К моменту начала Великой войны основным личным оружием французских офицеров был изящный и надёжный револьвер Modèle 1892. Его проблема заключалась не в конструкции, а в количестве. Её катастрофически не хватало. Армия металась, срочно закупая всё, что стреляло — от древних 11-мм револьверов 1873 года до испанских и американских полуавтоматов. Послевоенный парк личного оружия напоминал музей под открытым небом: пестрый, нестандартизированный, логистический кошмар.
В 1920-х Франция начала поиск нового, единого армейского пистолета. Исходной точкой стал не ствол и не затвор, а патрон. Французских инженеров очаровала баллистика американского экспериментального .30 Pedersen — относительно слабого, но достаточно эффективного патрона для компактного оружия самообороны. Так родился 7,65×20 mm Longue — основа, определившая всю дальнейшую философию оружия.
Парадоксальным образом Франция сознательно пошла против глобального тренда увеличения мощности: отдача, контролируемость и безопасность обращения были поставлены выше «останавливающего действия». Энергия пули около 200 Дж считалась оптимальной для офицерского оружия ближнего боя.
Техническое задание 1933 года было образцом военного прагматизма. Новый пистолет должен был быть простым, надёжным, безопасным и ремонтопригодным в полевых условиях. Ориентиром стала эргономика и логистика: съёмный ударно-спусковой модуль для чистки, флажковый предохранитель, блокирующий ударник, магазинная безопасность, легкая разборка через одну ось. Вес — не более 700 граммов. Это был запрос на инструмент, а не на символ. Французская школа здесь резко контрастировала с американской, настаивавшей на крупном калибре, и немецкой, делавшей ставку на дальность и пробиваемость. Пистолет будущего должен был быть лёгким, безопасным и «всегда при себе», а не миниатюрным револьвером с избыточной мощностью.
В финале конкурса 1935–37 годов сошлись две конструкции. Одна — от государственного арсенала Manufacture d’Armes de Saint-Étienne (MAS). Другая — от Société Alsacienne de Constructions Mécaniques (SACM), компании, до этого специализировавшейся на тяжелом машиностроении. Её проект возглавлял швейцарец Шарль Петтер, бывший офицер Иностранного легиона, человек, сочетавший технический ум с пониманием солдатских нужд.
Пистолет Петтера, принятый на вооружение как Modèle 1935A, стал образцом инженерной элегантности. За основу был взят схема Браунинга с коротким ходом ствола и двумя качающимися звеньями, но доработанный и упрощённый. После выстрела ствол, сцепленный со скользящим кожухом-затвором, отходил назад, а звенья, опуская его казённую часть, расцепляли запирание. Механизм был кинематически безупречен. Фактически Петтер создал одну из самых чистых и симметричных реализаций браунинговской схемы в Европе, избавив её от излишней сложности и придав почти швейцарскую точность подгонки.
Гениальность заключалась в модульности. Весь ударно-спусковой механизм был выполнен в виде единого блока, который извлекался из рамки для чистки одной операцией. Это отвечало ключевому требованию — простому обслуживанию в окопных условиях. Внешний курок, флажковый предохранитель, блокирующий ударник, магазинная безопасность — каждое решение было подчинено тактической логике, а не эстетике. Пистолет лежал в руке, как продолжение кисти. Вес в 830 граммов с патронами, длина 196 мм — баланс между компактностью и уверенным хватом. Съёмный УСМ уменьшал время полной чистки почти вдвое и позволял войсковым мастерам заменять модуль без полной разборки — редкая роскошь для оружия 1930-х.
Производство началось в 1937-м. Пистолет получил прочное чёрное эмалевое покрытие и рукоятки из тёмной бакелитовой крошки. Он начал поступать в войска, суля конец эре разношёрстного вооружения. Но история распорядилась иначе. Разгром 1940 года и оккупация поставили крест на планах французской армии. Заводы SACM продолжили работу, но теперь их продукция, помеченная немецкими клеймами WaA 655 и WaA 251, шла на вооружение вермахта и коллаборационистских частей как Pistole 625(f).
При этом немецкие отчёты отмечали необычно высокую точность пистолета и мягкий спуск — свойства, редко встречавшиеся в оружии под столь умеренный патрон. Единственным серьёзным упрёком была слабая пробиваемость: 7,65 Longue плохо преодолевал плотную экипировку, но считался достаточным для реальных дистанций боя офицера или экипажа бронемашины.
Послевоенное производство продолжалось до 1950 года, но эпоха пистолета калибра 7.65 Longue подходила к концу. Мир уверенно переходил на более мощные 9×19 мм Parabellum. Modèle 1935A, как и его собрат 1935S от MAS, остался в истории характерным продуктом своего времени — оружием, созданным для конкретной, прагматичной цели в краткий межвоенный миг стабильности. Он не стал легендарным, как Люгер или Кольт 1911. Он был рабочим инструментом, воплощением французской рациональности, попавшим в жернова большой политики. Его ценность — в чистоте инженерной мысли, подчинённой жёстким требованиям эпохи, и в том, что даже в самых сложных обстоятельствах эта мысль смогла создать образец безупречной функциональности.
Его послевоенная судьба получила неожиданный международный отклик: Петтер передал SIG лицензию на свою конструкцию, и 1935A стал прямым предком легендарного SIG P210 — одного из самых точных пистолетов XX века. Таким образом, скромный французский образец породил одну из величайших оружейных школ Европы. Это был последний по-настоящему французский армейский пистолет, замыкавший собой эпоху, но одновременно — первый шаг к оружейной эстетике послевоенного модернизма.