Анна сидела на кухне и смотрела, как остывает чай. Дима спал в своей комнате — наконец-то уснул после часа укачивания. Пять лет мальчику, а засыпает до сих пор тяжело. Невролог говорила — перерастёт. Но когда перерастёт, если каждый вечер одно и то же?
За окном темнело. Ноябрь, дождь барабанил по подоконнику. Холодильник гудел — надо мастера вызвать, но всё руки не доходят. Да и денег лишних нет.
Телефон завибрировал — сообщение от Олеси. Подруги. Вернее, той, кого Анна считала подругой.
"Ань, извини за сегодня. Не хотела обидеть."
Анна стёрла сообщение, не ответив. Обидеть. Как будто можно просто извиниться и всё забудется.
Утром было тяжело. Дима не хотел вставать, капризничал, отказывался есть кашу. Анна уговаривала, потом настаивала, потом кричала. Ребёнок заплакал, она тоже чуть не заплакала. В итоге накормила йогуртом и печеньем. Хоть что-то.
Одели его с боем — носки не те, штаны колючие, кофта слишком тёплая. Анна меняла одежду три раза, опаздывая на работу. Наконец отвела в садик, где Дима повис на её ноге, не хотел отпускать.
— Мама, не уходи!
— Димочка, солнышко, мне на работу надо, — Анна присела перед ним. — Вечером заберу, хорошо?
— Не хочу! — он ревел, воспитательница смотрела осуждающе.
— Анна Сергеевна, может, позже приводить? — сказала она. — Ребёнок явно не высыпается.
— Я не могу позже, — Анна высвободила ногу из объятий сына. — Мне на работу к девяти.
— Ну всё же дети разные, — воспитательница взяла Диму за руку. — Кто-то в семь встаёт бодрый, кто-то в девять. Надо под ребёнка подстраиваться.
Анна промолчала. Развернулась и вышла. Слышала, как Дима плачет за закрытой дверью. Сердце сжималось, но что поделать? Работу никто не отменял.
Вечером Анна забрала Диму из садика. Мальчик был вялый, бледный.
— Ты поел сегодня? — спросила она.
— Не хотел.
— Совсем ничего?
— Немножко супа.
Анна вздохнула. Дома накормила его макаронами с сосисками — единственное, что он ел без капризов. Потом посадила смотреть мультики, а сама начала готовить ужин.
В дверь позвонили. Открыла — Олеся. С тортом и виноватой улыбкой.
— Привет. Можно?
— Проходи, — Анна отошла от двери.
Олеся вошла, разделась. Прошла на кухню, поставила торт на стол.
— Слушай, я правда извиниться хотела. За вчера.
— Ага, — Анна резала лук для борща. Слёзы текли, но не от лука.
— Ань, ну не молчи. Я же не со зла. Просто... Вырвалось.
Анна положила нож, обернулась.
— Вырвалось? То, что ты назвала меня плохой матерью?
— Я не называла, — Олеся подняла руки. — Я сказала, что ты слишком много работаешь. Что Диме нужно больше внимания.
— Ты сказала, что я запускаю ребёнка, — Анна скрестила руки на груди. — Что он похудел, что бледный, что в садике один сидит. Что я плохая мать.
— Ань, я переживаю за Димку, — Олеся подошла ближе. — Правда переживаю. Ты же видишь, ему тяжело.
— Вижу. И что я должна делать? Бросить работу?
— Ну может, найти что-то попроще? — Олеся пожала плечами. — С меньшим графиком. Чтобы больше времени с ребёнком проводить.
— И на что жить? — Анна повысила голос. — Ты знаешь, сколько я зарабатываю? Тридцать пять тысяч. На этом я плачу за квартиру, за еду, за одежду Диме. Откуда у меня деньги на работу попроще?
— А муж?
— Муж тоже работает. На двоих мы еле сводим концы.
— Тогда может, помощь какую-то искать? — Олеся не сдавалась. — Бабушку попросить помогать?
— Бабушка в другом городе живёт. Раз в месяц приезжает.
— Ну няню нанять?
— На какие деньги? — Анна засмеялась зло. — Лесь, ты в каком мире живёшь?
Олеся замолчала. Потом тихо сказала:
— Просто жалко мальчика. Он такой грустный всегда.
— Думаешь, мне не жалко? — голос Анны дрогнул. — Думаешь, я не вижу? Вижу! Каждый день вижу! Но я не могу бросить работу! Не могу!
Из комнаты донёсся плач — Дима проснулся. Анна вытерла глаза рукавом, пошла к сыну.
