поддерживала, — сказала я. — Всегда. Но поддерживать — это не значит соглашаться на всё, что ты придумал, лишь бы тебе было удобно.
Он сел на диван, ссутулившись, как будто мир рухнул.
— Значит… ты точно отказываешься?
— Да, — твёрдо сказала я. — И обсуждать это больше не буду.
Пауза была долгая, тягучая, словно время специально растянулось, чтобы мы оба могли услышать — всё, точка поставлена.
— Ладно, — буркнул он. — Раз ты такая… делай как хочешь.
Такая?
Меня передёрнуло.
Но тут он снова поднял голову — и вот это был настоящий сюрприз.
— Тогда я возьму кредит сам, — сказал он. — Но ты должна понимать: если мне денег не хватит, ты всё равно будешь помогать.
— Нет, — ответила я мгновенно. — Не буду.
— Но ты же жена! — повысил он голос.
— А ты — муж, — ответила я. — Или ты только на бумаге?
Он замолчал. Он не ожидал, что я начну задавать такие прямые вопросы. Всю жизнь рядом с ним я была мягче, спокойнее. Но что-то внутри меня в эту ночь изменилось. Как будто я наконец-то увидела себя со стороны — и поняла: я не обязана никому быть удобной.
— Знаешь что? — сказал он вдруг. — Я тогда вообще не понимаю, зачем нам семья. Если мои проблемы — это не твои проблемы, то о чём говорить?
Фраза была брошена холодно, режуще, в расчёте, что я испугаюсь, запаникую, побегу сглаживать острые углы. Но что-то пошло не по его сценарию.
— Ты серьёзно? — спросила я. — Ты считаешь, что семья — это когда жена обязана закрывать кредит твоей матери? Тогда давай уточним: а что в этой семье делаешь ты?
Он заморгал.
— В смысле?
— В прямом, — сказала я. — Ты просишь меня залезть в долги ради вашей семьи. А что делает твоя семья ради меня? Что делаешь ты? Где твоя ответственность? Где твой вклад?
Он открыл рот, но слов не нашёл.
А я вдруг почувствовала — не страх, не ярость, а какое-то странное облегчение.
Словно я долго несла на плечах мешок, набитый камнями, а сейчас наконец-то поставила его на пол.
— Ты хочешь поставить вопрос так? — продолжила я. — Пожалуйста. Если семья для тебя — это кредит на мне… тогда у нас действительно серьёзные проблемы.
Он побледнел.
— Я такого не говорил…
— Но именно это ты предлагаешь, — тихо сказала я. — И именно так ты живёшь.
Тишина упала резко, как стекло, разбившееся о пол.
Он сел, обхватил голову руками.
— Я просто хотел помочь маме…
— Помочь — это хорошо, — сказала я мягче. — Но помогать нужно своими силами. Не чужими. Я не обязана решать её хозяйственные вопросы. Я — не инструмент.
Он долго молчал. Видно было, как по его лицу пробегают тени мыслей, впервые честных.
— Ладно… — сказал он тихо. — Я понял. Кредит оформлять не будем. Я найду другой способ.
— Вот и прекрасно, — ответила я. — Потому что влезать в долги ради чужих желаний — это не про любовь. Это про удобство.
Он кивнул, будто сдаваясь.
Я посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала уверенность — не в нём, нет.
В себе.
В том, что могу сказать «нет», и мир не рухнет.
И вот, когда он уже собирался выйти из комнаты, я остановила его одной короткой фразой:
— Скажи честно… ты хотел ремонта для мамы или спокойной жизни для себя?
Потому что одно с другим, как видишь, не очень складывается, да?