Олеся осталась на кухне. Через пять минут Анна услышала, как хлопнула входная дверь.
Вечером пришёл Сергей, муж. Усталый, помятый. Работал до восьми.
— Привет, — он скинул ботинки, прошёл на кухню. — Что на ужин?
— Борщ.
— Хорошо.
Он сел за стол, Анна налила ему тарелку. Молча ел, смотрел в телефон.
— Серёж, нам надо поговорить.
— О чём? — он не поднял головы.
— Об Олесе. Она сегодня приходила.
— Ну и что?
— Извинялась. За то, что вчера сказала.
— А что она сказала? — Сергей отложил телефон, посмотрел на жену.
— Что я плохая мать. Что запускаю Диму.
Сергей помолчал. Доел борщ, поставил тарелку.
— Ну она не совсем неправа.
Анна замерла.
— Что?
— Я говорю, подруга твоя права. Ты действительно плохая мать.
Слова повисли в воздухе. Тяжёлые, обидные. Анна смотрела на мужа и не верила, что он это сказал.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно, — Сергей встал, налил себе чай. — Дима постоянно плачет, не ест нормально. В садике проблемы. Ты же сама говоришь.
— Потому что у него характер такой! — Анна тоже встала. — Невролог сказала, это возрастное!
— Возрастное, — Сергей усмехнулся. — Ань, у Лесиной дочки тоже пять лет. Она весёлая, общительная. Ест всё подряд.
— Все дети разные!
— Разные, — он сел обратно. — Но за Лесиной дочкой ухаживают. Олеся не работает, сидит с ребёнком дома.
— У неё муж зарабатывает сто тысяч! — Анна ударила ладонью по столу. — Может, ты тоже начнёшь столько зарабатывать, я тоже дома сидеть буду!
— Не надо переходить на личности, — Сергей поднял руку. — Я не о деньгах. Я о том, что Диме нужно больше внимания.
— И что я должна делать?
— Меньше работать. Больше с ним времени проводить.
— На что жить?
— Как-нибудь проживём, — он махнул рукой. — Я могу подработку найти.
— Ты уже на двух работах, — Анна села, уронила голову на руки. — Серёж, я не могу бросить работу. Совсем не могу.
— Тогда ничего не изменится, — он допил чай, встал. — Дима так и будет грустным. А ты так и будешь плохой матерью.
Он вышел из кухни. Анна услышала, как включился телевизор в гостиной.
Сидела на кухне и смотрела на пустую чашку мужа. Думала о том, что он принял сторону Олеси. Чужой женщины. Вместо неё, жены.
Ночью Анна не спала. Лежала рядом с Сергеем, смотрела в потолок. Он спал спокойно, похрапывая. А у неё в голове крутилось одно и то же.
Плохая мать. Плохая мать. Плохая мать.
Она встала, пошла в комнату Димы. Мальчик спал, обнимая плюшевого медведя. Бледное лицо, под глазами тени. Худенький, маленький.
Анна присела на край кровати, погладила сына по голове. Он пошевелился во сне, что-то пробормотал.
— Мама здесь, — прошептала она. — Мама рядом.
Сидела и думала — может, они правы? Может, она и правда плохая мать? Работает до вечера, приходит усталая, кричит на ребёнка. Кормит полуфабрикатами, потому что нет сил готовить. Включает мультики, чтобы отдохнуть.
Но что делать? Как по-другому?
Ответа не было.
Утром Анна встала раньше обычного. Решила — попробует. Попробует быть лучше.
Приготовила Диме любимую кашу с бананом. Разбудила ласково, без крика. Одела без скандала — предложила самому выбрать одежду. Отвела в садик спокойно, не торопясь.
— Мам, а ты сегодня добрая, — сказал Дима, когда они шли.
— Я всегда добрая, — Анна сжала его руку.
— Нет, обычно ты сердитая.
Слова кольнули. Обычно сердитая. Вот и ответ.
В садике Дима не плакал. Помахал ей рукой, пошёл к ребятам. Анна ушла с лёгким сердцем.
На работе опоздала на пятнадцать минут. Начальник сделал замечание. Анна кивнула, извинилась.
Вечером забрала Диму вовремя. Дома играла с ним в конструктор, читала книжку. Приготовила нормальный ужин — котлеты с пюре. Дима съел половину тарелки без капризов.
— Молодец, — похвалила Анна.
— Вкусно, — улыбнулся мальчик.
Сергей пришёл поздно. Поел, посмотрел на жену.
— Что-то ты сегодня хорошая.
— Стараюсь, — Анна убрала тарелки.
— Вот и хорошо, — он кивнул. — Значит, подруга права была. Надо было тебе это сказать.
Анна промолчала. Помыла посуду, вытерла руки.
Неделю Анна старалась. Вставала раньше, готовила завтраки, играла с Димой вечерами. На работе начали делать замечания — опаздывает, уходит раньше. Она кивала, обещала исправиться.
Но исправиться не могла. Потому что выбирала сына.
Через неделю вызвали к начальнику.
— Анна Сергеевна, я вижу, что у вас проблемы, — сказал он. — Но они не должны влиять на работу.
— Понимаю.
— Либо вы работаете нормально, либо ищите другое место.
— Хорошо, — Анна встала. — Я подумаю.
Вечером рассказала Сергею.
— Могут уволить.
— Что? — он оторвался от телефона. — За что?
— За опоздания. За то, что ухожу раньше.
— Так не опаздывай, — он пожал плечами.
— Не могу. Если я буду уходить вовремя, Дима будет в садике до шести сидеть. Последним.
— Ну и что?
— Что что? — Анна посмотрела на мужа. — Ты же сам говорил, что ему внимания не хватает!
— Так ты же теперь с ним больше времени проводишь!
— Да! Поэтому и опаздываю! — голос её поднялся. — Серёж, ты понимаешь? Я не могу и там, и там успевать!
Сергей помолчал.
— Тогда придётся выбирать.
— Что выбирать?
— Работу или ребёнка.
Анна смотрела на мужа и не узнавала. Этот человек, с которым она прожила восемь лет. Отец её ребёнка. Он сидит и говорит — выбирай.
— А ты не можешь помочь?
— Я работаю, — он вернулся к телефону. — Зарабатываю деньги.
— Я тоже зарабатываю!
— Меньше меня.
— Потому что я мать! — Анна встала. — Потому что я беременность вынашивала, рожала, в декрете сидела! А ты?
— Я работал, — Сергей поднял голову. — И продолжаю работать. А ты хочешь, чтобы я ещё и с ребёнком сидел?
— Хочу, чтобы ты был отцом! — крикнула она. — А не сторонним наблюдателем!
Сергей встал, подошёл к ней.
— Ань, не ори. Дима услышит.
— Пусть услышит, — она не отступила. — Пусть знает, что у него отец такой, которому плевать на него.
— Мне не плевать, — голос Сергея стал жёстче. — Просто я считаю, что мать должна заниматься ребёнком. А не работой.
— А деньги откуда брать?
— Как-нибудь проживём.
— На твои сорок тысяч? — Анна засмеялась. — Серёж, ты в своём уме?
Он промолчал. Вернулся на диван, включил телевизор.
Анна осталась стоять на кухне. Руки тряслись. В горле стоял комок.
Через две недели Анну уволили. Официально — сокращение. На самом деле — за опоздания и ранние уходы.
Сергей отреагировал спокойно.
— Ну вот и хорошо. Теперь с Димой сидеть будешь.
— На что жить?
— На мою зарплату.
— Её не хватит.
— Хватит, — он махнул рукой. — Урежем расходы.
Урезали. Перестали покупать фрукты, мясо брали дешёвое, одежду Диме — только самое необходимое. Анна искала работу, но везде требовали полный день. А она не могла — забирать Диму надо было в четыре.
Олеся звонила несколько раз. Анна не брала трубку. Потом подруга написала:
"Ань, извини. Не хотела, чтобы так вышло."
Анна заблокировала номер.
Прошло два месяца. Анна сидела дома, водила Диму в садик, готовила, убирала. Жили на сорок тысяч Сергея. Еле сводили концы.
Дима стал спокойнее. Перестал плакать по утрам, начал лучше есть. Даже немного поправился.
— Видишь, — сказал Сергей однажды. — Я был прав. Ему нужна была мать рядом.
Анна кивнула. Не спорила.
Но внутри было пусто. Она смотрела на мужа и понимала — что-то сломалось. Он принял чужую сторону. Назвал её плохой матерью. Заставил выбирать.
И она выбрала. Выбрала ребёнка.
Но потеряла себя.
Лежала вечерами на кровати и думала — кто она теперь? Просто мать? Просто домохозяйка на сорок тысяч в месяц?
А что с её мечтами? С карьерой? С желанием быть кем-то кроме мамы?
Всё это осталось в прошлом.
И Анна не знала, сможет ли простить. Мужу — за предательство. Олесе — за слова. Себе — за то, что поверила им.
Сидела на кухне, пила остывший чай. Смотрела в окно на январскую метель. Белое, холодное, бесконечное.
Как её жизнь теперь.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: